Готовый перевод God of Music / Бог Музыки: Глава 179

"Могу ли я действительно стать певицей..."

Она была готова принять предложение КанЮна, но остановилась.

Мечта стать певицей была прямо перед ней, но чтобы снова ухватиться за эту возможность, ее нынешнее "я" было слишком другим.

"Смогу ли я действительно быть в порядке, снова став певицей? Сейчас я могу жить комфортной, хотя и скучной жизнью".

Ей было 27 лет.

Она становилась слишком старой, чтобы гоняться за своими мечтами, не заботясь ни о чем другом.

Хотя ее нынешняя работа заставляла ее каждый день вздыхать, отказаться от такой стабильной работы, как учитель, было непросто.

Казалось, КанЮн заметил, о чем она думает, и неловко заговорил.

"Похоже, я слишком много говорил о себе. Сейчас ты же учитель, не так ли?"

"Да".

"Я считаю, что сейчас не так-то просто отказаться от такой стабильной работы, как учитель, и принять решение. Я не принимал во внимание твою точку зрения, прости".

Ин Мунхи задавалась вопросом, почему КанЮн так заботится о ней, хотя эта ситуация была более чем достаточной, чтобы его разозлить. Насколько ей было известно, многие люди, связанные с индустрией развлечений, были очень эгоистичны. Было очень трудно встретить таких внимательных людей, как он. Кроме того, она не была стажером с большим потенциалом. Она была скорее обычным человеком с большим возрастом.

"Нет, совсем нет. Вместо этого я извиняюсь. Спасибо, что подарил мне такие хорошие воспоминания".

"Нет, я надеюсь, ты хорошо над этим подумаешь. Я делаю тебе это предложение, потому что верю, что ты можешь стать прекрасной певицей, мисс Мунхи".

После окончания прослушивания Ин Мунхи встала.

КанЮн проводил ее до выхода.

Покидая World Entertainment, Ин Мунхи вежливо поклонилась КанЮну.

"Большое спасибо за сегодняшний день. Это было как приятный сон".

"Я рад, что тебе было хорошо".

Ин Мунхи не могла просто уйти.

Волнение от пения не покидало ее голову. Она все еще не могла забыть, как люди, которых она видела по телевизору, оценивали ее пение.

Однако теперь пришло время проснуться от этого сна.

"..Да. Этого достаточно. Слишком поздно, чтобы снова вернуться к пению, не так ли? Это правильный выбор".

Ин Мунхи утешала свое сердце.

Она силой уходила от компании. Однако ее глаза дрожали. Она чувствовала, что заплачет, как только уйдет.

В это время.

"Мисс Мунхи. Пожалуйста, подождите немного".

"Что?"

КанЮн задержал ее, когда она уже собиралась уходить.

"Я прекрасно понимаю, что ты находишься в том положении, когда нужно учитывать свой возраст и работу. Однако я хочу, чтобы ты поняла, что я предлагаю тебе присоединиться к нам не без тщательного обдумывания. Я считаю, что ты снова можешь стоять на сцене. Я также придумаю хороший способ. Надеюсь, скоро увидеть тебя снова".

Ин Мунхи получила визитную карточку, которую ей дал КанЮн, и покинула World Entertainment.

Проходя мимо многих других людей, она впала в раздумья.

"Он ведь не сделал это без тщательного обдумывания? Я снова могу стоять на сцене? Хаа..."

Возможно, в конце концов она сможет стать певицей?

По мере того, как она шла домой, ее мысли становились все более сложными.

После ухода Ин Мун Хи Кан Юн занимался оставшейся работой, когда ему позвонила Хи Юн. Хи Юн была взволнована после того, как посмотрела видеоролик «Рождение шедевра», где появилась Ким Джи Мин.

– Я сегодня видела, как поёт Джи Мин. Вау, она такая...

Кан Юн спокойно сказал ей, что разделяет мнение сестры.

– Она много готовилась в этот раз. Со Ён тоже хорошо поработала.

Кан Юн был тем, кто выступал посредником между Ким Джи Мин и Пак Со Ён, связывался с Гё Хё Мин и оркестром, а также создавал сцену.

Однако он отдал должное другим участникам.

– Но больше всех работал ты, оппа. Уверена, на пути к созданию этой сцены было много разногласий...

Поскольку она прослушала лекции не только по теории музыки, но и по общему музыкальному производству, она знала, через что прошёл Кан Юн.

Кан Юн улыбнулся в ответ на слова сестры.

– Моя Хи Юн. Ты повзрослела. Говоришь такие достойные похвалы вещи.

– Ха-ха-ха.

