Готовый перевод Godclads / Богооблачённые: Глава 10.

«Правильная степень сломанности»

Импланты не делают регуляром. Оружие не делает регуляром. Даже подготовка не делает регуляром.

Регуляров куют через травму. Через опыт. Через стойкость. Ту самую стойкость, которую не воспроизвести никаким ког-кондиционированием. Готовность адаптироваться к любым физическим изменениям, налагаемым на их тела, и способность выдерживать обширные нейромодификации.

Сквозь эти испытания и невзгоды сырая сталь может быть выкована в настоящее оружие.

Назвать их молотами – слишком грубо. Назвать их скальпелями – значит преуменьшить их разрушительную мощь. Назвать их солдатами – предать чистоту их служения.

Так что, если думаешь, что у тебя есть всё, чтобы стать воплощённой войной, направь сюда свой поток, и твои данные будут переданы в ближайший рекрутинговый центр Хайфлейма…

— РЕКЛАМА ХАЙФЛЕЙМА В ПУСТОШИ, «ТАК ТЫ ХОЧЕШЬ СТАТЬ РЕГУЛЯРОМ.»

Его спаситель приближалась с осторожностью, с какой ступают на минное поле. Сращивая позвонки заново с помощью собственных клеток, он ждал, пока по телу разольётся покалывание и вернёт подвижность конечностям. Он едва помнил, как Слоттермен сломал его. Ещё меньше – как пил эхо охотника.

ЗАЖИГАНИЕ ТАУМИЧЕСКОГО ЦИКЛА: 8 ТАУМ/с.

Едва в футе от него, исполинский охотник лежал неподвижно, содержимое его полумеханизированного мозга растеклось по изрытому войной полу. На этот раз Аво не получил призрака. Да и нечего было забирать – сознание охотника оказалось слишком разорвано самодельной призрачной бомбой.

Перенести взрывчатку, слепленную из сырой травмы, – трюк отчаяния. Не сработал бы даже против заурядных защит памяти. Но вот что касается защит: без Метаразума они больше походят на клетку. Подключённые напрямую к базовому сознанию, они разрывают психику и вливают защитные воспоминания в тебя же. Шизофрения – частый побочный эффект. Как и тревожность.

У дешёвых продуктов всегда есть скрытая цена.

+Блядь,+ прорычала Крошка Злюка, её голос прорезал комнату. +Я знала! Я знала, что ты с этим гребанным регуляром! Ты везучая полукровка, гуляныш. Везучий, везучий маленький дерьмец. Подослала к Слоттермену хороших импов – прикончить тебя. Хорошие импы теперь потеряны. О, но это не конец. Даже близко. Скоро увидимся, гуляныш. Ты и она, обе.+

Общественный канал оборвался тишиной, когда присутствие Крошки Злюки угасло. Вместо него Аво ощутил растущее напряжение. Это был второй раз, когда ведущая этого маленького кошмара упомянула регуляра. Впившись взглядом в частотный клинок, приближавшийся к нему, он вдруг задумался, не предстоит ли ему очередная прогулка по улице Воскрешения.

Если сейчас он имел дело с регуляром, то его жизнь практически висела на волоске. Сказать, что регуляр не жалует гулей, – всё равно что сказать, что истребитель недолюбливает аратнидные нашествия.

Тени заскользили по полу. Аво поднял взгляд, на миг отвлёкшись от потенциального убийцы. Отец с сыном выбрались из укрытия, их тела застыли в липком поту, сердцебиения замедлялись.

Регуляр двинулась – и в одно мгновение оказалась перед Эссусом и его мальчишкой. Словно они были в одном месте, а затем в другом. Порыв ветра окатил Аво. Регуляр двигалась быстрее, чем он мог воспринять. По крайней мере, у неё был имплант «Акселеро Фрейм-флекс».

Даже Вискелес не двигалась так быстро.

Мальчишка что-то прочирикал регуляру. Та не ответила. Вместо этого послышался шорох – она переместилась и встала над Аво. У регуляра были пересажены беговые лезвия с маг-ускорителями вместо обычных ног. Это объясняло, как она так быстро двигалась. Края её «ступней» были окаймлены кровавым месивом и поблёскивали раскалённым жаром.

Она перевернула его пинком, не заботясь о том, как обжигают его её клинки-ноги. Аво не слишком возражал. Не до того, когда он и так шипел от агонии, пульсирующей в спине.

