Готовый перевод The Reborn Detective Chooses Wealth and Peace / Перерождённый сыщик выбирает богатство и покой: Глава 24.1: «Дело в хошуне Сыван»

Семнадцатого числа первого лунного месяца небо над Лучэн серое, точно грязная вода после стирки тряпок.

В просторном кабинете еле греет батарея. Старина Чжэн дует на свой чай, пытаясь согреться. Лю Цян крошит бэйцзы прямо в суп из бараньих потрохов. Урина, опустив голову, протирает табельный пистолет. Чжао Сяобао пришел раньше всех и уже успел подлить кипятка в чашку каждому; сейчас он примостился на корточках у радиатора и пытается вести беседу с увядающим спатифиллумом Лю Цяна.

— Наставник, — он поднял голову. — А этот цветок еще оклемается?

— Кто его знает, — Чжан Чуань открутил крышку термоса. — Ты попробуй разговаривать с ним каждый день.

Чжао Сяобао серьезно кивнул и приступил к ежедневному ритуалу полива.

Дверь распахнулась, впустив прохладный сквозняк из коридора.

На пороге стоял Бату, сжимая в руках стопку папок с материалами дела. К магнитной доске он подходить не стал – остановился прямо у стола Чжан Чуаня.

— Дело из хошуна Сыван, — он опустил бумаги на стол. — Преступление совершено в середине декабря прошлого года. Три месяца прошло, а местное управление так и не смогло сдвинуться с мертвой точки. Министерство общественной безопасности провинции требует, чтобы мы приняли дело.

В кабинете повисла тишина.

Лю Цян отложил палочки. Урина убрала пистолет обратно в кобуру. Чжао Сяобао поднялся на ноги и машинально вытер ладони о швы брюк.

Чжан Чуань открыл первую папку.

На первой странице красовались снимки с места происшествия.

Серо-желтая мерзлая земля степи, а на заднем плане – полузасыпанная снегом куча бараньего навоза. Мужской труп лежит на боку, головой на юго-восток, ногами на северо-запад, наполовину заваленный навозной жижей и землей. Но не это приковывало взгляд.

Глаза резало кричащее красное пятно.

Голова покойного была туго обмотана красным бархатом, завязанным на затылке узлом. На ноги натянуты такие же красные тканевые мешочки. Вокруг пояса повязан красный матерчатый пояс.

Три красных отметины.

Они выглядели как жуткие цветы, распустившиеся посреди дикой пустоши.

— Три месяца, — произнес Бату. — Местные оперативники прочесали все кочевья в радиусе ста километров, но личность погибшего так и не установили. Ни свидетелей, ни камер видеонаблюдения. Место сброса тела – зимнее пастбище, где ни души. К моменту обнаружения труп пролежал там не меньше сорока дней.

Он сделал паузу.

— Ветер, песок и навоз уничтожили все следы на месте преступления. Не то что отпечатков протекторов или обуви – даже микрочастиц для экспертизы почти не удалось собрать.

Чжан Чуань перевернул страницу.

Краткая выписка из акта судебно-медицинской экспертизы: мужчина, возраст от сорока пяти до пятидесяти пяти лет, рост около ста шестидесяти восьми сантиметров. Смерть наступила предположительно в период с конца декабря 2003 года по начало января 2004 года. Причина смерти – механическая асфиксия от сдавливания шеи петлей. На шее имеется глубокий странгуляционный след, в полости рта и носа обнаружены следы крови. Следов борьбы нет, убийство совершено в другом месте, тело сброшено позже.

Он продолжил листать.

На третьей странице шел перечень вещественных доказательств. Одежда погибшего: рабочая ватная куртка и ватные штаны, какие обычно выдают на стройках; нижнее белье, обувь и носки отсутствуют. В карманах куртки нашлось немногое: смятая пачка сигарет «Хунташань», одноразовая зажигалка и две маленькие карточки, вырезанные из картонных крышек от лапши быстрого приготовления.

На карточках шариковой ручкой был записан номер мобильного телефона.

Один и тот же номер, выведенный дважды.

Чжан Чуань набрал номер отдела криминалистики.

— Проверьте для меня один номерок. Зарегистрирован в уезде Хуайжэнь провинции Шаньси.

Он продиктовал цифры и повесил трубку.

Бату внимательно смотрел на него.

— Есть зацепка?

— Пока нет, — Чжан Чуань закрыл папку. — Но этот номер не мог появиться в кармане убитого просто так.

Он поднялся из-за стола.

— Лю Цян, Урина, Чжао Сяобао – собирайте вещи.

— Куда едем? — Спросил Лю Цян.

Чжан Чуань сунул папку под мышку.

— В хошун Сыван.

От Лучэн до Сывана – больше трехсот километров.

Впереди шел Лэнд Крузер, за ним следовал Пассат. В феврале степь лишена даже намека на зелень; сухая пожухлая трава прижимается к промерзшей земле, а порывы ветра поднимают тучи пыли, которая налипает на лобовое стекло. Урина сидела на пассажирском сиденье, неотрывно глядя в окно.

