Готовый перевод When Spring Melts Under Her Blade: The Melody of Clouds / Весна тает под её клинком — история о встрече двух судеб: Глава 12

Ван Сы уже хотел броситься вперёд и накостылять этим спесивым наглецам, но Ло Юньшэн вцепился в него мёртвой хваткой.

— Глаза разуй, бестолочь! — зашипел он. — Смотри, где стоишь и с кем говоришь. Умей терпеть — дольше проживёшь. Если не ради себя, так хоть ради управляющего, ради нас всех! Господин Юй в Главном управлении — фигура. Его учеников задевать себе дороже.

Ван Сы вырвал руку:

— Да они же нас, жуанистов, в грош не ставят! Чем громче хохочут, тем хуже нам будет!

Ло Юньшэн вздохнул. Он и сам понимал: Ван Сы прав.

Но что они могли поделать? Все — музыканты, ремеслом не хуже, а статус — будто пропасть. И смотри в рот тем, кто повыше.

— Ло-сяншэн дело говорит, Ван-сюн, послушай, — небрежно бросил Лу Юэ. — Связываться с ними — себе нервы трепать. Овчинка выделки не стоит.

Ван Сы и ухом не повёл. Шагая за остальными, он не сводил злобного взгляда с танцоров, ушедших вперёд.

Со всех сторон слышалась ругань.

— Всё меняется. Вот сольются наше Управление с Управлением танцевальной музыки, и государь снова полюбит жуань — поглядим, как эти шавки нос задирать будут.

— Точно. Если б не Вдовствующая императрица Ло, кто б на них смотрел?

— Тсс! Тише! Хочешь головы лишиться — говори громче!

Гул голосов не стихал.

На помосте уже накрыли столы для гостей из Управления танцевальной музыки. Остывшие блюда заменили свежими.

Юй Бунянь и Сыту Минъюэ, каждый со своей свитой, с двух сторон поднялись на великолепную Террасу Омовения Сердца.

— Прошу.

— Прошу.

Они сели друг напротив друга. Ученики заняли места. Лу Юэ устроился за столиком позади Цинь Цинян. Он не сводил глаз с господина Юя.

Внизу, у помоста, уже застыли заранее приготовленные музыканты с инструментами в руках.

— Гости прибыли, прошу к столу, — распорядился Сыту Минъюэ.

Но Юй Бунянь прервал его:

— Погодите.

Он обвёл взглядом собравшихся, улыбнулся краешком губ.

— Где же Бай Циньжуань, победитель нынешнего Общества Облачных Звуков?»

Подводные течения (часть третья)

Сыту Минъюэ знал, что Юй Бунянь непременно спросит о Циньжуане, но не сомневался: тот в курсе, что Бай дома залечивает раны.

— Его недавно подкараулили за городом, — ровно ответил он. — Избили до полусмерти. Раны тяжёлые, потому в Управление он и не явился. Неужто господин Юй хочет, чтобы он приехал на церемонию, едва живого?

Юй Бунянь поправил прядь у виска, странно усмехнулся:

— Странно. Бай Циньжуань уже состоит в Главном музыкальном управлении. Кто осмелился на такое? А если и нашёлся завистник, почему ударил именно сейчас, когда ваше Управление собирается слиться с нашим? Тут что-то нечисто.

У Ван Сы внутри всё перевернулось, он закатил глаза.

Цзимо Ань задумалась.

До Управления танцевальной музыки слухи доходят быстро. Юй Бунянь наверняка уже всё разузнал. Он хочет использовать отсутствие Циньжуаня, чтобы очернить его в глазах всех. Может, даже надеется подорвать его репутацию до того, как тот успеет чего-то добиться в Главном управлении.

Чёрное сердце. Беспощадный человек.

— Пустяки, господин Юй, не берите в голову, — холодно сказал Сыту Минъюэ. — Все расселись, прошу начинать церемонию.

— Что ж, начнём —

Но договорить ему не дали — прибежал запыхавшийся вестовой.

— Господа! Господин Бай прибыл, хоть и болен!

…

Когда Лу Юэ ушёл, Циньжуань тоже прикинул, чем обернётся его отсутствие на церемонии.

Он болен, руки-ноги слабые, но вид уже получше. Не поедет — вызовет недовольство Управления танцевальной музыки. Опозорит и своих, жуанистов. И это только то, что лежит на поверхности.

Госпожа Бай сперва не хотела его пускать, но, услышав, что прибыл человек из самого Главного управления, с которым нельзя ссориться, — даже начальник их Управления Сыту Минъюэ перед ним на цыпочках ходит, — сдалась.