Глаза уставились в потолок, лицо регуляра оставалось скрытым в сиянии, настолько окутанным светом, что она возвышалась громадной тенью. Её голоплащ струил серые водопады вокруг торса, маскируя физические очертания.

Медленно, держа клинок наготове, она наклонилась.

На свет появилось грубоватое женское лицо. Её волосы были стянуты в толстую тугую косу, исчезавшую за правым плечом. Лицо – жёсткое, острые скулы в паре с квадратной челюстью. Рваные шрамы от когтей, спускавшиеся к глазам, – вероятно, скорее заявление, чем травма: не нужно много усилий, чтобы убрать шрамы с тканей. Аво знал эти шрамы. Их оставляют когти гуля. Добытые в ближнем бою, глубоко в Подпутях. Там же, где и это место. Где-то далеко от артиллерии и воздушной поддержки, там, где война сжимается до отчаянной резни.

Что-то в ней подсказывало ему, что отсутствие поддержки её не слишком волнует. Это читалось в её глазах – отсутствие мягкости или тревоги, ни страха, только сосредоточенность.

Голожетоны, свисавшие с её шеи, колыхались сквозь пелену плаща. Их рисунок увлёк его в объятия памяти, на миг вырвав из хватки боли. На них было изображено многоглазое создание с восемнадцатью пылающими крыльями. Эмблема Хайфлейма. Значит, определённо регуляр.

И всё же, что делала официальный оператор Гильдии в Горниле? Частота её сердцебиения прервала этот вопрос. Один удар – и тишина. Проходили секунды, а оно молчало.

Каждый мускул в его теле наполнился тревогой. Не слышать сердцебиение человека было неестественно. Это заставляло их казаться чем-то иным, нежели добыча.

Разумеется, у неё была усиленная кровеносная система. Возможно, даже респироциты в крови вместо простого усиленного насоса. Может, целый нанопакет. Что бы там ни улучшало её системы, это было куда совершеннее дешёвого хрома, столь распространённого среди отбросов в Норах. Как ни странно, её Метаразум выглядел простым одноободным ореолом по сравнению с его собственным. На нём вращались спиралевидные пересекающиеся защиты, переключавшие воспоминания между слоями.

Аво нахмурился. Он знал эту конструкцию. Гильдия Ори-Таум. Класс Оруборо. Требует двадцать призраков для базовой работы. Наверняка пожирает девяносто процентов её ког-ёмкости.

Это сказало ему две вещи. Первая: она точно не некрохакер. Вторая: её отношения с Хайфлеймом должны быть особенными. Ори-Таум – соперничающая гильдия, противостоящая их амбициям. Он почему-то не мог представить, чтобы эти две стороны смешивали продукты, даже из прагматизма.

Пока он изучал её, он заметил, что и она изучает его. Выражение её лица было холодным и пустым. Её расплавленно-золотые глаза взирали на него с непостижимой интенсивностью. Холодная война молчания затягивалась. Никто не хотел уступать.

С её точки зрения, что можно сказать монстру, который пожирает невинных во имя младших магистров? С его – какие слова у него для старой убийцы, чьи эскадроны истребления вырезали миллиард его сородичей как мелкий фон для великой войны? Что между ними можно сказать старому врагу, который, без сомнения, потерял союзников и родичей от руки другого во время Восстания?

Немного, вот ответ.

Аво всё ещё помнил сны, которые он контрабандой вывез у бывших регуляров в Пустоши, – полотна их полуночного бреда, рисующие визжащие орды гулей, кидающихся в зоны поражения, удерживаемые дронами, артиллерией, големами и солдатами; вспышки когтей, разбивающихся об усиленных солдат в нанобоевых скафандрах.

Гули были созданы как расходный материал.

Регуляры были созданы быть куда большим, чем просто солдатами.

Они не были равны. Даже отдалённо.

«Почему ты ещё не пристрелила меня?» – вот что Аво хотел спросить у регуляра. Но для этого нужно больше чувств, чем у него было.

— Мертв? — Вместо этого спросил Аво, скользнув взглядом по изуродованному трупу Слоттермена.

Выражение её лица не изменилось. Всё это время её глаза ни разу не моргнули. — Ты уже знаешь.

Да, он знал. Нет сердцебиения. Нет дыхания. Последние потеки мыслевещества в процессе растворения. Назад дороги нет.

Он ждал, что она вонзит клинок ему в череп. Вернёт его в объятия смерти. Вместо этого она застыла, погружённая в мысли и нерешительность.

