Готовый перевод Godclads / Богооблачённые: ГЛАВА 29.

КАК ПСЫ НА ПОВОДКАХ

Цепи – самый простой способ выбраться из Нор. Конечно, под словом «простой» я имею в виду либо то, что тебя завербуют и предложат контракт Гильдии, либо то, что ты кончишь трупом. В любом случае, кровник, ты будешь на верном пути: либо к тебе приживят Душу, либо тебя самого сожгут внутри Души.

В сущности, небольшая разница.

Цепи бывают самых разных видов. Самый большой приток рекрутов идет из дрон-жокеев, потому что они, блядь, обычно не дохнут после первой же ошибки. Шанс на вторую попытку ценой сожжения пары тысяч импов и всё такое… Но не обольщайся: закаленные адамантом уличные сквайры были и всегда будут ходовым товаром.

Ну а что я могу сказать? Все любят хорошую свалку в яме.

— КВЕЙЛ ТАВЕРС, ШКОЛА НОР.

Если Аво и ненавидел что-то в этих типах из Синдиката, так это их бессмысленную театральщину. Слоттермен, Рантула, Миррорхед – у каждого, до последнего, была какая-то дурацкая концепция, с которой они носились как с писаной торбой. Словно он провалился в мир, где всем нравится покупать новые шмотки для своих пушек и придумывать себе имена, сталкивая лбами два случайных существительных.

Путь, по которому его вела Рантула, был укрыт слоями брезента. Вспышки света и звуки далекой пальбы дразнили близостью города за пределами этой новой клетки.

— Видишь ли, босс решил завести себе нового питомца, — продолжала Рантула. Она скрестила руки на груди. Каждая была вдвое толще его собственной, и в каждом мускуле угадывалось сочетание природного и искусственного. Скаартианцы подвергались модификациям с незапамятных времен. Сначала их меняла среда обитания, затем боги, а теперь – они сами. Глядя на Рантулу, казалось, что она – результат целой серии неоднократно запоротых операций.

Земля содрогалась под её весом, каждый шаг выбивал фонтанчики пыли. Частицы оседали странными узорами. Подняв взгляд, Аво понял почему. Потолок был испещрен пулевыми отверстиями и плохо проложенными проводами. Сквозь перекрытия мелькали тени, покачиваясь в потоках мыслевещества. Наверху тоже были люди, и двигались они в ту же сторону, что и он.

В поле его зрения вспыхнули восемь горящих окуляров. Рантула сверлила его взглядом.

— Не скажу, что вижу в тебе что-то особенное. Ты такой же гуль, как и все, кого я знаю.

— Могу рассказать алфавит задом наперед, — сказал Аво.

Она снова сплюнула. Он и не знал, что она так сильно ненавидит грамотность.

Коридоры, по которым они шли, были тесными и тусклыми. Аво слышал отчетливое стрекотание аратнидов, снующих по вентиляции. Стены облепили ошметки полуоблезлой боевой пены – мгновенно развертываемого укрытия. Вероятно, остатки какой-то старой перестрелки. Сам металл был затянут изоляционным брезентом, участки которого вздувались от гуляющих сквозняков.

Тот факт, что потоки воздуха проникали так глубоко в структуру, означал несколько вещей. Скорее всего, кто-то – а вернее, целый флот дронов – в свое время превратил этот блок в решето. Вероятно, во время последней войны здесь был опорный пункт, теперь же здание вновь кишело гангерами и прочей вермишелью.

По мере того как они углублялись в блок, из бокового прохода вынырнули два силовика с похожими паукообразными имплантами и пристроились по бокам от Рантулы. Их подчиненное положение было очевидным: всего шесть индустриальных лап на спинах вместо восьми. Один был лыс. У другого голову венчал полупрозрачный купол, утыканный дергающимися антеннами. Наверняка называли друг друга какими-нибудь бойкими именами, связанными с насекомыми. Впрочем, они явно не были прирожденными скаартианцами. Шрамирование имелось, но они были слишком мелкими и слишком «мужчинами», чтобы считаться взрослыми особями этой расы. Но что еще важнее – их сердца бились слева, а не справа.