Циньжуань умылся, причесался, надел свой длинный халат с белыми сливами на падающем снегу. Чёрные волосы свободно рассыпались по плечам, лицо красивое, точно у бессмертного, сошедшего с небес.

Снова пригодилось инвалидное кресло из грушевого дерева, когда-то принадлежавшее Старому господину Баю. Бай Юань, боясь, как бы брата не обидели, отослал всех служанок и сам повёз Циньжуаня в Управление.

— Смотри не натвори там дел, — наставляла госпожа Бай. — Господин Юй — начальник Ажуаня. С ним надо почтительно. Не смей дерзить.

Бай Юань хмыкнул. Он, человек, привыкший к воинской чести, презирал этих важных шишек, у которых на языке одно, а на уме другое, — у них каждый шаг ловушка. Давно бы уже подался в армию, да старший брат всё не возвращается, только письма шлёт за сотни ли, а за домом присмотреть некому. Вот и тянул до сих пор.

— Спасибо, что терпишь меня, обузу, — горько усмехнулся Циньжуань, поправляя подвески на поясе.

— Мы братья, не надо слов. Поехали.

…

Бай Юань шаг за шагом вкатывал кресло Циньжуаня на Террасу Омовения Сердца. Толпа расступилась, давая дорогу.

Циньжуань сидел спокойный, отрешённый. Белый халат без единого украшения, только на поясе — белоснежная, прозрачная, отличной работы яшмовая подвеска.

Кресло остановилось у помоста. Шёпот разом стих.

— Младший Бай Циньжуань приветствует господина Юя из Главного управления.

Подводные течения (часть четвёртая)

Юй Бунянь не ждал, что Циньжуань явится. Увидев его, он, хоть и улыбался, в душе изумился немало.

— Значит, это правда. Господин Бай Жуань, как здоровье? Вернусь во дворец — пришлю хороших лекарств. А злодеев поймали?

Циньжуань ответил ровно:

— Они в Сыскном управлении. Я поправляюсь. По моим заслугам мне не пристало равняться с уважаемыми наставниками, господином Сыту и господином Юем, так что «первый жуань» для меня слишком высокая честь. За доброту вашу благодарю, но позвольте отказаться.

Он видел важную персону из Главного управления во второй раз. Но теперь давление было куда сильнее.

Если Музыкальный чиновник Оуян и Музыкальный чиновник Мэй — неприступные вершины, то Юй Бунянь — пропасть, через которую не перешагнуть.

В своё время, благодаря несравненному танцу и красоте, он снискал любовь государя и государыни, пользовался огромным влиянием при дворе, а уж за пределами дворца и вовсе не знал удержу.

Против такого противника Циньжуаню оставалось лишь делать вид, что всё легко.

Юй Бунянь оглядел его, улыбнулся:

— Поднимитесь сюда, поговорим. Стоите так далеко — я начинаю думать, что я страшилище какое-то.

Цзимо Ань дёрнула уголком губ: «Ты, Юй Бунянь, страшилище похуже будешь».

Бай Юань вкатил кресло на помост. Первое впечатление от Юй Буняня — точно павлин хвост распустил. Бай Юань еле сдержал смех, уткнувшись взглядом в пол.

К счастью, Юй Бунянь его не заметил — всё внимание было приковано к Циньжуаню. Когда кресло остановилось перед ним, улыбка Юй Буняня стала ещё загадочней.

— Танцы и пение изучал?

— Нет.

— Другие инструменты, кроме жуань и сяня, знаешь?

Циньжуань помедлил, ответил честно:

— Нет.

Хотя щипковые родственны, но разные. Он ещё не овладел техникой игры на всех. Просто учится быстрее прочих.

Юй Бунянь слегка кивнул, постучал костяшками по столу.

— Что ж, не беда. Но ты уже в Главном управлении, а там каждый обязан владеть хотя бы двумя исконными искусствами. Хочешь учиться у старшего музыкального чиновника госпожи Мэй — играть на пипе и люцине? Или хочешь танцам и пению со мной учиться? Если интересно и то и другое — ещё лучше. Я спрашиваю серьёзно. Подумай, прежде чем ответить.

Когда он это сказал, атмосфера, и без того натянутая, лопнула.

Вопрос, простой с виду, застал Циньжуаня врасплох и заставил многих похолодеть.

Сыту Минъюэ побледнел. Прежде Юй Бунянь при всех приравнял Циньжуаня к «первому жуань» — это был удар.