— Клинок, — сказал Аво. — Мой. Хочу вернуть.

Её губа дёрнулась. По лицу промелькнуло недоверчивое выражение.

Если бы только их бывшие хозяева могли видеть их сейчас.

Игнорируя его, она оставалась неестественно неподвижной, почти как статуя, а не живой человек. Единственное, что выдавало пугающую скорость её реакций, – это глаза. Они скользили по его телу за микросекунды, их слабое свечение указывало на то, что они целиком искусственные.

Пекло. Даже её кожа не была нормальной, раз не оставляла запаха.

Она была ходячим отсутствием в комнате. Ни вкуса. Ни страха. Ни запаха. Ничего, что указывало бы на добычу. Зверь внутри ненавидел это. Аво ненавидел, но находил и долю забавы. Как же это увлекательно – иметь дело с тем, кто выпадает за рамки твоего биологического предназначения.

Она повернулась, её движения невероятно точны, выверены. Она развернула правую половину лица к мальчику и его отцу, продолжая держать Аво на периферии.

— Гуль спас вас, — сказала она, хрипотца в её голосе напоминала остатки многолетних криков. Отец кивнул, глаза широко раскрыты. Он бросил на Аво ухмылку. Аво уставился в потолок, делая вид, что не знает мужчину. Он бы продолжал это делать, даже если бы не был парализован. — Скажи мне, кровник, ты что, мочишь мне в спину и называешь это дождём?

Улыбка сползла с лица отца. — Я…

Её голова резко вернулась к Аво. Двигалась она почти по-змеиному. Одно место – и другое. Без плавности перемещений. — У тебя есть имя? — Спросила она, переходя на безупречный высокий нолотик. — Или всё ещё мастер и номер? Она говорила на этом языке так же чисто и плавно, как любой младший магистр.

Аво фыркнул. Военная элита, как же. Хайфлейм вложил немалые средства в одну личность.

На ум Аво хлынул поток воспоминаний, утопив разум в насилии. Он помнил регуляров. Помнил, как они вычищали его братьев, посылая отряды из шести или менее человек, чтобы зачистить целые мегаблоки. Помнил, как их пушки разрывали его сородичей, никогда не промахиваясь, каждое попадание – калечащее, убивающее. Больше всего он помнил безнадёжность, когда приходилось сражаться с ними.

Мастер и номер. Он был номером сорок четыре. Сорок четвёртым, вылупившимся из биогнезда. Что касается младшего магистра, которому он принадлежал… Уолтон забрал те воспоминания. Сказал, что они не нужны, только цепи.

Между ними вновь пролетел миг. — Нет, — ответил Аво, заговорив на Стандарте. Она не выглядела так, будто собирается убивать. Он всё равно этого ждал. Может, часть его даже хотела этого. Было бы поэтично. — У меня есть имя. Аво.

Она просто смотрела. — Почему ты не съел мальчика? Отца. Ты спас их. Всё ещё говорила на высоком нолотике. Неужели хотела, чтобы он заговорил на языке своего рождения? Он не станет. Он отвергал его. Так же, как отвергал культуру, что породила его.

— Диета, — ответил Аво. — Не ем тех, кто не даёт повода. Не ем безвыборных. Она выглядела так, будто не поверила. Не важно. Это была правда. — Зачем щадить меня?

Её губа дёрнулась, в глазах мелькнуло веселье. Она снова перешла на Стандарт. — Не забегай вперёд, кровник. Я тебя ещё не пощадила. Просто никогда не встречала гуля, который не был бы нудистом. Её взгляд скользнул вниз, к его животу. — У тебя крестец раздроблен, среди прочего. Связки в беспорядке. Почки выглядят как паста. А вот мозг в порядке. Сколько времени тебе понадобится, чтобы зажить?

Аво хмыкнул. — Три дня. Если рискну опухолями.

Регуляр пощёлкала языком по зубам. — Нет у меня столько времени. Либо ты на ногах, либо труп. Она снова изучила его и наклонила частотный клинок. Если бы она захотела разрезать, он бы даже смерти не увидел. — Бой в тебе ещё остался?

Аво оскалил клыки. — Гуль.

Она кивнула. Её Метаразум закрутился. За её глазами разгоралась битва. Перед ней лежали два выбора. Она могла зарубить его и двинуться дальше. Это было проще. Другой, более странный выбор, вероятно, вёл к его выживанию.