Она долго молчала.

— Урина, — заговорил Чжан Чуань. — А ты сама откуда родом?

— Из аймака Шилин-Гол, — она помедлила. — Из хошуна Дун-Уджимчин.

— Степь хорошо знаешь?

— Хорошо.

— Тогда скажи, почему убийца выбрал для сброса тела именно это место?

Урина немного помолчала.

— Потому что здесь пусто, — она указала за стекло. — Посмотрите на эти земли. Зимой тут не то что людей – скотины нет. Пастухи угоняют отары на зимние стойбища, а летние пастбища пустуют по полгода. Спрячь здесь труп – и до самой весны его никто не найдет.

Она повернулась к Чжан Чуаню.

— Убийца знает степные законы.

Когда Лэнд Крузер, покачиваясь на ухабах, въехал в поселок Уланьхуа, уже смеркалось.

В зале совещаний управления общественной безопасности хошуна Сыцзыван вовсю жарила батарея, а в углу пылились не убранные после Нового года красные праздничные фонари. Начальнику управления по фамилии Бай было слегка за пятьдесят; под глазами залегли темные круги, а пепельница перед ним была доверху забита окурками.

Он водрузил на стол две толстые стопки протоколов допросов.

— Заявление поступило 19 декабря прошлого года, — начальник Бай открыл рабочий журнал. — Чабан расчищал навозную кучу, зацепил лопатой красную ткань, раскопал – а там мертвец. Мы в тот же день оцепили место, трижды прочесали все в радиусе десяти километров. Ни следов шин, ни отпечатков обуви.

— Мороз стоял под тридцать градусов, — добавил сидевший рядом начальник отряда уголовного розыска. — Земля промерзла – тверже кремня стала. Там не то что протектор не отпечатается – ломом хрен прошибешь. Убийце даже следы заметать не пришлось – природа все сделала за него.

Чжан Чуань принялся листать протоколы.

Более семисот дворов, больше двух тысяч человек. Опросили всех пастухов в трех сумонах и пяти гачанах вокруг хошуна Сыван. Никто не видел чужих машин, никто не слышал подозрительных звуков, никто не опознал убитого.

— А личность погибшего? — Спросил Лю Цян.

— Не установлена, — начальник отряда покачал головой. — Разослали ориентировки в пять соседних аймаков и городов, но среди пропавших без вести никто не подходит. Человек будто сквозь землю провалился.

— А что с номером телефона?

— Зарегистрирован в уезде Хуайжэнь провинции Шаньси, — начальник отряда протянул официальный ответ на запрос. — Мы связались с коллегами из Хуайжэня. Владелец номера – некий Ян Линькэ, 53 года, уроженец города Гуанъюань провинции Сычуань, подрабатывал на тамошней частной шахте. Сейчас телефон отключен, номер не обслуживается. Сам этот человек перестал выходить на связь еще после августа 2003 года.

— Его связи до исчезновения проверяли?

— Проверяли, — оперативник замялся. — Хозяин шахты утверждает, что летом 2003 года Ян уволился и уехал на родину. Мы связались с сычуаньской полицией, но в Гуанъюане человека с такими данными вообще не значится. На этом ниточка обрывается.

В кабинете на несколько секунд воцарилось молчание.

Чжан Чуань поднялся и подошел к окну.

За стеклом виднелись редкие огни поселка Уланьхуа, а дальше простиралась бескрайняя тьма. Перед глазами стояли три фотографии с красной тканью из материалов дела.

Голова в красном, ноги в красном, на поясе – красный лоскут.

Это не обычай.

И не ритуал.

Это страх.

— Начальник Бай, — Чжан Чуань повернулся. — Вы выясняли, откуда взялась эта красная ткань на теле?

Начальник Бай слегка растерялся.

— Мы проверили все магазины тканей и швейные мастерские в округе, никаких похожих партий никто не закупал. Решили, что покойный сам ее принес…

— Нет, не покойный, — оборвал его Чжан Чуань. — Это сделал убийца.

Он выложил три снимка с места происшествия в ряд на магнитную доску.

— Голова, ноги, пояс. Три красные метки, узлы завязаны абсолютно одинаково. Жертва не могла проделать такое с собой перед смертью. Это сделал убийца своими руками, уже после того, как лишил человека жизни.

Он указал на снимок со странгуляционной бороздой.

— Сначала задушил, потом обмотал красной тканью. Зачем?

Никто не ответил.

Вдруг заговорила Урина.

— У нас в степи, — негромко произнесла она, — старики поговаривают, что если человек умирает насильственной смертью, его душа преследует убийцу. Красной тканью закрывают покойнику глаза, связывают ноги и пояс, чтобы он не смог найти дорогу назад.

Она сделала паузу.

— Это не традиция. Это суеверие. Дикий оберег, который выдумал тот, у кого совесть нечиста.

http://tl.rulate.ru/book/203643/24250108