А теперь он пытался перетянуть к себе юношу, только что окончившего Управление и ещё не вступившего в Главное. Все поняли, что значат его «исконные искусства» и выбор между пипой, танцами и пением.

Он хотел успехом Циньжуаня ударить по Сыту Минъюэ, которого годами не повышали, и по всему Управлению жуань-музыки, которое Управление танцевальной музыки держало в загоне.

Циньжуань молчал. Он попал в западню.

Согласиться — значит порвать с Управлением жуань-музыки, с учителем, с начальником, который разглядел его талант, с друзьями. Как он может быть таким бессердечным?

Отказаться… Юй Бунянь, конечно, не станет брать слова назад и вычёркивать его из Главного управления, но и лёгкой жизни не даст. Пострадает вся семья Бай, да и жуанистам мало не покажется.

— Если ещё не решил, могу дать несколько дней, — лениво протянул Юй Бунянь.

Но Циньжуань ответил спокойно:

— Господин Юй, я решил.

Он никогда не был бессердечным. И не хотел им становиться.

Пусть потом хоть небо рухнет, но сейчас он не согнётся — не даст погаснуть последней надежде господина Сыту.

Юй Бунянь усмехнулся:

— О? И что же ты выбрал?

И тут, когда Циньжуань уже собрался ответить, спасая честь Управления, Сыту Минъюэ поднялся. Руки его дрожали.

Он низко поклонился Циньжуаню. Лицо — каменное.

— Желаю музыкальному чиновнику Баю блестящей карьеры.

Начальник встал — за ним поднялись все жуанисты.

— Желаем музыкальному чиновнику Баю блестящей карьеры.

Танец ласточек вокруг феникса (часть первая)

В этот раз толпа снова столкнула Циньжуаня в ледяную прорубь.

«Желаем музыкальному чиновнику Баю блестящей карьеры.»

Слова эхом отдавались в ушах, сердце стыло.

Господин У в толпе тоже опустил голову, не глядя на него.

— Прекрасный нефрит требует огранки. Видно, твой начальник того же мнения, — Юй Бунянь улыбнулся, словно всё предвидел. — Он уже сказал, думаю, и тебе стоит согласиться.

Циньжуань опустил веки.

«Музыкальный чиновник Бай» — звучало до смешного нелепо. Но некоторые люди — ещё нелепее.

Все ждали, что под двойным нажимом Циньжуань уступит.

А он не уступил.

— Благодарю за доброту, господин Юй. Я возвращаю должность в Главном управлении и больше туда не ступлю. Прошу разрешения.

Толпа взорвалась.

Изумление, восхищение, насмешки — всё смешалось в гвалт.

Бай Юань за спиной Циньжуаня одобрительно хлопнул его по плечу. Вот это брат!

Циньжуань всё давно обдумал.

Дела с таким человеком, как Юй Бунянь, иметь нельзя — ни по службе, ни по душе. Он не хотел вместе с ним травить своё Управление, но и числиться в Главном ради пустого титула — себя не уважать. Одному против целого Главного управления не выстоять.

Выход один — отказаться.

Этого Юй Бунянь и добивался.

Молодой красавец на миг удивился, но тут же расплылся в сияющей улыбке.

— Хорошо. В тебе есть гордость. Ради этих твоих слов я сегодня дам вашему Управлению шанс проявить себя.

Он снова посмотрел на Циньжуаня.

— А ты, хоть уже и не в Главном управлении, славу победителя этого праздника не отменю. На новогодний пир во дворце приходи, как обычно. Пришлют за тобой экипаж, не беспокойся. Эй, подайте стул и приборы!

Циньжуань и Бай Юань отошли в угол Террасы, где для них уже поставили столик с креслом и накрыли угощение с вином.

Обоим было не до еды.

— Мать расстроится, — тихо сказал Циньжуань, бледный.

Но он не жалел о своём выборе.

— Не бойся, — шепнул Бай Юань. — Ты прав. Попади ты в это Главное, этот Юй сожрал бы тебя с потрохами. Он всегда давил жуанистов. Не дал бы тебе там развернуться.

Циньжуань вздохнул.

— После дворцового пира хочу побродить по свету, посмотреть на людей, написать несколько пьес. Велик мир — найдётся местечко.

Бай Юань усмехнулся:

— Одного тебя не отпустят. Эти адовы похитители детей как раз охотятся на таких беззащитных птенчиков, как ты.

Снизу полилась музыка — чистая, прозрачная, проникающая в душу.