Очередной сомнительный огрех скаартианского биодизайна. Такое случается, когда бог забавляется, лепя плоть, словно глину.

— Ярег, Иссиг, видели нашего нового питомца? — Спросила Рантула.

К его раздражению, эти двое решили поддержать её слова дружным хрюкающим хохотом. Сцена словно из дешевой викарии про академию: смотрите, как богатенькие, выращенные в чанах гильдейцы ополчились на работягу-сдельщика, рожденного из чрева, который пробился из Нор своими силами.

К несчастью, это сюжетное сходство было лишь поверхностным. Его «обидчики» больше походили на генетический мусор или металлолом, а сам он был каннибалом, созданным террористическим культом в попытке вернуть родину, которой никогда не существовало. Пытаться заставить гуля чувствовать себя плохо через социальное отторжение – всё равно что оскорблять рыбу за отсутствие крыльев. Нельзя потерять то, чего у тебя никогда не было.

Обернувшись, Рантула снова окинула его взглядом. Её губа дернулась, обнажив стиснутые зубы, похожие на каменные плиты.

— Ну и урод же он…

Он не остановился, проходя мимо неё.

— Куда дальше? Вы слишком медленные. У меня есть дела.

Слабая усмешка сползла с её лица, сменившись нарастающей краснотой ярости. Он не знал, чего она ждала. Остроумной перепалки? Конфронтации? Он был гулем, она – какой-то полукровкой на посылках у Миррорхеда, по сути, гангером, которому велели носить командную форму. Чем скорее они с этим покончат, тем лучше.

Его дневной лимит терпения давно исчерпался.

У него не было проблем с тем, чтобы пустить ей кровь прямо здесь, в коридоре, – и, судя по тому, как её мыслевещество сочащимися сгустками выпирало из-под защитных оберегов, неудивительно, что Миррорхед приказал ему держать свой разум подальше от её головы.

С учетом того, как паршиво был собран её Метаразум, он мог буквально расколоть её, просто вывалив на неё передоз воспоминаний.

Металлическая конечность с грохотом опустилась перед ним, разрывая брезент и выбивая крошку из плазмобетона. Осколки с цоканьем разлетелись по полу. Аво остановился, изучая её имплант. Он видел сервоприводы, обнаженную гидравлику внутри конечности. Глупо оставлять механизмы настолько открытыми. Интересно, сколько техников требуется, чтобы поддерживать её в рабочем состоянии?

А еще важнее: сработает ли эта штука, если он загонит что-нибудь внутрь движущихся частей. Что-нибудь острое.

Пока он изучал её ногу, она подошла ближе. Его новый орган плотно прижался к хребту, готовый к разряду. Она пригнулась на несколько дюймов, чтобы оказаться лицом к лицу, пытаясь подавить его взглядом.

Аво едва сдержал ухмылку.

Если она думала, что он будет смотреть на неё и превращать это в «момент», то её ждало разочарование. В такие силовые игры ей следовало играть с человеком. Его единственным интересом к ней была её будущая боль – и вкус.

Скаартианцы были редким лакомством.

Она приблизилась к самому его уху, издавая утробное рычание. Два её человеческих придатка стояли позади, подражая ей: они раздувались и поигрывали имплантами. Это напомнило ему, как ню-псы устраивают мелкие состязания за доминирование. Если она попробует на него помочиться, он выжжет ей мозги, и плевать на приказы Миррорхеда. Запах мочи слишком долго выветривается.

— Слушай сюда, трупоед, — прошипела Рантула. — Миррорхед сказал…

На этом моменте Аво перестал слушать. Какое бы уважение к кадровой политике Миррорхеда он ни испытывал раньше, оно стремительно испарялось. От Осджейн и Осджека – вот к этому. Неужели это и есть тот калибр личностей, с которыми ему придется иметь дело в Норах?

