Готовый перевод Villainess Charmer: Evil Empowers, Morals Optional / Злодейка по контракту: чем подлее, тем сильнее: Глава 5

— Кто вообще захочет с тобой ладить? В этом особняке Цзи дозволено быть только одной старшей госпоже — мне! Какая разница, родная ты или нет? Ты не такая красивая, как я, и грации в тебе нет. Не верю, что ты не завидуешь! Ты наверняка хочешь, чтобы все считали тебя такой понимающей и доброй, верно? Какая же ты злая!

Выпалив этот поток идиотизма, Цин Юй почувствовала сухость во рту. Она машинально прикусила губу, и лицо её стало ещё мрачнее.

«Система, а у нас есть какая-нибудь надбавка за вредность? Поддерживать такую безмозглую и саморазрушительную роль — это удар по моему собственному интеллекту».

В конце концов, Цин Юй впервые видела, чтобы подделка так нагло и уверенно выставляла кого-то вон.

Разумеется, памяти о предыдущих моментах у неё не было.

[Это только начало. Когда получишь наказание, научишься притворяться «белой лотосой»].

Иначе как бы прежняя хозяйка тела дожила до финала? Конечно, позже она внезапно «прозрела» и научилась скрывать свои истинные чувства.

[К тому же, чем тупее и нелепее ты себя ведёшь, тем сильнее бесишь окружающих и тем больше накапливается уровень злобы. Так что не жалуйся и не жди надбавок. Мы только начинаем, и кроме меня, Системы, у нас ничего нет].

Система безжалостно разрушила иллюзии Цин Юй. Та лишь мысленно закатила глаза и перестала спорить.

— Цин Юй, замолчи!

Отец Цзи пришёл в ярость. Ему казалось, что дочь совсем потеряла стыд, но когда он встретился взглядом с её влажными, полными слёз глазами, гнев застрял у него в горле. Лицо мужчины покраснело, глаза округлились — он выглядел пугающе.

Цин Юй притворно съёжилась от страха. Мать Цзи тут же подбежала и обняла дочь, бросив неодобрительный взгляд на мужа:

— Чего ты кричишь? Дети всегда так общаются, разве не бывает между ними споров?

Затем она перевела сложный, полный скрытой вины взгляд на Сун Цинвэй:

— У Цин Юй не было дурного умысла... Она просто не смогла сразу принять это. Ты, безусловно, моя дочь, законная госпожа особняка Цзи, но и Цин Юй — тоже!

Последняя фраза прозвучала так веско, что даже Цин Юй на мгновение оцепенела.

Присутствующие переглядывались. Служанки же, чутко ловя каждое движение и звук, окончательно уяснили положение Цин Юй.

Похоже... даже если Цин Юй не родная, это не умалит её статуса!

— Матушка, что ты такое говоришь? Сестра только пришла, а ты уже так строга! Если бы старший брат был здесь, он бы так не поступил! — возмутилась Цзи Цинбао, украдкой наблюдая за выражением лица Сун Цинвэй. Увидев, что та не изменилась в лице, она облегчённо вздохнула.

Мать Цзи выглядела смущённой, но тут подала голос Сун Цинвэй:

— Матушка права. Цин Юй всегда будет частью семьи Цзи, и я не возражаю.

Она только и мечтала быть рядом с ней. С первой встречи она влюбилась, и даже если та будет строить козни, как в её снах, Сун Цинвэй верила: если набраться терпения, они обязательно подружатся!

Вспомнив о чём-то, Сун Цинвэй вытащила нефритовый кулон с великолепным отливом. Вещь явно была старой. Мать Цзи тут же узнала его — это был её лучший свадебный кулон, который она когда-то вложила в пеленки новорождённой.

Раньше она не могла найти его у Цин Юй, и не ожидала, что он окажется у Сун Цинвэй.

Мать Цзи уже решила, что Сун Цинвэй хочет что-то сказать, но та с силой надавила на украшение. Кулон с треском разломился на две части. Цин Юй, которая уже приготовилась разыграть сцену «беспричинного каприза», замерла от неожиданности.

По сюжету кто-то должен был упомянуть кулон, Сун Цинвэй должна была предъявить его как доказательство личности, разжечь зависть Цин Юй, а та — разбить его пополам.

Почему же Сун Цинвэй так быстро проявила благоразумие?