— Прекрасно! — Юй Бунянь хлопнул в ладоши. — «Зелёная талия» в начале — звук ясный, забываешь о мирской пыли.

Сыту Минъюэ холодно ответил:

— Благодарю за похвалу, господин Юй.

Он оглянулся на Циньжуаня. В душе — благодарность и горечь.

Он недооценил этого мальчика. В отличие от Лу Юэ, хитрого и изворотливого, Циньжуань не способен на подлость.

Может, оно и к лучшему. Чем губить талант и волю в бездушных дворцовых стенах, пусть лучше идёт своей дорогой. Не станет он орлом в небе, так хоть не будет ручным скворцом в клетке, потешающим людей.

Танец ласточек вокруг феникса (часть вторая)

Музыканты в ярких одеждах сыграли «Зелёную талию» — очень трогательно. К тому же день выдался безоблачный, и все понемногу успокоились.

Но кое-кто расслабляться не собирался.

Ван Сы покосился в сторону Циньжуаня. Ему было жаль парня. Отказаться от Главного управления — огромная потеря для музыканта.

С другой стороны, Циньжуань прав. Они оба — и он, и Циньжуань — не из тех, кто любит ходить кругами. В той среде им бы не прижиться. Чем грызться каждый день и ловить чужие взгляды, лучше уйти и самому искать путь.

— Я слышал, младший господин Лу из Цинъюньчэня великий знаток музыки, — вдруг небрежно бросил Юй Бунянь. — Сыграй-ка нам что-нибудь, дай и мне, неучу, послушать.

Все взгляды устремились на сияющего Лу Юэ.

Тот встал, почтительно поклонился:

— Слушаюсь. Но я не думал, что удостоюсь такой чести, и не взял с собой инструмент. Прошу господина Юя подождать — я схожу в музыкальную комнату.

Юй Бунянь обвёл взглядом собравшихся:

— Не надо. Терраса от вашей комнаты в полуверсте — туда-сюда только время терять. Сыграй на её инструменте.

Все проследили за его взглядом. Цзимо Ань, побледневшая, недоверчиво смотрела на Лу Юэ и Юй Буняня.

Циньжуань нахмурился.

Цзимо Ань и Ван Сы заняли второе и третье места на нынешнем Обществе Облачных Звуков, и им тоже полагалось показать себя на таком важном мероприятии. Но Юй Бунянь явно хотел вычеркнуть всех трёх победителей-жуанистов из поля зрения.

А Лу Юэ… Его связь с Юй Бунянем становилась очевидной.

Лу Юэ плавно подошёл к Цзимо Ань.

— Будьте добры, одолжите вашу любимую жуань. После верну в целости.

Цзимо Ань, не говоря ни слова, впилась в него взглядом — будто хотела душу из груди вырвать.

— Ты…

— Время церемонии ограничено. Не будем затягивать.

Юй Бунянь достал из рукава изящный шёлковый веер, раскрыл его — голос похолодел.

Цзимо Ань побелела ещё больше. Молча сняла с плеча чжунжуань и отдала Лу Юэ.

Господин У вздохнул, покачал головой.

— Благодарю, госпожа, — Лу Юэ поклонился ей, вернулся в центр Террасы.

Цзимо Ань, садясь, покачнулась.

Бай Юань усмехнулся:

— Слыхал я, что в Главном управлении при отборе ценят искренность и дружелюбие. Этот старший музыкальный чиновник такой «искренний» — аж тошнит.

Циньжуань промолчал, взглянул на господина У и Цзимо Ань, потом снова уставился на Лу Юэ.

Тот обнял инструмент — чужой, но держал его бережно — и улыбнулся.

— По наставлению учителя и вдохновившись пьесой брата Бая «Пьяная луна», я за эти дни тоже сочинил одну. Называется «Танец ласточек вокруг феникса». Прошу всех послушать.

«Танец ласточек вокруг феникса»? Название звучало внушительно, к тому же с намёком на почтение к Вдовствующей императрице Ло. Отчего бы не послушать?

Циньжуань все дни сидел дома, к своей «Красной бабочке» не прикасался — соскучился по её звуку до зубовного скрежета. Услышав, что Лу Юэ тоже написал пьесу, он оживился.

Медиатор коснулся струн жуань. Лёгкая музыка полилась в уши.

Танец ласточек вокруг феникса (часть третья)

Вступление — звук жуань чистый, глубокий, прозрачный, переливчатый ролл омывает душу, словно тёплый источник. Необычайно легко и радостно.

Циньжуань слушал, не пропуская ни ноты.

http://tl.rulate.ru/book/202221/23765944