Когда она говорила, от её дыхания несло какими-то морепродуктами – кальмарами. Она потратила еще несколько фраз и ткнула его пальцем в грудь. Последовал укол боли. Аво посмотрел вниз и увидел, что один из её зазубренных ногтей на дюйм вошел в его плоть. Он снова взглянул на неё, не удивившись вернувшейся усмешке.

— Кальмары, — сказал он. Усмешка снова исчезла. Казалось, у неё было всего два выражения лица: оскал, когда она пыталась кого-то спровоцировать, и замешательство, когда что-то шло не по сценарию. Дешевый локус, вероятно, был сложнее, чем её разум.

— Здесь есть столовая? — Спросил Аво.

Она открывала и закрывала рот. Теперь она напоминала ему рыб из его аквариума. За исключением того, что тех ему не хотелось освежевать и нацепить их изуродованные головы вместо шутовского колпака. — Давайте закончим дела. Я голоден. Хочу есть.

Он сделал шаг назад и почувствовал, как её палец выскользнул из раны. Он немедленно заставил кровь свернуться, не желая истекать ею в её присутствии. Он не знал, аугментирована ли её иммунная система, но счел бы своим долгом совершить убийство с последующим самоубийством, если бы она вывела из него «гульчат». Их тупость стала бы позором, который он не смог бы вынести.

Не говоря больше ни слова, он обошел конечность, глубоко вошедшую в пол. Он продолжал идти, пока она не выкрикнула ему в спину оскорбление, сообщая, что он идет не туда. Она вела себя в точности как ню-пёс, протискиваясь мимо него, чтобы восстановить свое место во главе этого маленького марша.

После этого всё вернулось в состояние приемлемой скуки.

Она всё так же бросала на него злобные взгляды в свете пульсирующего неонового неона, пока они шли к цели. В её позе сквозило раздражение – как и у двух её спутников. Похоже, с ними босс тоже провёл беседу. О том, что не стоит портить новый товар, и всё в таком духе.

Глядя на обилие отражающих поверхностей на потолке, Аво был почти уверен: босс может наблюдать за ними в любую секунду.

Ещё день назад он бы усомнился в своих шансах в открытом бою против любого из них. Теперь же Целеростилус давал ему варианты. Как минимум, бегство всегда оставалось надежным выходом. Сжечь ещё несколько своих призраков, чтобы использовать их как мысле-заточки, – вариант тоже рабочий, хоть он и ненавидел так поступать.

Путь, по которому она его вела, казался извилистым, а эхо шагов выдавало пустоту за стенами. Аво подозрительно косился на каждую зеркальную плоскость, ожидая, что сейчас выйдет Миррорхед и разразится очередной витиеватой речью, которая ни к чему не ведет и ничего не объясняет.

Открытые данные Дип-Нав – транслируемые в его Метаразум из местного локуса – сообщали, что это Развязка Маццы, ещё один район в Суверенитете Юлден-Янг. Возможно, всего в пятидесяти километрах от того места, где он высадился ранее.

В тридцати блоках, составлявших этот район, проживало около восьмисот миллионов человек. Он нахмурился. Аво вспомнил, как капитан, обнулившая его, упоминала Развязку Маццы, но, видимо, она сбросила его на несколько сотен уровней ниже.

Он взял это на заметку. Когда удастся освободиться, он спустится обратно для ещё одного разговора. Посмотрит, что она сможет предложить, и выяснит, что именно звало его на её корабле.

Сквозь стены начал пробиваться шум. Громкий, ритмичный. Переборы визжащих гитар взывали к нему повторяющимися ладами, перемежаясь грохотом боевых барабанов, в то время как в общий микс вплетался синтезатор. Где-то в глубине, под основными инструментами, Аво слышал прерывистую пульсацию фьюжн-горелки.