Брат и сестра мило поболтали, и Хи Юн осторожно объяснила, почему она позвонила.

– Ты получил файл, который я тебе отправила?

– Новая песня Джэ Хуна, да? Я только собирался её посмотреть.

– Ха-а...

Кан Юн был сбит с толку, так как это было не похоже на её обычную реакцию.

– Что такое?

– Оппа, дело в том, что... Нет, давай поговорим об этом после того, как ты её послушаешь.

Кан Юн открыл музыкальный файл.

Он слушал с рациональной точки зрения, но когда он услышал середину, его глаза расширились, а когда он услышал припев, его челюсть отвисла.

– Погоди, что это? Почему так высоко?

До припева она держалась вокруг ля4 и си4, а в припеве поднялась до фа5. Это был диапазон, похожий на диапазон старых песен Ким Джэ Хуна.

– Может, стоит немного снизить тональность? Думаю, он сорвёт голос, если будет так петь.

– Я ему то же самое сказала. Но он меня не слушается, говорит, что иначе он будет себя не в своей тарелке. Ха-а... Высокое пение не всегда делает песню лучше. Поговори с оппой Джэ Хуном об этом, оппа.

По телефону было слышно её тяжёлый вздох.

Кан Юн твёрдо сказал:

– Хорошо. Мне придётся его остановить, неважно как. Иначе у него сорвутся голосовые связки.

– Я так и знала...

– Я поговорю с Джэ Хуном об этом. Мне не нужна бомба замедленного действия.

– Хорошо. Оставлю это тебе.

– Я уговорю его. Ой, ты же знаешь, что Джи Мин и Со Ён приезжают, да?

– Да, Со Ён мне сказала.

Хотя в Корее с Днём благодарения были короткие выходные, в Америке всё было по-другому.

Поскольку Хи Юн не могла приехать в Корею, так как заканчивала обучение, вместо неё приехали Пак Со Ён и Ким Джи Мин.

– Не ходи по странным местам только потому, что к тебе приезжают подруги.

– Ладно. Мне не нравятся клубы, потому что там шумно.

– Ха-ха-ха. Вам стоит вместе писать песни.

– Ни за что. Ты заставляешь их работать, когда они приезжают в гости? Ты такой злобный президент.

Кан Юн рассмеялся, услышав игривые слова сестры.

После этого они обменялись новостями и завершили звонок.

– Джэ Хун пристрастился к высокому пению после песни Хёны? Почему он...

Кан Юн пошёл домой с множеством вопросов в голове.

Когда он пришёл, в гостиной был выключен свет, а в комнате Ким Джэ Хуна горел свет.

Тук-тук.

Кан Юн постучал в комнату Ким Джэ Хуна и вошёл.

– Хён. Ты вернулся.

– Да. Можем поговорить секунду?

Кан Юн сел на кровать Ким Джэ Хуна. Когда Ким Джэ Хун подтащил стул, чтобы сесть напротив него, Кан Юн спокойно заговорил:

– Я получил твою песню от Хи Юн сегодня.

– А...

Ким Джэ Хун сразу понял, о чём речь. Кан Юн был одним из тех, кто больше всего заботился о его голосе.

Ким Джэ Хун заупрямился.

– Хён, уже много лет прошло с тех пор, как мой голос полностью восстановился. Думаю, сейчас всё в порядке.

Кан Юн покачал головой в ответ на его слова.

– Ты говоришь, что он полностью восстановился? Нет такого понятия, как «полное восстановление» после травмы голосовых связок. Происходят только некоторые изменения. Песня Хёны с до5 в прошлый раз была достаточно высоко. Разве петь ещё выше не было слишком тяжело?

– Это...

В этот момент Ким Джэ Хун вздрогнул.

Заметив его реакцию, Кан Юн продолжил:

«Чжэ Хун. Я понимаю, что ты чувствуешь, но ведь это не твой последний альбом. Разве ты уйдешь после одной песни?»

«…»

«Мы уже не в начале 2000-х, когда умение брать высокие ноты считалось мерилом мастерства. Я думаю, тебе стоит заняться своим голосом прямо сейчас».

Ким Чжэ Хун замолчал.

Слова Кан Юна были убедительны, но ему было трудно от этого отказаться.

«Вот же упрямец».

Увидев упрямство в глазах Ким Чжэ Хуна, Кан Юн покачал головой. Да, Ким Чжэ Хун был очень упрямым.

Однако здесь не было места для переговоров.

«Чжэ Хун. Так мы будем говорить параллельно. Если ты продолжишь в том же духе, я выкину эту песню».

«Хён, это...»

