Готовый перевод Godclads / Богооблачённые: ГЛАВА 28.

НАЖИВКА

Гули принимают на себя пули, ты стреляешь во врага. Собираешь мертвых гулей. Заливаешь их кровь в своих пленников. Заражаешь еще немного плоти. Ждешь три месяца. Повторяешь. Работает практически вечно.

Я понимаю, почему младшие магистры их создали.

Эффективно.

Расходный материал.

Предсказуемо.

Восполняемо.

Единственная проблема – чем их кормить, если они выживут. Эти полукровки, кажется, никогда не наедаются.

— ВИНСЕНТИН «ДЖЕК-ПОТРОШИТЕЛЬ» ДЖАВВЕРС ОБ ИСПОЛЬЗОВАНИИ ГУЛЕЙ В КАЧЕСТВЕ ОДНОРАЗОВЫХ РЕСУРСОВ.

Переступив через очередной порог из стекла, Аво оказался в узком коридоре зеркал. Тонкие алые лучи пульсировали над головой, погружая комнату в вечную борьбу света и тени.

По бокам от него искусно сработанные стеклянные пластины накладывались друг на друга, словно сложенные перья – крылья, прорастающие из крыльев. Он шел дальше по этому лиминальному пути, пока не выбрался наружу, протиснувшись сквозь узкую полосу сияния.

Его вынесло в тесное пространство лифта. Ког-канал обострил восприятие новыми деталями: призраки жадно впитывали море мем-данных из мыслевещества окружающей Пустоши. Множество локусов сияли на нематериальном горизонте, подобно эфирным солнцам, и один мерцал прямо над ним. Однако поток трафика к нему был истощенным. Минимальным. Таким, какой ожидаешь увидеть в частном лобби.

Справа кто-то откашлялся. В углу он заметил застывшую, нервную женщину, похожую на мышь. В ней не было ничего примечательного, кроме разноцветных дендритов вместо волос и сияющего оптика, горевшего в центре лба, точно драгоценный камень. Оптик вспыхнул, и полоса света окатила Аво сканирующим лучом.

— Ты… ты Лунная Кровь? — Спросила она, тяжело сглотнув. Лицо её было пепельно-серым.

Он буркнул что-то в ответ. Её сердце колотилось. Он чувствовал, как кровь бежит по её венам, замедляясь в правой руке. Воздух вокруг неё был пропитан тяжелой сладостью – запахом, который Аво знал слишком хорошо. В свободное время она злоупотребляла Радостью. Эта похожая на нектар субстанция имела свойство забивать артерии. Аво не раз видел, как умирают от этого загустевающего вещества.

Она подошла к голо-тактильной панели и нажала на иконку. Лифт замер. Женщина выдохнула – нервно и прерывисто.

Дрожащими руками она достала из своего перепачканного грязью монохромного пальто зеркальную маску. Сделав несколько вдохов, чтобы успокоиться, она занесла её над головой, словно собиралась вонзить кинжал себе в череп, и лишь последним усилием воли заставила себя надеть её.

В этом жесте сквозила фатальность, финальность. Учитывая, на кого она работала, Аво не мог её винить. Это объясняло и пристрастие к Радости. Когда твой босс способен размозжить тебе череп, нанеся удар из любого отражения, какой покой спасет нервы от обреченной вялости?

И снова поток извивающихся призраков просочился сквозь маску, связывая её с ним через отражение. Раздался голос.

Зычный, ожидаемый – Миррорхед.

+Ты оценил мой подарок?+ – спросил он.

Аво ответил не сразу. Вопрос интересовал его меньше, чем сам процесс. Миррорхед говорил через эту девчонку. Последствия этого открытия подпитывали пламя его теории. Был ли тот, с кем Аво взаимодействовал на аэровеке, самим Миррорхедом, или просто еще одним прихвостнем, проводником для Синдиката, через который тот транслировал свои Небеса?

