Готовый перевод Scroll of Peerless Beauties Under Heaven / Свиток несравненных красавиц Поднебесной: Глава 7 — Нелюди в человеческом обличье

Как только обе служанки унесли вино, Юань Хунлуань не удержалась от вздоха:

— Эти девушки и впрямь преданные и благородные.

Увидев, что Сун Мучи никак не отреагировал, она недовольно нахмурилась:

— Ты хоть немного разозлился? Ну и бессердечный же ты тип.

Сун Мучи сохранял спокойствие:

— Гнев только мешает думать трезво. К тому же эти две псины всё равно скоро сдохнут.

— ...

— Что планируешь делать дальше?

— Помоги мне отвлечь охрану у Павильона Лазурных Облаков. — Этот павильон обслуживал только самых знатных гостей, так что стражники там вина в рот не брали, что сильно осложняло дело.

Видя, что он использует её как прислугу, Юань Хунлуань закипела от возмущения, но всё же предупредила:

— Ты уверен в своих силах? У Цю Мао третий чин. Даже если он и не пустит в ход Праведную Ци, его физическая сила пусть и уступает воинам того же чина, но простому смертному его точно не одолеть. К тому же у таких шишек всегда припрятан козырь в рукаве.

Парень, конечно, загадочный, но при недавнем столкновении она успела уловить, что уровень его культивации не так уж и высок. С его-то силами идти убивать чиновников третьего и седьмого чинов — чистое самоубийство.

Вспомнив, как она поначалу приняла его за скрытого мастера, Юань Хунлуань невольно почувствовала, как у неё загорелись щёки.

Сун Мучи с улыбкой посмотрел на неё:

— Княжна за меня переживает?

Юань Хунлуань мгновенно вспыхнула:

— Да мне вообще плевать, помрёшь ты или нет!

Оттолкнувшись носком, она в мгновение ока исчезла.

«В конце концов, он жених Сосульки, а не мой!»

Сун Мучи лишь усмехнулся. Эта девчонка из рода Духов и впрямь была из тех, у кого на языке одно, а на уме другое.

Юань Хунлуань вскоре отвлекла охрану у Павильона Лазурных Облаков, оставив там всего трёх-четырёх стражников. Для Сун Мучи это не составляло никакой проблемы.

«Хорошо, что есть [Воплощение: Коммьютинг]...» У телепортации было ограничение по расстоянию, а когда вокруг толпилась куча охранников, использовать её было попросту невозможно.

Вскоре он незаметно проник в Павильон Лазурных Облаков, откуда доносились тихие звуки циня.

Лучшей мастерицей игры на цине в Павильоне Сладостного Аромата по праву считалась Сянцзюнь. Вот только сейчас в её прекрасной мелодии сквозили едва уловимые горечь и негодование.

— «Ледяные струны шепчут, таят чувства, чьи-то думы доверены нефритовому циню...» Хорошая мелодия, отменная техника. Жаль только, звуки циня способны выразить печаль, но не способны открыть закрытые двери. Иные преграды парой струн не сдвинуть, — раздался голос имперского цензора-инспектора Жэнь Чэна.

Сянцзюнь дрожащим голосом спросила:

— Осмелюсь спросить у господина совета: как же пробить эти преграды?

— Брат Цю, девица Сянцзюнь не понимает, — Жэнь Чэн говорил вежливо и учтиво, но его тонкие губы и проницательный, с проблесками жестокости взгляд делали его похожим на типичного лицемера, которому не хватало лишь очков в золотой оправе.

Тем временем правый замминистра юстиции Цю Мао, восседавший на ложе за партией в го, неспешно поставил камень:

— Путь го сродни пути наказаний. Поставь я этот белый камень сюда, в атаку, и большой дракон погибнет. Но я могу продлить ему жизнь, оставив ему дыхание. Жить ему или умереть — зависит лишь от воли играющего и от того... насколько «понятлив» его соперник.

Это был тучный мужчина средних лет с густыми бровями и брюхом, раздутым, словно у беременной женщины. Он совершенно не походил на учёного мужа, смахивая скорее на мясника с рынка, и до крайности дисгармонировал с изящной доской для го.

