Готовый перевод Transmigrated as an Ugly Girl to Fight Terrible Relatives! The Cold Prince's Funny Wife / Переродилась дурнушкой, чтобы проучить семейку гадов! Хладнокровный князь и его чудная женушка: Глава 2. Позовите старейшин!

Глава 2. Позовите старейшин!

Увидев, как огромная, похожая на лопату ладонь Ло Дапэна вновь заносится над окровавленным лицом матери, Ло Чэньгэ подхватила тяжеленный дубовый дрын, лежавший у дверей дровяника, — тот самый, которым отец регулярно охаживал их обеих, — и с размаху швырнула его.

— Не смей трогать мою мать! — разорвал воздух её ледяной крик.

Деревянный брус с глухим стуком точно и мощно врезался аккурат между лопаток Ло Дапэна. Тот пошатнулся, потерял равновесие и чуть не пересчитал носом булыжники.

Бабка Ло и Ло Чуньси так и застыли с открытыми ртами, лишившись дара речи.

— Ах ты, сучья дочь! Совсем из ума выжила — на отца руку поднимать?! Да я из тебя сегодня кишки выпущу! — взревел Ло Дапэн. Глаза его налились кровью, и он, тяжелея от ярости, двинулся на дочь.

Цзян Жун, понимая, что сейчас произойдёт неизбежное, со слезами и ужасом бросилась ему в ноги, обхватив сапоги:

— Чэньгэ, беги! Не смотри на меня, беги!

— Дрянная баба, отвали! — разъярённый Дапэн занёс тяжелый сапог, намереваясь отпихнуть жену, но Ло Чэньгэ уже оказалась рядом.

Действуя на инстинктах армейского спецназовца, она опередила его: молниеносный, выверенный удар ногой пришёлся прямо в солнечное сплетение.

Дапэн тушей вывалился на землю. Здоровенный мужик с грохотом шлёпнулся на копчик — казалось, сам двор содрогнулся от этого падения.

— А-а-а-а!.. Больно-о-о!.. — взвыл он, словно недорезанный свинух, хватаясь за живот.

Ло Чэньгэ небрежным движением заправила спутавшиеся волосы за уши и смерила отца взглядом, полным лютой ненависти. Зубы её сжались с тихим скрежетом.

Знаешь теперь, скотина, что такое боль?!

— Ах ты, проклятое чудовище! Своего роднога отца калечить?! — первой опомнилась бабка Ло. Схватив стоявший у стены березовый веник, она замахнулась на внучку.

В глазах Ло Чэньгэ не было ни капли страха. Она лишь сузила зрачки, отслеживая траекторию удара, легко уклонилась в сторону и с разворота всадила стопу прямо в поясницу старухи. Бабка по инерции полетела носом в грязь.

— Ох, спина моя! Убива-а-ают! — завопила бабка, расползаясь по земле.

Ло Чэньгэ заслонила собой дрожащую мать, выпрямившись во весь рост:

— Попробуйте только ещё раз коснуться моей матери! Я вам либо кости переломаю, либо сдохну сама, но утяну вас на тот свет!

Ло Чуньси, видя расправу, с визгом прошмыгнула в главный дом — искать защиты у главенствующего в семье деда.

Цзян Жун смотрела на происходящее с немым шоком. В её глазах, годами излучавших лишь смертную тоску, проскользнула икра надежды. Неужели… неужели эта бескомпромиссная, опасная воительница — её тихая, забитая дочурка?

За низким забором уже собралась толпа деревенских. Наблюдая за дракой, люди ахали и шептались.

— Надо же! Старая Ло и Дапэн всю жизнь надо всеми измывались, а тут их собственное «уродство» отпёрхало!

— А может, в эту девку нечистый вселился?

— Да какой нечистый, глупый ты человек! Когда тебя день и ночь смертным боем бьют, кто угодно за дрын возьмётся! Или ей даться забьют насмерть?

— Так им и надо! Старуха Ло эту беднягу Цзян Жун со свету сживала!

— И то правда. Как только Цзян Жун, красавица из благородных, за этого борова Дапэна пойти согласилась? Посмотрите, во что они её превратили!

— Да сама виновата! Зачем родила такое уродство — ни человеку показать, ни бесу отдать?

— Слышь, Фугуй, ты б язык-то прижал! Девка хоть и лицом не вышла, да зла никому не делала! В отличие от некоторых человекоподобных тварей, что только и умеют, что соки из людей пить!

