Готовый перевод World of Warcraft: Orcs Eternal Glory! / World of Warcraft: Вечная слава орков!: Глава 30

«Зима близко», – отличная фраза из сериала в прошлой жизни Икки.

Испытав это на собственной шкуре, он наконец понял, что такое настоящая зима. Икки радовался, что в прошлой жизни родился на севере, иначе даже живя на самой северной окраине своего нынешнего мира, он в такой лютый холод просто не нашел бы дорогу на север.

Снаружи снежная буря бушевала над всем миром. Икки примерно понимал, что это за планета. Он догадывался, что Хребет Ледяного Огня – это либо Южный, либо Северный полюс этого мира, что-то вроде России на Земле.

Температура в Танаанских джунглях, на Пиках Арака и в Долине Призрачной Луны оставалась приятной, и даже на Равнинах Награнда веяло лишь колючей прохладой. Икки не совсем понимал, почему на равнинах нет снега – как зеленая трава умудряется выживать в зимние холода и не вымерзать в пыль?

В такое время все прятались по палаткам, греясь у костра. Стоило Икки слегка приоткрыть полог, как он тут же наткнулся на суровый взгляд отца.

Пришлось отступиться. Честно говоря, снаружи все равно не было ничего, кроме непроглядной снежной тьмы.

Он открыл книги, подаренные Старым Шаманом, и принялся неспешно изучать техники сотворения заклинаний. Все, что удавалось зафиксировать на бумаге, как правило, выдерживало проверку временем. Икки прекрасно знал, насколько ценны для орков ресурсы: металл, бумага, зерно и все прочее.

Обучение магии и чародейству… Накосячь он с заклинанием и взорви палатку – последствия страшно было даже представить.

Он заварил чашку горячего чая из чего-то похожего на сосновые иглы, где витамина С было в шесть раз больше, чем в цитрусовых. Икки почувствовал необъяснимый прилив сил.

— Нельзя просто так сидеть и ждать окончания зимы. Человек крепок, как железо, а еда – его закалка. Если не поесть, долго не протянешь!

«Что бы сегодня приготовить?», – подумал Икки, и ему вдруг до безумия захотелось хого.

Загоревшись этой идеей, Икки закутался в шкуры, предупредил отца и отправился в погреб за продуктами. Мясо там промерзло до каменной твердости.

Он набрал мяса, костей с суставами для наваристого бульона, а затем и овощей – ну, точнее, тех немногих, что нашлись.

Икки притащил охапку продуктов обратно в палатку. Орочьи палатки походили на юрты с дымоходом, так что нехитрой стряпней можно было заниматься прямо над теплой печью.

Достав кухонный нож собственного изготовления, Икки нарезал мясо тончайшими ломтиками и выложил их на деревянный поднос в виде распустившегося цветка. Ингредиенты для котелка были готовы.

Икки приладил железный котелок, разжег глиняную печурку, бросил туда несколько угольков, вскипятил воду и смешал специи.

— О, вышло прямо как надо! — Он позвал отца-орка и показал ему, как держать палочки. Икки научил его макать ломтик мяса в кипяток, обваливать в приправах и отправлять в рот. Нежнейший кусочек мгновенно растаял; Икки с удовольствием отметил довольное выражение на лице отца.

Глядя на выструганные палочки в своих пальцах, Икки вдруг осознал, как же давно их не держал. Его рука слегка задрожала.

Он уже окончательно прижился в этом мире. Пути назад не было.

Икки задал себе этот вопрос, и внезапная мысль повергла его в панику. Что бы ни осталось на той стороне, здешняя семья была связана с ним не только кровью, но и узами душ. Аппетит у Икки пропал напрочь.

Икки швырнул палочки, выбежал на мороз и закричал в небо. Он не знал, что делать – растерянный, охваченный глубокой тревогой и тоской.

— Дитя, что случилось? Ты в порядке? — Юшуро не на шутку испугался: только что его сын смеялся, а в следующий миг выскочил наружу как безумный.

Посмотрев на встревоженное лицо отца-орка, Икки пришел в себя.

Что бы ни осталось на той стороне, здешняя семья была единым целым – плоть от плоти, душа к душе. Если он станет достаточно сильным – настолько, чтобы изменить мир или хотя бы самого себя, – то обретет покой. Мир не данность; если придется вылепить из себя кого-то нового, пусть так и будет.

— Отец, все в порядке. Просто на душе внезапно стало неспокойно. Пойдем обратно, — улыбнулся Икки.

И тут он рассмеялся уже искренне. Надо же, он прибежал прямо к жилищу Моголина. Интересно, не напугал ли он их своими дикими воплями?

— Брат Икки! — Из соседнего сугроба высунулась голова, укутанная в плотные шкуры.