Цин Юй нахмурилась, плотно сжав губы. Её нежное лицо окаменело. Увидев протянутую половину кулона, она холодно спросила:

— Что это значит?

Сун Цинвэй медленно улыбнулась. В её снах Цин Юй вечно завидовала кулону, но если сейчас она добровольно разделит его пополам, конфликта не будет.

Она посмотрела на цветущую девушку перед собой, и сердце её смягчилось. Она тихо пояснила:

— Этот кулон рос вместе со мной. Думаю, это вещь матушки. Теперь у нас по половинке. Отныне ты — это я, а я — это ты. Ты навсегда останешься старшей госпожой семьи Цзи.

От этих слов на её щеках проступил лёгкий румянец. Слова прозвучали почти интимно, но это была её искренняя правда.

Однако Цин Юй не приняла этот жест.

Она привыкла к высокомерию. Даже не беря в расчет характер прежней владелицы тела, сама Цин Юй не была святой — она привыкла, что всё лучшее достаётся ей первой.

В подсознании она верила, что раньше ей всегда уделяли внимание.

Она лишь холодно фыркнула. В её живых глазах не отразилось ни капли тепла. С напускной гордостью она бросила:

— Раз он разломан, то это просто мусор. Мне он не нужен. Матушка ведь подарит мне что-нибудь получше, правда?

С этими словами Цин Юй ласково прижалась к Матери Цзи, ничуть не скрывая своего торжества. Но поскольку она была невероятно красива, в глазах Сун Цинвэй эта заносчивость напоминала повадки капризного котенка, который боится вторжения на свою территорию и спешит заявить о своей исключительности...

При одной только мысли об этом на губах Сун Цинвэй появилась беспомощная улыбка, а в груди защемило от жалости.

Она больше не считала Цин Юй чрезмерной. Наверняка её появление напугало девочку.

Она ведь всего лишь беззащитная, хрупкая девушка. В чём её вина?

Сун Цинвэй опустила глаза и с разочарованием убрала кулон. Её взгляд упал на тонкие, фарфорово-белые руки Цин Юй, и она невольно сглотнула.

«Если бы я могла коснуться их, они, должно быть, гладкие, как шелк?»

— Я была резка. Это действительно не подходит Цин Юй, — извинилась Сун Цинвэй, пряча украшение.

Мать Цзи с трудом сдержала горечь и, вздохнув, произнесла:

— Ничего. Давайте впредь жить мирно. Если тебе что-то понравится, я велю приготовить это для тебя.

В конце концов, это была её родная дочь. Пусть они и не были близки, но материнское сердце всё равно болело.

Отец Цзи, уже пришедший в себя, с каменным лицом кивнул. Напоследок он взглянул на Цин Юй и добавил:

— И не смейте лезть друг к другу.

Он уже понял: характер Цин Юй слишком своенравен, они неизбежно будут сталкиваться лбами. Если никто не хочет идти на уступки, лучше держаться друг от друга подальше.

Услышав это, Цин Юй недовольно зыркнула на Сун Цинвэй и, опустив голову, замолчала.

Мирно ладить? Это исключено!

После этого дня Сун Цинвэй официально вернула себе статус. Она сменила фамилию Сун на Цзи, и в её новом имени как раз присутствовал иероглиф «Цин», что устроило всех.

Так как она только вернулась, многие вещи приходилось обустраивать наспех. Мать Цзи, хоть и не была с ней близка, не скупилась на подарки, переправляя к ней всё самое лучшее.

К ней наняли несколько наставниц, чтобы обучить манерам, этикету и тонкостям связей с влиятельными людьми Цзинчэна.

Сун Цинвэй не отказывалась. Она принимала всё с достоинством. И хотя она знала правила благодаря своим снам, после встречи с Цин Юй ей показалось, что этого недостаточно.

Она хотела стать лучше. Настолько лучше, чтобы иметь право стоять рядом с Цин Юй и защищать её!

В то время как Сун Цинвэй была по уши занята делами, у Цин Юй появилось много свободного времени.

Система даже не подгоняла её с заданиями, но, глядя, как та с упоением сбрасывает свои старые вещи и украшения в сторону Сун Цинвэй, Система едва не закатила глаза.

Нескончаемый хаос. Впрочем, роль отрицательной героини — это как раз по её части!

http://tl.rulate.ru/book/201213/24702252