Такая возможность существовала. Насколько Аво знал, он мог сражаться с продвинутой синт-оболочкой. Всего лишь еще одни врата для мощи Миррорхеда.

+Это молчание означает раздумья?+ – спросил Миррорхед, и его голос стал ниже. — +Или неповиновение?+

— Думаю, — сказал Аво. — Имплант… оценен. Хотя костей не хватает. И нервы перегружает.

+Значит, он работает именно так, как задумано,+ – ответил Миррорхед. — +То, что у тебя есть – лишь прототип. Образец даров, которые могу предложить только я. До тех пор, пока ты ходишь на поводке. Пока ты подчиняешься. К тому же, этот прототип понадобится тебе для грядущего задания.+

Прелестно. Босс Синдиката что-то замышлял.

Женщина повторила широкий жест, который Миррорхед имел привычку совершать: восходящий взмах правой рукой, в то время как левая оставалась за спиной. +У меня есть для тебя дело. Считай это проверкой и для тебя, и для импланта. Кое-что, чтобы подразнить наших зрителей. Рекламная акция, если хочешь.+

— Рекламная акция, — повторил Аво, стараясь скрыть усталость в голосе.

Большая часть развлечений почти не занимала времени Аво. Он был существом задачи и цели – таким его создала биология, таким его укрепили правильные привычки, привитые заботливым отцом. Обучающие ролики по секвенированию Метаразума и обзоры новых фантазмических сборок составляли основную часть его стрим-контента. Применение знаний на практике поглощало почти всё оставшееся время. Правда, он следил за гибридным охотничье-кулинарным каналом под названием «Плоть Падения». Там подробно рассказывалось об охоте на аберрантных тварей, порожденных поблизости от крупных Прорывов, вызванных Павшими Небесами. Насколько он помнил, шоу закрыли на перерыв после того, как в спинной мозг ведущей забрались фрактальные осы, стоило ей посмотреть не в ту сторону.

+Нью-Валтун, как ты понимаешь,+ – продолжал Миррорхед, – +город жаждущий. И жаждет он во многих смыслах. Ты, моё диковинное приобретение, предложишь ему вкус нового блюда, новый коктейль насилия. Но сперва мы должны опередить поток, идущий от конкурентов, а для этого мне нужно что-то броское. Что-то, что пустит круги по всем лобби этого города. Что-то неоднозначное.+

Неоднозначное. То, как Миррорхед произнес это слово, заставляло думать, будто он хочет, чтобы Аво напал на ясли. Какими бы вкусными ни были новорожденные младенцы, Уолтон наверняка не одобрил бы массовое поедание полусформированных детей. Лучше подождать, пока они подрастут и согрешат. Со временем всегда найдется причина, по которой любой заслуживает быть пожранным.

— Какое погружение? — Спросил Аво. Трафик начал вливаться в локус над ним; призраки неслись, как поезда мыслей, питая яркость эфирного солнца. Всё больше глаз подключалось к каналу, слетаясь на обещание развлечения, точно мотыльки.

+История в двух актах,+ – начал Миррорхед. — +Кое-что, придуманное мной лично для тебя. Редко случается, чтобы моё внимание занимала одна личность.+

— Польщен, — сказал Аво с ноткой сухости, скрытой за обычным ровным тоном.

+Хорошо. В первом акте тебе нужно лишь следовать указаниям моего инструмента, когда двери лифта откроются. Она называет себя Рантула. Я поручил ей… испытать твою закалку. Отвести тебя в ямы. Там ты встретишь свое первое испытание.+

Аво начал подозревать, что в биологию Миррорхеда вживили гены какого-то кустарникового зверя, учитывая, как сильно тот любил ходить вокруг да около.

— Второй? — Спросил Аво.

