Глава 6
Запах больничной хлорки и медикаментов резал обоняние, въедаясь в самую глотку.
Я стоял перед гудящим торговым автоматом в самом конце тускло освещенного коридора второго этажа. Звонко лязгнула брошенная в щель монетка, щелкнула кнопка с надписью «Чай улун», и жестяная банка с грохотом вывалилась в лоток. Я нагнулся за ней, когда краем глаза уловил движение на другом конце коридора.
Красные волосы.
Они полыхали, словно раскаленные угли, бросая вызов мертвенно-бледному больничному свету.
Девушка небрежно привалилась к белой стене у дверей кабинета педиатрии, держа в руках медицинскую карту. Ее длинные, изящные пальцы с темно-бордовым маникюром казались почти прозрачными. Белоснежный медицинский халат был распахнут, открывая облегающее черное платье. Глубокий вырез безупречно подчеркивал хрупкие ключицы и полоску бледной кожи на груди. Проходившие мимо медсестры торопливо опускали глаза, а врачи-мужчины нервно поправляли очки, делая вид, что крайне увлечены чтением историй болезни.
Риас Гремори.
Ученица третьего года Академии Куо, вице-президент школьного совета и девушка, за которую вся мужская половина школы единогласно проголосовала в тайном опросе «Та, чьим каблуком я больше всего мечтаю быть растоптанным».
Она чуть склонила голову набок, буравя меня взглядом.
В нем не было ни капли дружелюбия — лишь холодная, расчетливая оценка. Так придирчивый коллекционер изучает старинный антиквариат, вглядываясь в каждую трещинку на глазури и выискивая скрытые клейма.
Я выпрямился, сжимая в руке ледяную жестянку с чаем, и коротко кивнул:
— Сэмпай.
— Ито Макото-кун? — Риас захлопнула карту и неспешно направилась ко мне.
Цок... Цок... Цок... — ее каблуки выбивали по кафелю четкий, уверенный ритм хищницы. Она остановилась в двух шагах, заставив меня слегка задрать голову из-за разницы в росте, чтобы встретиться с ней взглядом.
— Какое совпадение, — плавно произнесла она.
— Вовсе нет, — я с тихим шипением дернул кольцо на банке улуна. — Вы ведь искали именно меня, сэмпай.
Уголок ее губ дрогнул, складываясь в едва заметную полуулыбку, но в рубиновых глазах вспыхнул азарт. Так смотрит кошка, когда мышь вместо того, чтобы в панике броситься наутек, делает два дерзких шага ей навстречу.
— И как же ты догадался?
— Палаты для второгодок находятся на третьем этаже, а педиатрия — на втором, — я сделал глоток терпкого чая, сохраняя абсолютно бесстрастное выражение лица. — К тому же, обложка медицинской карты в ваших руках розовая. Это цвет отделения акушерства и гинекологии.
Девушка опустила взгляд на розовую книжицу и улыбнулась. На этот раз — по-настоящему, градуса на три теплее.
— Превосходная наблюдательность.
— Просто повезло, — бросил я.
Не проронив больше ни слова, она сделала пару шагов к длинной скамье у стены и грациозно опустилась на нее. Когда Риас закинула ногу на ногу, край ее юбки предательски пополз вверх, приоткрывая манящую линию тени над коленом. Похлопав ладонью по сиденью рядом с собой, она подняла на меня глаза:
— Присаживайся.
Два удара сердца я молча изучал ее лицо, затем подошел и сел. Между нами оставалась дистанция ровно в ширину сжатого кулака.
В коридоре повисла густая тишина. Дежурная медсестра куда-то испарилась, оставив нас абсолютно одних. Назойливо гудели люминесцентные лампы, а угасающее за окном солнце заливало белый кафель густым апельсиновым светом.
— Знаешь, зачем я пришла в больницу? — Риас подперла подбородок изящной ручкой и повернулась ко мне.
— Вы только что спускались с третьего этажа, сэмпай. Навещали Хёдо.
— Твой сосед по парте, верно? — она неопределенно улыбнулась, не пытаясь отрицать очевидное. — Слышала, вчера с ним произошел несчастный случай.
— Угу.
— Разве ты за него не переживаешь?
— Уже отпереживал свое, — я сделал еще один глоток. — Жить будет. Так, легкое повреждение нервных окончаний в руке.
— Всего лишь повреждение? — Риас медленно повторила мои слова, слегка повысив голос на последнем слоге.
Я повернул к ней голову.
Гремори смотрела прямо на меня. В мерцающем свете ламп ее глаза казались двумя ограненными рубинами, в глубине которых отражалось мое лицо. Мы сидели так близко, что я отчетливо уловил ее запах — тонкий цветочный аромат, причудливо смешавшийся с горькой больничной вонью медикаментов.
— А что... есть другие варианты? — тихо спросил я.
Она промолчала. Но ее взгляд разительно изменился. Холодная оценка антиквара исчезла, уступив место предвкушению человека, неторопливо разрывающего обертку долгожданного подарка.
— Когда я зашла к нему сегодня утром, он только-только пришел в себя, — тон Риас стал тягучим, словно она рассказывала забавную сказку. — Знаешь, какими были его первые слова?
— Понятия не имею.
— «У этой медсестры просто огромные сиськи».
Она произнесла это с легкой улыбкой на губах, но в глазах плескался арктический холод.
Я выждал пару секунд, затем опустил голову и со слабым стуком поставил банку с улуном на деревянную скамью.
— ...Ожидаемо.
— Да, вполне ожидаемо, — кивнула Риас. — Для Хёдо Иссэя это даже слишком нормально. Его левая рука наглухо замотана бинтами, врач открыто заявил, что он, возможно, никогда больше не сможет ею нормально двигать, а его первая реакция после пробуждения — пускать слюни на буфера медсестры.