— Некрохакер, — добавил Аво. — Могу взламывать сознания. Взламывал одно. Пока ты не украла мою добычу.

Она метнула взгляд на Слоттермена и склонила голову. — Так вот почему он дёргался. Она нахмурилась. — К слову, как, чёрт возьми, такой, как ты, стал некрохакером?

Такой, как он. Аво осклабился. — Съел нужные мозги.

Он знал, что не стоит её злить, но не мог сдержаться. Он был хорош в своём ремесле. Уолтон позаботился об этом. Не каждый может имплантировать или вырезать все свои недостатки, как гильдейка.

Её губы сжались, радужки засветились. Она снова сканировала его травмы. На её лицо легло задумчивое выражение. — Да. Ты как раз подходящая степень сломанности для этого дела.

Он не понял, что она имела в виду. Наверное, чтобы стать регуляром, нужен определённый склад личности, такой, у которого не все базовые мысли выстроены по порядку. Что бы она ни думала, он предпочтёт это смерти.

Из-за скрывающей пелены её голоплаща появился одноразовый инъектор. Кончик иглы чистым блеском сверкнул в свете, но внимание Аво привлёк крошечный зародыш псового, плававший в протоамниотической капсуле.

— Что это? — Спросил Аво.

— Раненая гончая, — ответил регуляр. — Будет больно.

История его жизни. Аво хотел пожать плечами. Он ограничился рыком, когда она вонзила иглу сквозь брюшную стенку и впила её в раздробленные фрагменты его частично сросшегося позвоночника. Его кровь на рефлексех вцепилась в чужеродную иглу, пытаясь разобрать её. Недостаточно быстро. Она надавила на поршень. Собачий зародыш проскользнул в расщелину его раны.

Позади неё отца затошнило. Глаза сына расширились.

Внутри Аво почувствовал, как нечто буквально откусывает кусок от его травм. Оно питалось от него, слизывая осколки позвоночника, заменяя повреждения восстанавливающим исцелением. По телу разбежались щипки, пока мелкие порезы и ушибы постепенно исчезали. Что-то зашевелилось под его плотью. Аво вздрогнул. Дёрнулся. Морда рычащей собаки протолкнулась сквозь стенки его желудка, кожа натянулась, когда существо начало плавать в его биомассе, словно выбираясь из поверхностного натяжения пруда.

Когда раненая гончая отделилась от цепких сухожилий Аво, будто он был вратами из водянистой плоти, по телу разлилось чувство эйфории. Предыдущая агония была поглощена из его тела и заменена целостностью. Он снова ощутил руки и ноги.

Встряхнув красной, рваной шерстью, гончая вырвалась из Аво, громко дыша. Аво вгляделся в её облик и понял, что она состоит из его ран; живое, искалеченное подобие, сотканное из его повреждений. Столбики сломанных позвонков и осколки костей вихрились по её шкуре, словно созвездия. Мелкие раны тоже вращались в её кильватере.

Она была добрых семи футов в холке и столько же в длину. Она щипала воздух и с наклоном головы разглядывала Аво. Он почувствовал слабую связь с ней, как будто всё ещё ощущал свои травмы, гнездящиеся внутри её тела, и в его Метаразуме возник ментальный поводок, соединяющий гончую с ним. Прямо сейчас он чувствовал её единственное желание: нетерпеливо ждать, когда он велит ей «апорт».

После этого она нырнёт в плоть другого и переложит долг его ран в новое вместилище.

Она села рядом с Аво. Застыв у входа в технический коридор, отец с мальчиком просто смотрели, восторг и ужас смешались на их лицах, пытаясь постичь, как собака появилась на свет.

Жизнь за стенами Нью-Валтуна, вероятно, сделала аномалии из Прорывов и Падших Небес привычным делом для этих двоих. Но всё же истинная тауматургия оставалась извращённым зрелищем для глаз простых смертных.

Регуляр протянула Аво руку. Пальцы оставались плотью. Мозолистые и натуральные, по крайней мере, на вид. Гончая зарычала на неё, придвинувшись к Аво. Он послал ей мысль и приказал сидеть. Она жалобно заскулила. Губа Драус дёрнулась. — Псина не будет достаточно быстрой. Я снесу тебе голову, прежде чем ты успеешь её натравить.