+Когда ты увидишь то, что сделала Рантула, я хочу, чтобы ты бросил ей вызов по причинам, которые станут очевидны. Сделай ей больно. Унизь её. Сломай её на глазах у сверстников. Но не убивай. Нужно взрастить ненависть. Я думаю, у вас есть потенциал для соперничества. Это добавит затяжного напряжения в будущие сюжетные линии между вами на благо Синдиката. Сделай это, и тебя ждет еще одна награда. Обещаю.+

Аво нахмурился: Миррорхед, похоже, распланировал этот фарс на долгий срок. — Её способности. Каковы они?

+Это станет ясно, когда ты её встретишь. Но ведь тебя интересует не этот вопрос, верно?+

— Нет, — признал Аво.

+Ах, что ж. Оставь свои опасения: ты не можешь атаковать её своими конструктами памяти. Этот акт должен быть разыгран в плоти. Используй что-то большее, чем Мем-Защита, и ты познаешь моё неудовольствие. Будет жаль потерять нечто столь многообещающее, как ты, так рано. Но на моем веку я переносил и большие потери.+

Аво подмывало убить себя прямо здесь, на глазах у Миррорхеда. Упасть замертво. Посмотреть, продолжит ли босс Синдиката разглагольствовать перед его трупом. Но как бы ни было заманчиво умереть, чтобы сбежать от этой социальной опухоли в лице нового босса, его Небеса всё еще были полны Разрыва. Любая смерть была окончательной, если верить Драус. И причин сомневаться в её словах не было.

За внешним окном лифта промелькнул аэровек с грохочущими пушками и ревущим двигателем. Следом за ним неслись три ракеты. Через секунду прогремел мощный взрыв.

Никогда не меняйся, Нью-Валтун.

Эта мимолетная заминка заставила Аво осознать, что он почти не понимает, где находится. Пожалуй, это обычная проблема при деле с кем-то, кто может изгибать пространство по своей прихоти. Чтобы еще больше замутить воду, он задался вопросом: насколько силен контроль Миррорхеда над отражениями и как обширна власть босса Синдиката над стеклом?

Больше вопросов. Больше опасностей. Еще не в пекле, но уже на сковороде.

Миррорхед будет наблюдать за ним. Аво будет наблюдать в ответ. Босс Синдиката не может быть всемогущим или всезнающим. Будь он таким, он бы находился на высших ярусах вместе с другими богооблаченными, а не топтался бы в этих мелководьях.

— Я пощажу её разум, — сказал Аво, наконец возвращая фокус к реальности.

+Пощадишь её разум,+ – весело хмыкнул Миррорхед. — +О, как она будет тебя ненавидеть, Лунная Кровь.+ – Босс Синдиката перешел на тяжелый шепот. — +Помни: закончи задание. А затем сделай ей больно, когда она даст тебе весомый повод. Сломай её плоть, но не трогай разум. Когда закончишь, победителю достанутся трофеи. И пока в тебе есть закалка и дерзость, всё это может стать твоим.+ – Повинуясь воле Миррорхеда, женщина откинулась назад, словно он упивался собственной гордостью. — +Смотри же. Еще одна награда, обещанная так легко.+

— Щедро, — сказал Аво.

+И пусть никто никогда не скажет иначе,+ – ответил Миррорхед. Громовой голос сорвался. Цепь призраков лопнула. Подобно змеям, скользящим обратно в речные заводи, призрачные жилы ушли в стекло.

Дрожащими руками любительница Радости сняла маску; лицо её было бледным и блестело от пота.

Аво изучал её мгновение. Внутри него закипало раздражение каждый раз, когда он говорил с Миррорхедом – раздражение, которое хотелось выплеснуть. Навязчивая мысль вспыхнула в нем. Он гадал, каково это – вгрызться в эту женщину, в эту наркоманку, пока субстанция еще течет по её венам. Радость не действовала на его вид, но, возможно, он получит опосредованный кайф от её плоти.

— Э-э… — она сглотнула. — Босс. Он… ушел.

— Я знаю, — сказал Аво, переводя взгляд с зеркальной маски на человека под ней.