Над головой мигнула голографическая вывеска. Она сообщала, что он покидает сектор Тета; стрелка указывала на длинный переход, ведущий к искусственному входу двадцати футов шириной, залитому стробоскопическим светом. Видимо, Синдикат снёс стены рядом с дверью, чтобы расширить проход.

Над верхними углами входа в Пустоши парил массивный мем-тег:

+ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В БОЙЦОВСКИЙ МОЛЛ+

Спереди доносились бесчисленные запахи, пропущенные через давно сломанные воздухоочистители. Пахло так, будто внутри тысячи людей. Но что более интересно – он учуял нечто знакомое. Кого-то похожего на него. Других гулей.

Зачем Миррорхед собирает гулей? Аво считал свой вид устаревшим для ведения войны.

— Знаешь, что такое цепь, трупоед? — Спросила Рантула, облизнув губы раздвоенным языком.

— Да, — ответил Аво. Он подавил желание вздохнуть. Это было не совсем Горнило, но и не намного лучше. Главное отличие заключалось в том, что от участников этих цепей ждали процветания, а не смерти. Они должны были стать легендами сточных канав, контркультурными брендами, на которых будут молиться скучающие детки Гильдийцев, чтобы насолить своим предкам.

При этом время от времени такая легенда сточных канав становилась легендой настоящей, попадаясь на глаза крупному игроку и получая приглашение на Ярусы, на службу в Гильдию. Большинство бойцов наверняка верили, что повторят путь Буревестницы, и цепи станут для них прямым броском к божественности.

Однако, вспоминая, как Буревестница сражалась в своих стримах, Аво сомневался, что когда-нибудь появится кто-то второй, подобный ей. Тусклое пламя в его груди при этой мысли притихло.

— Нельзя превратиться из карпа кои в бога, — пробормотал Аво. — Она изначально была богом.

— Хм? — Рантула полоснула его взглядом трех своих глаз из многих.

— К тебе это не относится, — отозвался Аво.

За входом открывался огромный зал, потолок которого подпирали наспех сляпанные металлические опоры, закрепленные между уродливыми наслоениями боевой пены. Аво понял, что стоит в переделанных руинах торгового спортзала.

Повсюду околачивались хромированные громилы: одни отрабатывали удары на манекенах из кинетического геля, другие сидели в креслах для графтинга, пока биотехники копались в их телах. Их пот разил избытком химии и перекачанным адреналином. На станции гравитационного пресса мускулистый качок жал по восемь тонн, делая десятки повторений. Некоторые уже были залиты кровью и покрыты мелкими ранами – судя по всему, после спаррингов.

У титановых плит, выстилающих стену для скалолазания – под дрейфующими препятствиями акро-гравитационной трассы – застыли с дюжину одноразовых упокойников с голографическими мишенями в руках. Трое силовиков Конфлюкса отрабатывали на них небрежные упражнения, стреляя короткими очередями из разного оружия. Любопытно, что использовали они в основном гироджетные боеприпасы. Низкая отдача, высокая взрывная мощь. С каждым попаданием плоть упокойников разлеталась ошметками, а тела рассыпались туманом.

Никакого гаусс-оружия. Интересно.

— Гадаешь, не стал ли кто из твоих мишенью, Лунная Кровь? — Поддразнила Рантула.

— Вряд ли, — сказал Аво. — Политика Гильдий предписывала нас сжигать.

Глядя на собравшиеся в зале экземпляры, Аво мог лишь констатировать: у Миррорхеда определенно были средства на технический персонал, но ресурсы распределялись неравномерно – его силовики были из породы брутальной и малодисциплинированной.

Вроде той же Рантулы. Аво ловил на себе взгляды всех остальных бойцов – такие же, как у неё. Их наполовину защищенное мыслевещество вскипало при виде него, вздымаясь и опадая мелкими волнами ненависти.