Сварливые голоса соседей сливались в единый гул. Кто-то сочувствовал матери и дочери, кто-то просто наслаждался зрелищем.

Стук!

Дверь главного дома со скрипом и грохотом распахнулась. Из неё выплыл Ло Даоцюань — глава семейства. В руках он держал веер из пальмовых листьев, а на челе застыла мрачная суровость. За его спиной, вытянув шею, семенила Ло Чуньси, всем видом показывая: «Ну всё, дедушка пришёл, вам конец!»

Ло Даоцюань чинно уселся на деревянный табурет под навесом, обмахнулся веером и, включив весь свой авторитет главы рода, гаркнул:

— Чэньгэ! Негодная девка! Как ты посмела поднять руку на отца и бабушку?! А ну, живо на колени!

Поднявшиеся с земли Дапэн и бабка Ло, стеная и держись за ушибленные места, сразу юркнули за спину патриарха.

Дапэн, корчась от боли в животе, жалобно всхлипнул:

— Отец! Эта дрянь совсем от рук отбилась! Она меня так в живот пнула — кишки едва не выскочили!

Бабка Ло поддержала его визгливым причитанием:

— Да, старик! Уродина мне всю поясницу выбила! Если мы сегодня эту тварь не проучим, как мы дальше в доме хозяйничать будем?! Вступись за нас, накажи нечестивую внучку!

Ло Чэньгэ окинула деда холодным, оценивающим взглядом. На нем был чистый кафтан из синего сукна, чёрные тканевые туфли — ни пятнышка пыли. На лице — ни следа того загара и въевшейся грязи, что оставляет тяжелый крестьянский труд.

Эти лицемерные старики и их сынок-выродок привыкли выжимать все соки из бесправных женщин, а теперь требуют, чтобы она встала на колени?! Мечтать не вредно!

Девушка ответила ему прямым, бесстрашным взглядом:

— Дедушка, надо же, а я и не знала, что ты дома! Требуешь, чтобы я признала вину? А разве ты не хочешь узнать, почему я так поступила?

Ло Даоцюань обмахнулся веером, взглянув на внучку с нескрываемым отвращением. Раньше эта девка никогда не смела даже глаз поднять, не то что смотреть на него во всём своём уродстве.

Хмыкнув, дед стемнел лицом:

— Опусти голову, мерзавка! Покрой своё гнусное рожу!

Ло Чэньгэ горько ухмыльнулась и насмешливо размохнула руками:

— Лицо моё, может, и уродливо, дедушка, да только оно куда чище ваших с бабкой и отцом гнилых душ!

Ло Даоцюань от ярости судорожно замахал веером:

— Ах ты, паршивая кость! Посмела хулить предков?! Третий, неси розги!

Ло Дапэн с готовностью метнулся в дом и через мгновение вынес оттуда толстый гибкий прут из тёмно-коричневого ротанга, засаленный от частых «наказаний».

Приняв прут, дед воззрился на Чэньгэ мутными, но полными яда глазами:

— Поганая девка! Пошла сюда и встала на колени!

Цзян Жун побледнела как полотно. Дрожащими руками она попыталась задвинуть дочь себе за спину. В её глазах снова вспыхнул дикий, животный ужас:

— Чэньгэ, коленопреклонись! Попроси прощения у дедушки с бабушкой! Скажи, что мы больше никогда не будем… Моли их о пощаде!

С этими словами несчастная женщина стала опускаться на землю.

Ло Чэньгэ вовремя подхватила мать за локти, не давая упасть. В глазах Цзян Жун читалась многолетняя, въевшаяся в кости покорность.

Душа военного врача закипела. Эту женщину, когда-то бывшую дочерью из знатного и богатого рода, годами систематически ломали, превращая в бессловесную куклу. Но даже потеряв человеческий облик, она всё ещё пыталась защитить своё дитя.

Ло Чэньгэ неожиданно громко и сочно хохотнула, с вызовом посмотрев на семейство Ло:

— Дедушка, а ты, я смотрю, совсем потерял страх и совесть! Раз уж ты так печёшься о правилах рода и традициях, почему бы нам не позвать деревенского старосту и старейшин? Пусть они рассудят, на чью спину должен лечь этот прут!

Не давая опешившему старику вставить слово, Чэньгэ повернулась к толпе за забором и низко поклонилась:

— Уважаемые дяди, тётушки! Убедительно прошу вас — приведите старосту и старейшин! Пусть они рассудят наш спор и защитят нас с матерью!

http://tl.rulate.ru/book/213739/28256089