Готовый перевод Saving Doomed Men: Love System Across Worlds / Спасая обречённых: гарем из влюблённых красавчиков: Глава 3

Цзянму даже не успела опомниться — всё было как во сне.

Она застыла на месте и лишь когда вошедший подошёл ближе, поспешно скрыла странное выражение лица.

На пороге стоял не Цзи Чэнь, а отец семейства — Цзян Цзиншань.В сравнении с её измождённым видом он был при полном параде: костюм, волокок к волоску, сияющий вид.

На койке лежала его любимая дочь, выношенная на руках. Видеть её в таком состоянии было больно, но что поделать? Раз уж так вышло, живым же не переставать жить своей жизнью.

Цзян Цзиншань отвёл взгляд от дочери и бесстрастно произнёс:

— Минъюэ, пора признать реальность. Ваньвань уже не очнуться. Я и сам не хотел забирать Сяое домой, но у клана Цзян такое огромное дело, нельзя…

Цинь Минъюэ вся оцепенела.

Дочь и так вынесла достаточно ударов. Она не хотела, чтобы та слышала ещё и грязные сплетни об отце.

Цинь Минъюэ вытерла слёзы:

— Давай выйдем и поговорим.

— Поговорим здесь, — не желая слушать её пустые упрёки, ответил Цзян Цзиншань. — Я звонил тебе много раз, ты не брала трубку. Сегодня я пришёл в основном сообщить: отец согласился, на его юбилейном банкете Сяое вернут родовое имя.

Его дочь ещё лежит здесь, а он, глядя ей в лицо, уже спешит впустить в дом незаконнорождённого. Было ли у него хоть каплю отцовской любви к Ваньвань?

Цинь Минъюэ дрожала от ярости. Рванувшись вперёд, чтобы схватить его за руку, она процедила сквозь зубы:

— Я сказала: выйдем и поговорим!

Цзян Цзиншань уклонился от её руки, нахмурился и раздражённо бросил:

— Выйти — и что изменится? Дочь в таком состоянии, о помолвке с кланом Цзи, само собой, речи быть не может. Я тоже должен думать о будущем клана Цинь. Минъюэ, я знаю, что несчастье с дочерью стало для тебя тяжёлым ударом. Я не хочу тебя принуждать. Если готова принять Сяое — приходи на банкет. Если не готова — я тоже не настаиваю. Подумай и дай мне ответ.

После ухода Цзян Цзиншаня Цинь Минъюэ даже не осмелилась обернуться и взглянуть на дочь.

Тот, кого она всегда глубоко уважала — муж, — давно завёл на стороне другую женщину и ребёнка. И едва с ней случилась беда, поспешил привести бастарда в дом. Увидев её на больничной койке, не проронил ни слова заботы, лишь выказал недовольство, что она больше не приносит клану Цинь выгоды.

— Что он только что имел в виду?

Из-за спины донёсся бесстрастный голос дочери. Цинь Минъюэ застыла.

Обернувшись, она выдавила натянутую улыбку, пытаясь прикрыть правду:

— Ваньвань, это дело взрослых. Тебе нужно беречь себя и поправляться.

Но Цзян Вань не собиралась сдаваться.

— Кто такой этот Сяое?

Цинь Минъюэ молчала.

— Вернуть родовое имя… — тихо повторила Цзян Вань. — Бастард?

В палате воцарилась мёртвая тишина.

— Значит, действительно бастард. Собирается ввести бастарда в семью — и вместо того, чтобы затаиться и молчать, у него хватает наглости явиться в больницу и досаждать тебе?

Что за день сегодня такой?

Даже у нас, звериных духов, принято хранить верность половинке. А у людей — моногамия, и всё равно столько мерзавцев!

Цинь Минъюэ сглотнула горький комок, сдавивший горло. Сжав руку дочери, она нежно произнесла:

— Мама всё уладит.

— Как уладишь? Согласишься принять бастарда? Или готова стерпеть измену мужа? А может, заставишь меня жить с бастардом в любви и согласии да слушать, как он называет вас папой и мамой?

Цинь Минъюэ инстинктивно покачала головой.