Он понимал. Они были детьми Нор. Он не сомневался, что почти каждый в этом зале потерял близких из-за его сородичей во время войны, во время Восстания. И он не сомневался, что была лишь одна причина, по которой никто из них на него не бросился.

Миррорхед.

— Босс велел подготовить тебя к шоу, раз уж тебя «улучшили», — сказала Рантула и фыркнула. — Не знаю, на кой хрен он пытается сделать из вас, гулей, мясников. Никакой дисциплины в вашей породе. Последнего из ваших мне пришлось пришить. Потерял контроль. Пытался сожрать одного из моих парней. Ты ведь не собираешься жрать моих парней, Лунная Кровь?

Аво хмыкнул.

— Плохо пахнут. Я найду еду получше.

Лысый силовик вскинулся. Аво не помнил, кто из них Иссиг, а кто Ярег.

— Слышь, утырок. Ты это на меня намекаешь или на Ярега?

— На обоих, — подтвердил Аво.

Мужчина свирепо уставился на него.

— Рантула, этот тип думает, что он шутник.

— Не знал, что я шучу, — сказал Аво с искренним недоумением.

Лысый шагнул вперед, оскалив зубы – и угодил прямиком под удар Рантулы наотмашь. От хлёсткого удара его голова мотнулась назад. Нос брызнул фонтаном. Схватившись за изуродованное лицо, он отковылял прочь, поскуливая, как побитый ню-пёс.

Внешне Аво наблюдал за происходящим с притворным безразличием. Скорость Рантулы – по крайней мере, её базовая рефлекторная скорость – частично проявила себя. Для своих габаритов она была быстрой. Вероятно, в её кровотоке варилась какая-то нейрохимия. К несчастью, излишки хрома тянули её к земле, лишая баланса. После удара ей пришлось приложить усилие, чтобы выровняться.

Однако её сила обрисовывала вполне ясную реальность. Если она попадет, что-нибудь обязательно сломается.

Когда придет время сделать ей больно, план будет прост: обездвижить конечности, подрезать пятку. Работать с ней на дистанции, когда он найдет какое-нибудь копье. Лезть в рукопашную нет смысла. Он всё ещё не знал, насколько она прочна и что ещё у неё припрятано «под капотом».

Ещё один повод встроить в Метаразум продвинутый боевой сканер. Превентивное обнаружение имплантов и оружия наверняка сохранит ему жизнь лучше любой брони.

— К ноге, — бросила Рантула, осадив окровавленного прихвостня косым взглядом. Второй подчиненный оказался умнее. Он держался на расстоянии, изливая на Аво ненависть одними глазами.

— Итак, — сказал Аво, продолжая путь так, словно в воздухе не разлился смрад унижения, — как именно вы собираетесь сделать…

Его голос затих: он уловил знакомый запах, знакомое сердцебиение. Обернувшись, он увидел, как силовик Синдиката ведет через спортзал фигуру, гораздо меньшую, чем любой из громил, – на поводке для ню-псов. Они направлялись к мигающим огням и грохочущей музыке за застекленными автоматическими дверями.

Туда, где, по догадке Аво, должна была начаться цепь.

Снова пройдя мимо Рантулы, Аво проигнорировал её ругательства, пытаясь рассмотреть идущего получше. Даже со спины этот жалкий облик был безошибочно узнаваем. Он всё ещё чувствовал этот запах: кровь мальчика. Она окутывала его облаком непрекращающейся смерти, а травма выварила мыслевещество этого человека до состояния абсолютной неподвижности.

Словно всё внутри него было разрушено окончательно.

— Стой, — окликнул Аво.

Силовик, державший поводок, бросил на него взгляд и облизнул резцы, передразнивая его клыки. Отец, чья шея была закована в ошейник с шипованными шоковыми катушками, лишь слегка повернул голову, открыв часть лица.

Казалось, только сейчас Аво увидел его по-настоящему. Он так сильно старался забыть этого бесполезного человека в Горниле, что выкинул лица отца и сына из головы. Он не хотел обременять себя их человечностью, не хотел, чтобы они снились ему, как Уолтон.

