Готовый перевод At Hogwarts, Starting As a Spectator / Гарри Поттер: Начав простым наблюдателем, я незаметно стал легендой магического мира!: Глава 30.1

Глава 30

— Как спалось этой ночью, Грей? — Пенелопа Кристал мягко, но с едва уловимым стуком опустила кубок с тыквенным соком на дубовую столешницу.

Она села не ровно напротив Линна, а чуть левее — ровно настолько, чтобы незаметно отрезать ему путь к отступлению, заодно заслонив собой добрую половину живых портретов Большого Зала.

Линн отложил нож и вилку, неспешно проглотил кусок сосиски и тщательно промокнул губы салфеткой. Никакой суеты. Новоиспечённому первокурснику, удостоившемуся внимания самой старосты, подобает проявлять вежливую почтительность.

За столом Когтеврана царила тишина, но тишина эта была обманчивой. Здешние обитатели умели виртуозно поглощать знания из толстых фолиантов, при этом навострив уши и впитывая каждое слово соседей.

— Неплохо, — наконец отозвался Линн. — Кровать мягкая, вид из окна просто чудесный. Если не считать того, что сегодня утром я едва не перепутал пуговицы на мантии, Хогвартс на удивление дружелюбно встречает новичков.

Тонкие пальцы Пенелопы замерли на ободке кубка. Ей не было никакого дела ни до мягких кроватей, ни до пуговиц. Она ждала совершенно иных слов.

— Я слышала, минувшей ночью в спальне мальчиков-первокурсников было неспокойно, — медленно проговорила девушка, буравя его взглядом. — Одни говорят, это крысы скреблись в стенах, другие винят дребезжащие старые трубы. Ты ведь спишь на той самой кровати у окна, верно?

Линн сделал небольшой глоток терпкого, сладковатого тыквенного сока.

«Крысы в стенах». Надо же, какой изящный выпад.

Будь он напуган до смерти, то наверняка бросился бы с жаром её поправлять: мол, никакие это не крысы, это леденящий душу стук из-под кровати! Реши он разыграть неведение — начал бы отрицать всё слишком рьяно, с пеной у рта. Тем временем Пенелопа неотрывно следила за его руками, выжидая, не потянется ли он нервно к волшебной палочке, спрятанной в рукаве.

Староста оказалась куда искушеннее Малфоя. Если Малфой грубо тыкал в людей палкой, то она предпочитала пытать перышком, безошибочно находя самые чувствительные места.

— Крысы? — Линн вскинул на неё недоумённый взгляд. — Я ничего такого не слышал. Мы вчера допоздна болтали в спальне, и я, должно быть, просто провалился в сон.

Бросив это, он с невозмутимым видом принялся резать глазунью, намеренно оставив правую руку на столешнице, на самом виду.

Пенелопа скользнула холодным взглядом по его кисти. Линн тоже не сводил с неё глаз.

Услышав это «ничего такого не слышал», она убрала пальцы от кубка, её напряжённые плечи едва заметно расслабились. Но уже в следующее мгновение линия её подбородка снова затвердела. Она всё ещё сомневалась. Её острый ум анализировал каждую мелочь: действительно ли этот первокурсник ничего не слышал или же он просто блестяще притворяется?

Теперь Линну всё стало предельно ясно. Эта староста прекрасно знала, что под спальней первокурсников творится какая-то чертовщина. Или, по крайней мере, до неё доходили мрачные слухи.

— Новички всегда нервничают в свою первую ночь, — голос Пенелопы вновь зазвучал ровно. — Кому-то мерещатся странные звуки, кто-то принимает шорох шагов на портретах за поступь призраков. Если столкнёшься с трудностями — сразу же иди к старосте. И ради Мерлина, не вздумай сам прикасаться к старым тайнам замка.

— Спасибо за заботу, — учтиво кивнул Линн. — Мой отец вчера весь вечер переживал, что я перепугаюсь до икоты из-за живых картин. Он мало смыслит в магическом мире, зато его понимание опасности отличается... прямолинейностью.

— Прямолинейностью? — Пенелопа вопросительно изогнула бровь.

— О да. Он на полном серьёзе подумывал простучать Платформу девять и три четверти чугунной сковородкой, — невозмутимо пояснил Линн. — Рассудил так: если кирпичная кладка и не поддастся, то сковородка уж точно оставит на ней вмятину.

Сидевший неподалеку второкурсник Когтеврана поперхнулся хлопьями и, низко опустив голову, зашёлся долгим, сдавленным кашлем.

Ледяная строгость на лице Пенелопы немного растаяла.

Шутка сработала как идеальный щит. Она мгновенно перевела зловещий стук из-под кровати в разряд нелепых баек о пугливых маглах. К тому же, это добавило Линну нужных красок в глазах старосты: умный мальчишка, который, однако, ещё не успел вляпаться в настоящие магические неприятности.

Но подобные трюки работают лишь единожды. Попытайся он отшутиться снова — это выглядело бы как дешёвое прикрытие.

— Вчера вечером ты произвёл сильное впечатление на многих, когда так ловко ответил на загадку орлиного молотка в гостиной, — Пенелопа снова взялась за кубок.

«А вот и оно».

Линн опустил взгляд на свою тарелку:

— Был бы у меня выбор, я бы предпочёл, чтобы все запомнили лишь то, как я умял две сосиски за завтраком.

— Когтевран не из тех факультетов, где людей ценят за гастрономические подвиги, — хмыкнула Пенелопа. — Мы скорее запоминаем тех, кто даёт правильные ответы.

— Какая досада, — Линн театрально вздохнул. — А я-то наивно полагал, что на Когтевране уважают тех, кто предпочитает не высовываться.

— Уважают, — Пенелопа пронзила его холодным, оценивающим взглядом. — Но мы также всегда проверяем, отдаёт ли новичок себе отчёт в том, что именно он делает.

В этих словах крылись чёткие границы.

Она говорила не от лица всего факультета. За её спиной стоял узкий круг избранных. Те, кто обратил внимание на инцидент с орлиным молотком, те, кто ведал о мрачных тайнах старой спальни, и те, кто совершенно не желал, чтобы глупые младшекурсники разворошили осиное гнездо в Башне.

Пенелопа принадлежала к фракции осторожных. Она пришла сюда не для того, чтобы поймать его с поличным, а чтобы убедиться, не станет ли этот Линн Грей ходячей катастрофой.

http://tl.rulate.ru/book/204589/25043607