Ким Чжэ Хун, конечно, знал, что Кан Юн — человек слова.

Он был в растерянности, когда Кан Юн нажал на него.

Ким Чжэ Хун понимал, что его деятельность приносит компании большую прибыль. Он был вторым по прибыльности артистом в World Entertainment после Эддиоса. А тут Кан Юн говорит, что выбросит его песню.

Когда Ким Чжэ Хун дрогнул, Кан Юн продолжил говорить.

«Очевидно, что возникнет проблема, так кто захочет лезть в горящий костёр? Лучше вообще этого не делать. Приходи ко мне снова, когда передумаешь».

Затем Кан Юн встал.

Увидев это, Ким Чжэ Хун схватил его.

«П, подожди, хён».

Видя, что Ким Чжэ Хун немного отступил, Кан Юн повернулся к нему:

«Что?»

«Эм...»

«Скажи, когда передумаешь. О, и я надеюсь, что ты не будешь пытаться репетировать эту песню. Пока ты в World, ты не выпустишь альбом с этой песней. Разве что перейдешь в другую компанию».

Ким Чжэ Хун сглотнул, увидев, что Кан Юн угрожает. Он не шутил.

Когда Кан Юн собрался уходить, он крикнул:

«Подожди! Ладно, я не буду этого делать».

«Что?»

«…Эту песню я не буду делать. Мне просто не надо этого делать, верно?»

Ким Чжэ Хун полностью уступил.

Услышав это, Кан Юн развернулся и снова сел.

«Ты мне обещаешь?»

«…Да».

Закрыв глаза, Ким Чжэ Хун тяжело ответил. Он не хотел отказываться от этой песни, но его босс был непреклонен, так что ничего не поделаешь. Кроме того, это было сделано и в его интересах…

Кан Юн спокойно сказал:

«Хорошо. Я тоже дам обещание».

«Обещание?»

Кан Юн сказал твердым тоном:

«Я дам тебе достаточно хорошую песню, которая тебя устроит и в которой не будет высоких нот. Я тебя не разочарую, так что подожди немного».

«Хорошо».

Ким Чжэ Хун кивнул.

«Как же мне переделать эту песню…»

Кан Юн начал напряженно размышлять, чтобы придумать хорошую образность.

***

"Мисс Ин."

"Мисс Ин."

Обед закончился, и наступило время урока. Однако Ин Мунхи погрузилась в задумчивость.

— Не слишком ли поздно? Он так ни разу и не связался со мной…

Но погружаться в себя во время работы — отнюдь нехорошо.

— Мисс Ин?

— Да, да!

Заместитель директора, который сузил глаза, стоя позади Ин Мунхи, вдруг закричал. Только тогда ошеломлённая Ин Мунхи обернулась. Видя, как Ин Мунхи качает головой, заместитель директора прищёлкнул языком:

— Пять минут прошли.

— Что? Ага, э-э!?

— Что э-э? Ты не пойдёшь на урок?

С учебными материалами в руках Ин Мунхи поспешила в класс. Увидев это, заместитель директора покачал головой:

— Никудышная. Молодая, а без энтузиазма.

Это был очередной отрицательный комментарий в её оценке. Даже проводя время с маленькими учениками, Ин Мунхи не могла избавиться от своих мыслей. Пятерня на доске казалась ей музыкальными нотами, а голоса, которые она слышала, — музыкой.

— Ха-а…

Отложив мел, Ин Мунхи вздохнула. На чём-то сосредоточиться она не могла. И такое с ней стало с прошлой субботы, когда она ходила на прослушивание. Она думала, что сможет оставить сожаления о пении и сосредоточиться на своей повседневной жизни, но вышло наоборот.

— Учительница.

— …

— Учительница.

— Ой, простите меня. Чем могу помочь?

— Это вы же меня звали.

— Я, я звала? Извините.

Она даже забыла, что вызвала девочку, потому что голова была забита музыкой. Ин Мунхи вновь вздохнула. К концу учебного дня она чувствовала истощение. И не от того, что устала от детей, а потому, что боролась со своими мыслями.

— Фу-ух…

К счастью, в этот день ей не нужно было задерживаться на работе. Школьной нагрузки стало меньше, потому что приближался День благодарения. И вот когда, измотанная, она покинула школьные ворота, её уже ждал один человек.

— Простите, это вы, председатель?

— Здравствуйте.

Это был Кан Юн. Он подошёл к ней с лёгкой улыбкой на губах.

— Извините, что наведался без предупреждения. Могу я немного занять вашего времени?

— Эм… да. Конечно.