Лица нескольких куртизанок слегка побледнели. Переглянувшись, они встали и поклонились:

— Мы, ничтожные, всё поняли. Позвольте удалиться, чтобы омыться и сменить наряды.

Воспользовавшись случаем, они, поддерживая Хунсю, повредившую ногу, поспешили ретироваться, чтобы обсудить план спасения.

Стоило им выйти, как в комнате раздалось презрительное фырканье:

— Бордельные шлюхи, а туда же, строят из себя недотрог. Пришлось разжевать им всё до мелочей.

— Успокойся, брат Цю. Обычно они продают лишь своё искусство, а не тело, потому и пользуются такой популярностью.

— Продают искусство, а не тело? Сомневаюсь. Слышал я, что тот самый богатый бездельник из клана Сун стал у них частым гостем.

— Парнишка и впрямь умеет ублажать женщин... Кстати, разве двор не поручил нам двоим вести дело клана Сун? Почему теперь прислали этого Юй Чжунсяня и отодвинули нас в сторону? К чему бы это?

— Да всё просто: кое-кто при дворе нами недоволен. Сун Чжичжэн столько лет держал в руках всю власть, так что неудивительно: у него остались последователи, которые до сих пор за него вступаются.

Жэнь Чэн подлил ему вина:

— И что теперь делать? Он ведь не за нами приехал, верно? Говорят, от Юй Чжунсяня никто добром не уходит.

Припомнив дурную славу Сокрытой Башни Орхидей и самого Юй Чжунсяня, Жэнь Чэн невольно побледнел.

Цю Мао рассмеялся:

— Расслабься. Официально он здесь ради клана Сун, но на самом деле его цель — Смертоносный Владыка Ядов, что скрывается в окрестностях Хулина.

— Тот самый легендарный Владыка Мириады Ядов? — Жэнь Чэн, естественно, слышал об этом наводящем ужас мастере.

— Именно. Пропал на долгие годы, а оказалось, всё это время скрывался в Долине Сотни Цветов, что за городом. Хех, поговаривают, у него имеется трактат «Мириады Ядов Возвращаются к Истоку», где записаны все яды Поднебесной и противоядия к ним. За этим сокровищем охотятся толпы. В нашем мире смертоносных ядов хоть отбавляй, и против них не устоят даже могущественные культиваторы.

Сун Мучи, таившийся в тени, внутренне встрепенулся. «Интересно, а сможет ли этот трактакт снять действие Пилюли Преображения Весны и Осени?»

— Лишь бы этот Юй приехал не за нами, — с облегчением выдохнул Жэнь Чэн. Он прекрасно понимал, что Мириады Ядов ему всё равно не достанутся, и тут же начал подливать масла в огонь лести: — Всё-таки у брата Цю самые свежие новости из столицы...

Цю Мао с ухмылкой покосился на него:

— Кстати, когда я ехал в Хулин, я думал, что ты человек Сун Чжичжэна. Помнится, он не раз рекомендовал тебя ко двору.

Жэнь Чэн тут же принял крайне серьёзный вид:

— Я всегда служил народу и хранил верность императору и двору! Неужели из-за того, что он меня порекомендовал, меня теперь будут записывать в его приспешники?

Цю Мао мысленно сплюнул от презрения, но вслух произнёс:

— Инспектор Жэнь в последнее время действует строго по закону, это все видят. Никто не посмеет причислить тебя к клике Сун.

Сун Мучи в укрытии холодно прищурился. «Строго по закону»? Да он просто использовал жизни членов клана Сун, чтобы отмежеваться от них и выслужиться.

— Но вот смерть Сун Мувэня... не вызовет ли она нежелательных последствий? — с тревогой спросил Жэнь Чэн.

— Он сам наложил на себя руки, признав вину. Какие тут могут быть последствия? — Цю Мао хлопнул Жэнь Чэна по плечу своей жирной лапой. — Не волнуйся, мы всё делали строго по уставу. Просто этот мажор привык к роскоши и не выдержал малейших трудностей, возомнив, что сможет в одиночку взвалить на себя все грехи.