Он не чувствовал. Не так, как люди. Но он знал, что такое сожаление, и память о собственных неудачах жалила сильнее, чем любые инъекции чужих эмоций.

— О… — Отец улыбнулся. Его губы изогнулись. Глаза остались мертвыми. — Артад снова благословляет меня в этот день. Ты жив, Аво. Жив и здоров.

Аво ускорил шаг, понимая, что не успеет вовремя подойти к человеку. Это было неважно. У него была другая цель. Впереди силовик сжал кулак, и по проводу поводка прошел ток. Отец не закричал, но его тело забилось в судорогах, а глаза закатились. Надсмотрщик жестоко удерживал разряд на мгновение дольше необходимого.

По штанинам отца потекли мокрые пятна. Мужчина обмочился.

— Пустышка, — прорычал Аво, — он же пустышка. Он не выдержит. Он не может…

Позади него пол треснул под аккомпанемент визжащей гидравлики. В воздух взметнулась тень. Рантула, как и ожидалось.

Аво активировал Целеростилус. Мир вспыхнул, и шестерни, управляющие бегом времени, со скрежетом провернулись в его перегруженных синапсах, почти замирая.

Развернувшись на каблуках, он вонзил когти в плазмобетон и рванулся к импровизированному стрельбищу. Силовики реагировали с разной скоростью, но даже самые быстрые едва поспевали за ним. Внутри Аво обожгло слабой искрой удовольствия. При всей боли от сделки с Миррорхедом, этот имплант почти стоил того.

Почти.

Прыгая на нетвердых ногах, он проигнорировал резкий хруст в левой конечности и врезался коленями в одного из стрелков, который как раз разворачивался, чтобы выстрелить. Его гиперускоренная масса встретилась с лодыжкой силовика со смачным треском. Что-то сломалось.

Ещё одна проблема этих сточных типов. Сплошные кости и мышцы, никакой защиты связок – ведь биогелевые хрящи выглядят менее эстетично, чем костное армирование.

Пока силовик падал, а его лицо расцветало в вопле боли, Аво мотнул головой, разгоняя пятна перед глазами от жара, скопившегося в черепе. Одной рукой он схватил падающую добычу за шею, другой поймал летящую пушку. В следующий раз, когда он это провернет, он заставит Метаразум поставить таймер.

Крутанув бедром, он швырнул стрелка назад. Тот полетел, бешено размахивая руками от внезапного толчка, и врезался спиной в двух других соратников.

Аво не стал продолжать атаку, даже когда они все повалились на пол. Вместо этого он вскинул к плечу единственную вещь, которая могла дать ему передышку, когда он отключит Целеростилус.

Оружие.

Он подобрал ствол, выроненный последней жертвой; характеристики оружия вспыхнули в его сознании, его призраки сплелись с его собственными. В винтовку был встроен небольшой локус – компенсация за его полное отсутствие стрелковых навыков. Хорошо, что у него был опыт обращения с Миррашардом, который дала Драус. Иначе сейчас он выглядел бы глупо, пытаясь разобраться.

IYYGUA-20, БЕЗОТКАТНАЯ АРТИЛЛЕРИЙСКАЯ ВИНТОВКА.

Двадцать выстрелов. Фугасные. Рассчитана на то, чтобы прошибать девятьсот пятьдесят миллиметров брони одним попаданием. Текущее состояние: желтое, требуется техобслуживание. Эти силовики – грязнули.

Аво крутанулся на месте, вскидывая винтовку как раз вовремя, чтобы упереть ствол в горло Рантуле. Её восемь конечностей замерли в считанных дюймах от него.

Головная боль обострилась, словно гвозди начали выпирать из-за глаз. Целеростилус пришел за своей платой. Потребовалась вся концентрация, чтобы не выронить пушку от боли. И ещё больше усилий – чтобы скрыть сам факт того, что ему больно.