Зверь зашептал громче, обращаясь к нему желаниями, облеченными в вопросы. Что, если он активирует свой Целеростилус прямо сейчас? Сможет ли он растерзать её быстрее, чем кто-либо успеет среагировать? Сможет ли он насытиться ею так, чтобы никто не заметил?

Вырваться из поля зрения камер. Разнести её воспоминания в клочья. Сказать, что она пропала без вести.

Аво облизал щеку изнутри, стараясь не представлять вкус её плоти. У неё всё еще было два органических глаза. Они выглядели заманчиво мягкими и восхитительно жемчужными.

— Тебе стоит нажать на кнопку, — сказал Аво. — Сейчас.

Последние крупицы его рациональности каким-то образом вытолкнули эти слова вопреки желанию. Его когти дернулись, горло намокло от аппетита.

Лишних уговоров ей не потребовалось.

Когда лифт возобновил подъем, она забилась в угол, не сводя с него глаз, а её пальцы сжались вокруг невидимого оружия в кармане пальто. Аво услышал отчетливый звук взведенной пружины.

— Я… я видела стрим, — начала она. — Ты был, ну, я не думала, что ты справишься.

Он лишь безучастно изучал её. Ему всегда было неловко, когда потенциальная еда пыталась завести светскую беседу. Возможно, дело было в конфликте между его разумом, понимающим, что перед ним другое самосознающее существо, и инстинктивной дикостью, жаждущей своих лакомств.

— Ага, — сказал Аво, лишь наполовину вникая в разговор. — Тебе стоит колоть в другую руку. Я чую Радость.

Она прикрыла правую руку, словно сама конечность была застенчивой. — Я не так уж часто её использую.

Аво хмыкнул. — Как скажешь. Мне-то что.

Её губа задрожала. Он заставил себя отступить на дюйм. Ему хотелось, чтобы в лифте был кто-то еще. Какой-нибудь громила. Новое подозрение затеплилось внутри Аво, нашептывая, что и это – дело рук Миррорхеда. Возможно, эта женщина тоже была своего рода наградой. Обед после трансплантации, чтобы начать празднество.

Босс Синдиката знал, кто он такой, понимал его импульсы. Оставить её с ним наедине было актом скорее безжалостным, чем неосторожным.

Это должно было быть намеренным. Её использовали как наживку, словно она была аратнидом. Что в этой метафоре делало Аво ню-котом. Всего лишь игрушки и инструменты, которые Миррорхед стравливает друг с другом. Какая прелестная корпоративная культура у его нового босса.

— Это всё, что у меня есть, кровник. — Её глаза метнулись к стеклам вокруг, пытаясь разглядеть, не смотрит ли кто-то или что-то в ответ. Она сглотнула. — Просто хочу… забыть, что за мной наблюдают.

— Не сужу, — сказал Аво. Очертания её щек напомнили ему свиное брюхо. Он пожалел, что Драус нет рядом. Эта мысль удивила его. За то короткое время, что он провел с регуляром, она стала для него сетью – оплотом против зверя. Кем-то, на кого он мог рассчитывать, чтобы не опозорить Уолтона.

— Делай что можешь, — сказал Аво, едва выдавливая слова. — Выбирай лучше, если получится.

Она сжалась, втиснувшись в изогнутый угол лифта. Лампы над ней мигнули. Его наступающая тень нависла над ней. Боковым зрением в стекле, в которое она смотрела, он увидел струйки слюны, стекающие по его щекам. Он был лишь пассажиром в собственной плоти, уступив место самому низменному голоду.

Она не собиралась бросать. И в ней он видел эхо. Все они сильны лишь настолько, насколько…

Двери лифта звякнули. Он вздрогнул. Его Целеростилус сработал. Мир замер на мгновение. Глаза женщины только начали расширяться. Она еще даже не начала отшатываться. Его чувства были настолько быстры, что он оказался заморожен – время возвращало разум в сознание, пока он наблюдал, как её лицо искажается от ужаса.