В такой холод он умудрялся играть на улице. Икки не переставал поражаться Моголину.

— Ого, я впервые вижу «воду»!

— Эта «вода» зовется снегом. — \_Ур-р-р…\_ Раздалось урчание в животе, и Икки не знал, смеяться ему или плакать. Он велел Моголину предупредить родных и приходить к ним на хого.

— Вау, как вкусно! — Икки с затаенным ужасом наблюдал, как аккуратно нарезанное мясо с молниеносной скоростью исчезает в пасти орка.

Глядя на палочки, Икки невольно вспомнил, как мама ругала его, когда он ронял их, и как ему за это влетало. Он протянул руку и взял две тонкие деревянные щепки.

Правая рука Икки дрожала, когда он сжимал палочки привычным с детства хватом. Он и подумать не мог, что расплачется из-за такой мелочи. Он мотнул головой, стряхивая набежавшие слезы. Кое-что врезается в душу вместе с памятью навсегда и никогда не исчезнет; Икки смирился с этим.

— Ешь, ешь сколько влезет! Мяса полно!

Мимолетное мгновение красоты тихо растаяло.

Икки открыл глаза, потянулся и подошел к пологу палатки. Сначала он слегка приоткрыл его, приглядываясь, а затем с легким сердцем шагнул навстречу свету.

Природа Дренора завораживала своей красотой. Серебристый снег, точно роскошная фата, укрывал мир – прекрасную невесту. А солнечные лучи, словно жених, спешили заключить ее в объятия, нашептывая нежные слова.

Такой живописный вид всегда заряжал Икки бодростью. Он растопил таз снега, чтобы почистить зубы и умыться. Постепенно его примеру последовали и другие орки: в гигиенических привычках Икки была здравая логика, а орки всегда оставались народом практичным.

Посвежевший Икки поднял свой палаш и принялся сосредоточенно наносить удары, объединяя все известные ему приемы.

Вскоре Юшуро, позаботившись о Каркане, вышел из палатки со своим боевым клинком. Он молча наблюдал, как сын медленно и старательно заносит палаш. И хоть орк мало что понимал в этой технике, интуиция подсказывала ему: тренировка идет как надо.

Подойдя ближе, Юшуро поймал себя на мысли, что был не самым лучшим отцом: он ни разу не учил Икки сражаться, разумеется, из-за вечной занятости.

— Икки! — Громко окликнул его Юшуро.

— Сын, я никогда не учил тебя драться. Сегодня у меня есть немного времени, так что давай попробуем, — с этими словами Юшуро протянул Икки свой боевой клинок в ножнах.

Икки собрался убрать свой палаш в ножны.

Юшуро покачал головой:

— Не убирай. Основы постигаются в настоящем бою – через решимость драться и абсолютное подавление.

Икки удивленно уставился на клинок. А если он случайно убьет собственного отца?

— Не переживай, ха-ха! Это ведь не первый твой настоящий бой. Боишься меня ранить? Я закаленный в боях Мастер клинка нашего клана. Пожалуй, драться оружием в ножнах для такого новичка, как ты, пока слишком сложно, — рассмеялся Юшуро с поддразнивающей ухмылкой.

Икки улыбнулся и ринулся на отца. Сблизившись, он резко выкинул палаш вперед, метя в руку Юшуро. Но вдруг рукоять отозвалась сильной отдачей, пальцы сами собой разжались, и палаш полетел в снег.

Икки потрясенно уставился на свою пустую ладонь, даже не поняв, как Юшуро это провернул.

— Расслабь руку. Резкий выброс силы делает выпад эффективным, но так глупо терять контроль над оружием… Если только ситуация не вынуждает тебя пойти на все ради убийства врага, больше никогда не совершай таких ошибок в бою.

Икки подобрал палаш и снова пошел в атаку.

В воздухе то и дело раздавался зычный голос:

— Еще раз! Еще! Продолжай!

Так продолжалось почти всю зиму. Свободное от еды время они посвящали тренировкам, и в конце концов Мастер клинка разрешил Икки не обнажать оружие.

Юшуро поражался тому, как быстро учится его сын – быстрее, чем кто-либо на его памяти. Еще больше его удивляла физическая сила Икки. Не говоря уже о росте и мощи, мальчик умудрялся использовать какие-то неведомые приемы, чтобы мгновенно ускоряться вопреки своей крупной комплекции, двигаясь точно призрак. Икки суждено было превзойти его и стать великим воином, а ведь он к тому же был еще и шаманом.

— Каркана, наш сын превзошел все ожидания и воплотил мечты нас обоих, — вздохнул Юшуро, нежно погладив жену по исхудавшей щеке.

В это время Икки тренировался у палатки Наставника Атула, совмещая стихийную магию с боевыми приемами. Особенно в ближнем бою: он перехватывал палаш обеими руками для блоков и рубящих ударов, а затем, четко выверяя шаги, бил правой рукой.