В зале воцарилось напряжение, но тишины не было: кто-то завывал о сломанной лодыжке. Остальные силовики застыли как вкопанные, обнажив встроенное оружие и сжав кулаки. Биотехники тем временем со всех ног припустили к дверям.

Лицо Рантулы исказилось в оскале.

— Твою ж мать, Лунная Кровь. Босс не врал, когда говорил, что выдал тебе отборное дерьмо.

Аво ответил тем, что сплюнул на землю рядом с ней.

— Он должен уйти.

Она медленно попятилась от него, подняв руки.

— Поверь, мне этот мягкотелый на хрен не сдался. Ни капельки. Но босс нашел ему применение, так что… — Она пожала плечами. — Расслабься, трупоед. Мы тут все псы. Ню-псы, внимающие руке кормящей. Ты же знаешь, что не сможешь ему помочь. У Миррорхеда на него свои планы. Лучшее, что ты можешь сделать, – отпустить его.

Головная боль отступала. Медленно. Аво пересчитал силовиков в зале. Больше двадцати. Хорошо, что у него есть не только эта пушка. Бросив взгляд на отца, он снова активировал физ-симуляцию и начал прикидывать траектории ударов. Сначала придется убить Рантулу. Она – явная угроза…

— Аво, — сказал отец, приподняв руки в полужесте-полупожатии плечами. — Всё хорошо. Я согласен, чтобы было так. Я… мне всё равно. Это не больно. Мне всё равно. — Мужчина рассмеялся. — Мне всё равно.

— Ты заслуживаешь быть свободным, — сказал Аво. — Это было обещано. Ты должен был попасть в город. Ты выжил в Горниле.

Рантула разразилась хриплым смехом.

— Заслуживаешь. Ой, бля, гуляш, ну ты и мочишь, сука. — Смех исчез из её глаз, а голос сорвался на рев. — Какого хрена, по-твоему, слово «заслуживаешь» вообще имеет отношение к нашим жизням?

— Никакого, — признал Аво. — А должно.

— Джаус. Гуль-оптимист, ебать его…

— Нет, — Аво прервал её. — Не оптимист. Просто честный. Я видел, как вы живете. Он заслуживает лучшего.

Вот оно. Ему нужно было, чтобы она поняла. Это не её мир. Её жалкая никчемная жизнь значила не больше, чем его собственная там, в Склепе, где соблюдение контрактов и соглашений обеспечивалось Паладинами.

Нью-Валтун был не про оптимизм, цинизм или какую-то идеологию. В самой своей основе Нью-Валтун был про принуждение. К чему бы то ни было.

На лицо Рантулы легла мрачная тень.

— В этой пушке…

— Двадцать выстрелов.

— Ты её неправильно держишь.

— Я связан с призраками.

— Ты промахнешься.

— Не с такого расстояния.

Она свирепо смотрела на него. Он смотрел мимо неё, не сводя глаз с отца.

Вздохнув от этой борьбы, мужчина кивнул ему. Что он делал? — Я благодарен за всё, что ты сделал для моего сына. Я расскажу ему о тебе, когда увижу его. Снова. Снова. Снова.

И сцена продолжилась. Отец дернул за поводок и, словно ню-пёс, просящийся на прогулку, побрел вслед за надсмотрщиком в неоновые всполохи самого молла.

Аво, пораженный этим зрелищем, просто стоял и смотрел, застыв с винтовкой в руках.

— И всё это впустую, а? — Бросила Рантула, победно скалясь в сторону дверей.

Аво буркнул что-то нечленораздельное. Впервые он встретился с Рантулой взглядом.

— Всё ещё нужно меня готовить?

Её усмешка вернулась.

— Не-а. По мне, так ты уже более чем готов.

Прежде чем этот день закончится, он сделает её своей жертвой.

http://tl.rulate.ru/book/198521/22032246