Что он делает? Что он собирался сделать?

Он подавил свой новый орган. Обычное время восстановило свои права. Тяжелое, прерывистое дыхание женщины резало слух, её глаза были налиты кровью и широко распахнуты, страх был обнаженным и сырым. Прохладный поток воздуха ворвался внутрь тесного пространства, окружив Аво и гася последние всполохи зверя.

Её губы молчали, но тело кричало; ужас просачивался сквозь плохо сшитую защиту её разума. Застывшая и неподвижная, она, скорее всего, сжимала пальцами какой-то складной нож. Бесполезный против него. Бесполезный против этого города.

Она не могла выбирать свою судьбу. Она вообще ничего не могла выбирать. Если даже гуль мог лишить её жизни, то какой выбор у неё когда-либо был?

ОБЕЗДОЛЕННАЯ. Лишенная выбора. Как близко он подошел к тому, чтобы нарушить обещание. Насколько же он слаб, если его так легко сбить с пути?

Покачав головой, он отстранился от неё. Он подхватил закрывающиеся створки, прежде чем они успели захлопнуться и обречь его на непоправимую ошибку.

Как только он отвернулся, любительница Радости рухнула на поручень, рыдая от облегчения. Соль её слез коснулась его вкусовых рецепторов. Лифт вздрогнул. На панели управления вспыхнул красный свет, предупреждая пассажиров о необходимости выйти.

— Удачи… — пробормотала она.

Аво не ответил, предпочитая уйти. Он и так причинил ей достаточно страданий. После этого ей всё равно придется терпеть этот город.

Закрыв глаза и выпустив напряженный вздох, Аво посмотрел вниз, шагая вперед и гадая, какое испытание ждет его следующим.

Он успел сделать три шага, прежде чем врезался лбом в челюсть из армированного титана.

Отшатнувшись, Аво поднял взгляд и обнаружил, что смотрит в восемь горящих глаз. Каждый имплант был разного стиля и цвета, и все они крепились к одному и тому же оскаленному лицу. Вектор столкновения Физ-сим вспыхнул красным на мгновение позже. Аво нахмурился и отключил фантазм мыслью.

За его спиной двери лифта закрылись.

Ему не нужно было смотреть дважды, чтобы понять, кто перед ним. Она была скаартианкой. Её рост в восемь с половиной футов говорил об этом так же ясно, как сияние звезд. Пять меток скальда были вырезаны на её обнаженных, бугрящихся мышцами руках – переплетенные кольца сложных ритуальных шрамов, доходивших до самой шеи. Каждый виток ткани должен был символизировать еще одно прожитое десятилетие. У неё было по пять на каждой руке. Восемь ног промышленного класса из сегментированного титана выпускали пар в воздух, каждая толщиной с бедро Аво. Они извивались и дергались за её спиной, привинченные к хребту; гидравлика свистела, концы были зазубренными и пронзительными.

Рантула. Как тарантул. Ох уж эти хромированные с их милыми уловками.

Единственная кожа, украшавшая её лицо, была тонко наклеена на щеки и лоб. Из единственной узловатой косы, свисавшей с изуродованного огнем скальпа, торчали кости пальцев существ, которых она, вероятно, убила – они служили ей шпильками и сувенирами.

Она презрительно взглянула на Аво, не впечатленная. — Надеялась, он достал кого-то покрупнее. Вроде тех ню-псов, Нефритовых Мастифов Без-Дракона. — Она наклонилась, и её гнилостное дыхание, вероятно, пахло почти так же, как его собственное. — Они уж точно покрепче твоего брата будут.

Она снова фыркнула и сплюнула густой комок мокроты мимо него; мокрая жижа соскользнула по дверям лифта.

Аво вздохнул. Одна выдающаяся личность за другой.

— Пошли, Лунная Кровь, — сказала она, увлекая его за собой. — Нельзя позволить тебе опоздать на представление.

http://tl.rulate.ru/book/198521/22032245