— Разве ему было под силу искупить грехи клана Сун? Это был открытый бунт против двора, пощёчина самому императору! Неужели думаешь, что император и столичные министры его пожалеют?

Жэнь Чэн в возбуждении хлопнул ладонью по столу:

— Верно! Этот ублюдок просто не знал своего места. Надо было ещё в самом начале закинуть его жену и дочь в камеру, посмотрел бы я, посмел бы он тогда руки на себя наложить!

— Хех, сейчас все женщины клана Сун уже сидят в тюрьме. Теперь всё зависит от твоих методов, инспектор Жэнь. Стоит лишь найти брешь в их обороне, и тогда даже имперский уполномоченный не сможет к нам придраться, — в глазах Цю Мао вспыхнул похотливый огонёк. — Говорят, молодые жёны клана Сун все как на подбор красавицы. Особенно третья молодая госпожа, которая даже не успела познать брачное ложе. Те куртизанки, конечно, хороши, но в них слишком много порочности. Куда им до добродетельных матрон.

Куда больше, чем публичные девки, его прельщало зрелище того, как добродетельные жёны с позором и слезами трепещут под ним.

Жэнь Чэн был давно наслышан о его специфических наклонностях:

— Господин Цю, эти бабы упорствуют и не желают раскалываться. Боюсь, вам придётся лично провести допрос, чтобы добиться результата.

Цю Мао мысленно похвалил его за сообразительность, но вслух ответил с притворным вздохом:

— Боюсь, это будет не совсем прилично.

— Господину Цю не стоит стесняться. Теперь они жёны осуждённых, и их всё равно отправят в Управление Музыкальных Дворов. То, что вы лично их «воспитаете», для них только честь, — многозначительно подмигнул Жэнь Чэн. — Я в Хулине не первый год, и в тюрьме у меня свои люди. Можете допрашивать их когда угодно и сколько угодно.

— Раз уж эти преступницы так упорствуют, сей чиновник лично их допросит, — Цю Мао прекрасно понимал, что в одиночку есть невкусно. — А давай-ка, инспектор Жэнь, устроим соревнование? Выберем себе по молодой госпоже и поглядим, кто первым заставит её расколоться?

— Моим навыкам, конечно, не сравниться с вашей доблестью, господин Цю.

— Эх, в таких делах скромность ни к чему. Тут каждый должен показать своё истинное мастерство, так будет куда интереснее!

Они перемигнулись и разразились наглым, безудержным смехом. И чем больше они говорили, тем сильнее разгоралась похоть.

— Может, отправимся в тюрьму прямо сейчас?

— Всецело согласен!

Представив себе прелестных молодых вдов клана Сун, они мгновенно утратили всякий интерес к местным куртизанкам.

И в этот самый миг раздался ледяной голос:

— Сожалею, но такой возможности у вас не будет.

— Кто здесь?!

Оба мужчины, только что фантазировавшие о трёх молодых госпожах клана Сун, вздрогнули от неожиданности. Они прекрасно понимали, какая буря разразится, если их разговор станет достоянием общественности.

Из-за бисерной занавески вышел юноша и холодно посмотрел на них, словно на мертвецов.

— Сун Мучи? — Жэнь Чэн быстро прошептал что-то на ухо Цю Мао.

— Так это и есть прославленный Первый Таньхуа Великого Чу? — в тоне Цю Мао сквозила откровенная насмешка. — Если память мне не изменяет, сейчас ты должен гнить в тюремной камере. Как ты посмел сбежать?

При его-то чине и уровне культивации он считался одним из сильнейших в городе Хулин. Чтобы раздавить этого мажора, который только и умел, что шляться по публичным домам, ему хватило бы и одного пальца.

Поэтому он не спешил звать охрану, а с интересом кота, играющего с мышью, изучал незваного гостя, желая выведать секрет его побега.

Ведь сам по себе он сбежать никак не мог. Значит, кто-то его вызволил, или, может быть, имперский уполномоченный тайно его выпустил?

От этих мыслей сердце Цю Мао радостно забилось. Он слишком долго засиделся на своей должности. Если он совершит великое деяние и получит повышение, его уровень культивации тоже сделает шаг вперёд!

http://tl.rulate.ru/book/200375/25981363