Она выдержала тяжелую паузу.
— Я стояла в дверях и просто смотрела на эту картину. Рядом с ним убивалась и рыдала родная мать, а он лыбился, как конченый идиот, едва ли не капая слюной на простыни.
В коридоре снова повисла тишина, нарушаемая лишь хлопаньем крыльев стайки птиц, пронесшейся за окном.
— После этого я ушла, — сухо отрезала она.
— И для чего же вы изначально его искали, сэмпай? — я перевел на нее взгляд.
Риас медленно повернула голову. На этот раз от ее улыбки не осталось и следа. Ее рубиновые глаза безжалостно впились в мои зрачки, а губы сжались в тонкую линию. На кончике ее языка вертелись слова, но она все еще колебалась — как гроссмейстер, занесший руку с фигурой над шахматной доской и просчитывающий последствия.
Я сделал этот ход за нее.
— Вы хотели завербовать его в свое Пэрство Гремори.
Ее густые ресницы нервно дрогнули.
— ...Откуда ты—
— Он везучий, — жестко перебил я, не давая ей опомниться. — Как бы паршиво ни складывались обстоятельства, он всегда умудряется выкарабкаться, плывя по течению на чистой удаче. Если бы вы дали такому человеку шанс, сэмпай, из него мог бы получиться вполне сносный подчиненный.
Я развернулся всем корпусом, глядя ей прямо в лицо.
— Но вы передумали, сэмпай.
Риас молчала. Ее взгляд все так же был прикован ко мне, но края ее зрачков едва заметно сузились от напряжения. В них, позолоченное лучами умирающего солнца, четко отражалось мое лицо.
— ...С чего ты это взял? — ее голос стал пугающе тихим.
— Потому что в итоге вы спустились на второй этаж. За мной.
Бросив эти слова, я поднялся на ноги. Банка с улуном, все еще наполовину полная, отягощала ладонь. С дальнего конца коридора донесся мерный стук шагов — кто-то приближался.
Риас осталась сидеть на скамье.
Она смотрела на меня снизу вверх. Под этим углом ее раскинувшиеся по спинке сиденья красные волосы казались мантией, а изящные ключицы выступали еще острее. Она слегка прищурилась, и ее губы едва слышно прошептали:
— Ито Макото.
— М-м?
— Ты совсем не такой, как он.
Ее голос звучал бархатно и мягко, но каждое слово вонзалось в пространство с четкостью вырезанных на камне рун.
— ...Если бы мне пришлось выбирать между вами двумя... — она осеклась.
Шаги в конце коридора становились все громче, смешиваясь с металлическим лязгом колесиков — медсестра катила тележку с лекарствами.
Риас грациозно поднялась. Она была на полголовы выше меня. Когда она выпрямилась во весь рост, водопад ее багровых волос рассыпался по спине, а их кончики едва уловимо мазнули меня по плечу. Секунду она смотрела на меня сверху вниз, а затем на ее губах расцвела дьявольски красивая улыбка.
— Я выбираю тебя.
Развернувшись на каблуках, она зашагала прочь. Цок... Цок... Цок... — звук ее шагов гулким эхом отражался от стен коридора, становясь все тише, пока окончательно не растворился за поворотом.
Медсестра, с грохотом прокатившая мимо свою тележку, смерила меня подозрительным взглядом:
— Эй, школьник, чего застыл посреди дороги?
— Ждал кое-кого, — бросил я.
— И кого же?
— Приглашения.
Я наклонился, подхватил со скамьи банку улуна и залпом допил остатки. Пальцы с силой смяли тонкий алюминий, и искореженный металл со звонким лязгом полетел в мусорное ведро, срикошетив от стенки.
В этот момент перед глазами вспыхнул системный интерфейс, развернув переливающееся золотом уведомление:
[—Ключевой Узел Судьбы: «Пэрство Гремори · Статус Первого Члена Пэрства» активирован—]
[Оригинальное Дитя Судьбы · Хёдо Иссэй: Данный узел полностью заблокирован (категорический отказ со стороны Риас Гремори). Носитель получает полное право владения данным узлом.]
[Привязанность Риас Гремори к Носителю: +50% (Текущая: 75%). Статус: Повышен с «Любопытство» до «Приоритетный выбор».]
[Очки Судьбы +3000. Текущие накопленные Очки Судьбы: 8000/10000.]
[Оставшиеся Очки Судьбы у Дитя Судьбы: 46% (-2%).]
Когда я вышел из душного здания стационара на улицу, тяжелые облака на небе полыхали зловещим багрово-фиолетовым пожаром. Порыв ледяного, пронизывающего ветра взметнул полы моей школьной формы, обдав спину могильным холодом.
Эмблема в виде Драконьей Головы на системном интерфейсе залилась светом, заполняя очередной сегмент. Крошечный текст рядом с ней мерцал: [Прогресс интеграции: 31%. До полного контроля осталось 69%.]
Я запрокинул голову, вглядываясь в освещенное окно на третьем этаже.
Хёдо Иссэй сидел на своей койке. Левая рука была наглухо замотана бинтами, но здоровой правой он неуклюже пытался очистить банан. Склонившаяся над ним медсестра меняла пакет с капельницей, а его сальный взгляд был намертво приклеен к вырезу ее халата. На лице придурка вновь сияла та самая похотливая, идиотская ухмылка.
Он даже не подозревал, чего только что лишился. И никогда уже не узнает.
Я равнодушно отвел взгляд, сунул руки глубоко в карманы брюк и неспешно растворился в надвигающихся сумерках.
http://tl.rulate.ru/book/207669/26537009
Сказали спасибо 6 читателей