— Раз не хочешь — учись рубить сплеча. Запомни: нужно собрать побольше доказательств измены, прижать их к делу, найти лучшего адвоката. Даже если решишь развестись — ободрать его до нитки, поняла?

Цинь Минъюэ смотрела на неё со сложным выражением:

— Ваньвань, это твой отец.

— А он, когда изменял, думал о том, будем ли мы страдать, узнав об этом? Нет. Если бы думал — не явился бы ко мне в палату с такими речами. Раз он не хочет быть ни хорошим мужем, ни хорошим отцом — с чего нам думать о нём? Мам, он мне не отец. Ты — единственный родной человек в этом мире. Я хочу, чтобы ты была счастлива.

Цзян Вань говорила обстоятельно:

— Если не хочешь разводиться — не надо. Но доказательства измены ты собери. И ещё: поставь в моей палате скрытую камеру. Я расторгну помолвку. Ошиблись они, и последствия должны понести они. Страдать и мучиться — им, а не нам.

Цинь Минъюэ сжала побелевшие губы и с болью вымолвила:

— Ваньвань, ты повзрослела.

— Пережив смерть и предательство, наслушавшись столько тошнотворных речей, — как не повзрослеть? Если нет — меня ждёт только смерть.

…

Цинь Минъюэ наняла частного детектива для слежки за личной жизнью Цзян Цзиншаня и Цзи Чэня и установила в палате Цзян Вань микро-камеру.

Она знала: в их высшем свете внебрачные связи — обычное дело. Немало супругов после свадьбы молчаливо вели свою игру, лишь бы не переходить границ. Никто не хотел разрывать эту тонкую завесу.

Странности Цзян Цзиншаня она замечала и раньше: порой от него пахло чужими женскими духами. Но она выбирала самообман, чтобы сохранить для ребёнка полную семью.

А теперь её терпение и уступки обернулись лишь ещё большей наглостью. Они пытаются отобрать у её дочери то, что принадлежит ей по праву, и даже загоняют её в угол.

Дочь права: нужно прокладывать путь для них обеих. Развод — неизбежен. Всё, что по закону причитается им с дочерью, она не уступит ни на йоту.

И она ни за что не позволит дочери повторить свою судьбу.

…

Цинь Минъюэ специально освободила Цзи Чэню и его любовнице место.

Сказавшись больной и отпустив сиделку на день, она попросила медсестёр присмотреть за Цзян Вань, но для надёжности позвонила Цзи Чэню и попросила его зайти в больницу.

Когда глубокая ночь завладела больницей, началась «ночная жизнь» Цзи Чэня.

Шэнь Цзяо злилась, что он бросил её одну в особняке. С наступлением темноты, одетая в откровенный наряд, она велела шофёру отвезти её в больницу.

И правда — что за важность сидеть с растением? Ноги-то у него не отсохли!

К тому же в больнице есть врачи и медсёстры.

Она поставила купленный ужин на стол, покосилась на лежащую на койке и скривила губы в презрительной усмешке.

Великая госпожа из клана Цзян — а теперь только и может, что лежать пластом!

Когда Цзи Чэнь вышел из ванной, она обвила его шею руками, потянулась к губам. В перерывах между поцелуями она томно прошептала:

— Ачэнь… ужин невкусный… съешь меня?

— Маленькая бестия.

При этих словах по коже Цзян Вань побежали мурашки.

Они страстно целовались, сдавленные стоны разносились по тихой палате. Раздался скрип койки — и оба повалились на неё.

Кровать скрипела и скрипела. Сколько прошло времени — неизвестно, пока наконец низкий рык вместе с женским криком не возвестили конец.

Не успел рассвет и забрезжить, зазвенел будильник. Шэнь Цзяо первой покинула палату.

Цзи Чэнь переоделся в одежду, доставленную помощником, и привёл себя в божеский вид — будто ночного бесчинства и не бывало.

Он мог притвориться, что ничего не случилось. Но камера — не могла.

Работающий объектив зафиксировал каждое мгновение минувшей ночи — со всех сторон и под всеми углами.

http://tl.rulate.ru/book/201871/23767705