При замахе в его правом кулаке концентрировалась чистая энергия. С оглушительным треском деревянный столб, бывший толще самого Икки, разлетелся на мелкие щепки.

Потирая ноющую ладонь и стряхивая древесную труху, Икки сотворил заклинание в пустоту, чтобы успокоить мысли.

Похоже, этим ударом он навредил сам себе. Взрыв стихии в точке удара получился невероятно мощным, но после этого правая рука онемела как минимум на полчаса.

Икки понял, что технику нужно доработать.

Наставник Атул не разделял стремления Икки вплетать заклинания в ближний бой, считая подобные новшества чем-то странным и надуманным.

Впрочем, не будь смелых попыток, возможно, не существовало бы и самих шаманов, взывающих к равновесию стихий. Атул вспомнил, как сам в юности пытался объединить разные элементы, но лишь взлетал на воздух и ходил вечно перепачканный сажей.

Поностальгировав о былых глупостях, старик приготовился наблюдать дальше. Немного передохнув, Икки вернулся к тренировке.

В ладонях юноши сначала заплясали искры огня, затем набежала водяная пелена, а поверх легли крупицы земли. Старый шаман расплылся в улыбке: как и следовало ожидать от его ученика, тот творил такую же несусветную глупость, какую когда-то пробовал он сам.

На всякий случай Атул приготовился ловить ученика в полете, чтобы смягчить последствия взрыва.

С Икки меж тем катил град пота, его охватила легкая паника. Сконцентрировав волю, он пытался создать Паровую бомбу. Энергии стихий накопилось слишком много. Он только сейчас осознал, как трудно удерживать под контролем три элемента сразу. Интуиция подсказывала: если он просто швырнет эту штуку, его самого разнесет на куски.

Ситуация зашла в тупик. Бросать или нет? Икки понимал, что промедление грозит детонацией прямо в руках. Смахнув холодный пот, он огляделся и заметил канаву. Нырнув туда, он выставил руку наружу и швырнул заряд, словно гранату из окопа, после чего мгновенно прижался к земле и закрыл голову руками.

Раздался оглушительный грохот, похожий на раскат грома. Икки даже приподняло над землей взрывной волной.

Выглянув наружу, он увидел воронку диаметром около метра, из которой валил густой пар.

— Мое экспериментальное заклинание сработало! Идея с Паровой бомбой жизнеспособна!

Икки посмотрел на солнце, потянулся всем телом, широко раскинул руки и закричал:

— Во славу солнца! Во славу науки!

Вдали старый шаман схватился за сердце и принялся успокаивать себя:

— Духи стихий со всем разберутся… это нормально… это лишь доказывает, что мои тогдашние теории о смешении стихий были верны… тяжело, конечно, но надо держаться… да, надо терпеть.

С тех пор как Атул взял Икки в ученики, он всерьез начал опасаться за свое здоровье.

Закончив на сегодня с магическими упражнениями, Икки не стал возвращаться домой.

Подхватив сумку, он направился к опушке леса. Убедившись, что хвоста нет, Икки зашел в пещеру и дунул в волшебный свисток.

Из сияющего портала соткался изящный, стройный силуэт и крепко прижал Икки к себе.

— Сестра Лия, от твоих пылких объятий я каждый раз едва не задыхаюсь.

Лия ущипнула Икки за пухлую щеку:

— Дай мне пообниматься, от тебя ведь не убудет! К тому же ты такой теплый. В этом царстве льда и снега прижиматься к тебе – одно удовольствие, прямо как к печке.

Икки давно привык к тому, что Лия тискает его, словно куклу. Они неспешно двинулись в сторону Танаана, болтая и дурачась на ходу.

Икки порой удивлялся, как дренейка вроде Лии, прожив двести лет, умудряется вести себя как девчонка. Наверное, дело в характере. Все дренеи жили невероятно долго, практически вечно: если не случалось несчастий или болезней, никто из них, поговаривали, не умирал от старости.

К тому времени они уже добрались до Танаана. Икки и Лия долго шутили, и он рассмешил ее так, что она аж схватилась за живот. Вскоре показался Чертог Знаний – так Икки называл место, где собирались дренейские дети и где он сам мог изучать самые разные науки этого народа.

Неохотно попрощавшись с Лией, Икки шагнул внутрь. Каждый раз, переступая порог этого зала, он ловил себя на забавном ощущении, будто он прилежный ученик.

Отогнав эту странную мысль, Икки вошел внутрь.

\*\*Пожалуйста, не забудьте поставить «Спасибо»! Ваша активность помогает делать работы лучше, ускоряет выход новых глав и поднимает настроение переводчику!\*\*

http://tl.rulate.ru/book/207486/26326708