У неё не было никаких дел. Напротив, она бы лучше встретилась с ним. Так как уже вечерело, Кан Юн направился вместе с ней в ближайший ресторан.

— Как же мне это сказать?

Ей нужно было многое ему сказать, но теперь, встретившись с ним, Ин Мунхи не знала, с чего начать.

Однако Кан Юн вообще не упоминал о пении. Он лишь спрашивал, как работается ей учителем начальных классов, и рассказывал разные истории о шоу-бизнесе. Кан Юн говорил мягким тоном, накручивая на вилку спагетти.

— Я слышал, сейчас возраст первоклассников, впервые попробовавших сигарету, снижается.

— Да, у меня было два ученика из одного класса, которых поймали на этом.

— Вау… Похоже, быть учителем — нелёгко.

Ин Мунхи рассказала о детях, уличённых в курении. Их вызвали родителей, но те почему-то рассердились на неё и стали заявлять, будто «их ангелочек никогда бы так не поступил» — отчего она испытала недоумение. Кан Юн посочувствовал ей.

— Значит, такая гиперопека портит этих детей.

— Я тоже так считаю. У учеников в меру строгих родителей — лучше манеры и добрее душа.

Ин Мунхи долго рассказывала о своей школе. Она не умолкала, пока они не доели обед. Среди тихой музыки Ин Мунхи стало немного жаль Кан Юна.

— Наверняка он выгадал время в своём плотном графике, чтобы встретиться со мной…

Наконец, Ин Мунхи больше не смогла сдерживаться и заговорила об этом.

— Председатель… А на ваше предложение, чтобы я стала певицей…

Ин Мунхи собиралась вежливо отказаться. Но слова не так легко сорвались с её губ, когда она столкнулась взглядом с Кан Юном.

— Я хочу петь…

Она не хотела упускать эту возможность. Но она уже не настолько молода. Отказаться от стабильности было непросто.

— Пожалуйста, вы можете говорить всё, что сочтёте нужным.

Кан Юн, видя, что она всё ещё колеблется, попытался успокоить её, но говорить свободно ей было трудно.

Оказавшись в таком затруднительном положении, она уткнулась лицом в стол.

«… Ух. *всхлип… всхлип*».

«Мисс Мунхи?»

«*всхлип всхлип*…»

В конце концов она разрыдалась. Чувства так и хлынули из неё.

Кан Юн немного запаниковал, но всё же дождался, пока она перестанет плакать.

Наконец, она подняла голову с покрасневшими глазами.

«… Простите, что показала вам это, такое постыдное».

«Да что вы».

«Это… Да, было очень стыдно».

Мунхи закрыла лицо руками и принялась обмахиваться. От смущения лицо её пылало.

«… Я много думала с тех пор, как ушла из World Entertainment. Что же такого видит во мне World, если они делают мне такое предложение? Могу ли я снова стать певицей? Много подобных вещей. Но… если честно, я ничего толком не понимаю. Хотя и правда у меня ничего особенного нет…»

«Пожалуйста, не называйте это „ничего особенного“. Ведь вы, мисс Мунхи, вкладываете в пение больше эмоций, чем кто-либо другой».

«Эмоции?»

Она склонила голову набок, а Кан Юн спокойно продолжил:

«Я считаю, что ваша техника исполнения не так сильно отличается от других певцов. Конечно, есть и некоторые отличия… Думаю, мы могли бы поработать над ними, чтобы они стали лучше. Но вот с эмоциями всё по-другому. Этому тяжело научиться, а объяснить ещё сложнее. Я очень высоко это ценю».

«О…»

«Я всё обдумал. Также я считаю, что не стоит сразу же увольняться с вашей работы. Как вам будет удобно — пройти стажировку в нашей компании, пока продолжаете преподавать в школе? Давайте через три месяца обсудим и примем решение».

Это было гораздо более реалистичное предложение.

Мунхи просияла. Не раздумывая, она кивнула.

«Это… нормально? Мне кажется, это будет для вас слишком хлопотно…»

«Ха-ха-ха. Это небольшая потеря для нас. Пожалуйста, сделайте для нас хорошую рекламу, даже если вы решите к нам не присоединяться».

В ответ на улыбку Кан Юна Мунхи тоже улыбнулась.

«Конечно! Ко мне проявили такую доброту! Я постараюсь изо всех сил».

«Хорошо. Я приветствую вас в World Entertainment».

«Позаботьтесь обо мне, президент».

Они пожали друг другу руки.

Так завязались отношения Кан Юна с этой женщиной, что будет петь трот для всех возрастов.

***

http://tl.rulate.ru/book/2001/4013758