Она не лгала. Она убила Слоттермена быстрее, чем он мог воспринять. Имплант рефлексов альфа-класса способен на такое – сделать тебя в десять раз быстрее пустышки. Но это означало, что она всё ещё в четыре раза быстрее него. Он сомневался, что собака даже коснётся её, если он спустит поводок. Его лучшим преимуществом против неё оставалось мастерство некротеургии, но ему нужна была более специализированная фантоматика, чтобы справиться с её защитами. Протащить самодельную бомбу в её сознание через коммуникативную связь не получится.

Молча Аво взял её за руку. Зверь внутри представил, как проводит когтем по её горлу, вскрывая артерии, и проскальзывает языком в расселину хлынувшей крови. Его рациональный ум понимал: последнее, что он увидит, – это его собственное поднимающееся тело, когда голова упадёт с плеч.

Перепачканная его противоборствующими желаниями, его раненая гончая зарычала. Аво подавил позывы и сверкнул глазами на пса. Та жалобно заскулила и замолчала.

Небрежным рывком она поставила его на ноги, словно он ничего не весил. Он поднялся, оказавшись на фут выше, но её телосложение было куда плотнее. Одни только её предплечья были толстыми от усиленной мускулатуры. В отличие от скользких угреобразных органов внутри него, её мышцы напоминали тугие тетивы. Сквозь кожу он смутно улавливал запах углеродных нановолокон.

Она крепко сжала его руку. — Драус.

— Что?

— Моё имя. Ты идёшь головным. Держись впереди меня. Не отставай. Не выкидывай фокусов. Будешь идти ровно и прямо – может, я тебя и не прикончу. Она засунула его бывший частотный клинок под покров плаща. Затем снова протянула руку, предлагая ему пистолет с изогнутым стволом. На нём тянулся слой линз вдоль центра ствола, впаянных в решётку из дешёвого пластика. Авто-лазер какого-то типа, на его лучший вкус. — Даже не пытайся наставить на меня. Мощи не хватит. А тебе – скорости.

Аво нахмурился. Странно, что она отдаёт ему пистолет. Он был сделан под её руку, поэтому он едва мог обхватить его пальцами. В хватке ощущался неудобным, словно ему не хватало веса.

— Никогда не стрелял из пистолета, — сказал Аво. — Близорукий. Гуль.

Она пожала плечами. — Он стреляет сам. Система умного прицела. Подключи своих призраков, наведись туда, куда они укажут, и жми на спуск. Не дёргай.

— С клинком лучше, — сказал он. — Почему не вернуть мой клинок? Ты стреляешь.

Она фыркнула. — Функционально ты медлителен. Скорее всего, снова его уронишь. Сейчас ты не можешь отобрать его у меня.

Все веские доводы.

Аво принял пистолет. Детали оружия связались с его Фантомом Одёржимого.

Авто-лазерный пистолет «Осколок зеркала-0227.»

В мысленном взоре возник счётчик боезапаса. Осталось двадцать зарядов. Текущий режим – очередь. Хлорофузионные ячейки всё ещё работают, генерируя один заряд каждые пять секунд. Полезно.

Очередная хмурость исказила её лицо. — Ты так и не сказал, как стал некро. Откуда у тебя этот Мета.

— Не знаю, — сказал Аво, наполовину солгав. Ей не нужно было знать об Уолтоне, да и сам он недостаточно знал о Метаразуме.

— Настоящий ящик загадок, да?

Для неё и для него самого. Он понятия не имел, как оказался в Зеве.

Её глаза потемнели, больше не сканируя окружение. Она жестом велела ему двигаться по проходу, откуда пришла, мимо того места, где жались отец с мальчиком. Аво пожал плечами и согласился. Лучше, чем одному противостоять всем охотникам.

Он прошёл мимо отца и сына, отметив их беспокойные выражения. Они тоже не знали, что думать о регуляре. Наверное, мало знали о Восстании. Когда они оказались у него за спиной, он почувствовал, как его раненая гончая оттеснила их, рыча. Отец и сын подчинились. Смутно он всё ещё ощущал пса в своих утраченных травмах, словно тот был привязан к его ранам. Ощущение странное, но всё лучше, чем быть калекой.

— Направление? — Спросил Аво.

— Выбраться отсюда. Идём к старой станции доставки трупов, которая соединяется с одним из блоков. Надо подняться на полторы мили вверх, прежде чем мы обойдём игру и попадём в Норы. Либо перебьём остальных охотников. Регуляр метнула взгляд на отца и сына. — Ну, мы, может, и смогли бы. Но это подвергнет их риску.

Аво попытался скрыть слюноотделение. Часть его понимала, что это неразумно. С одним ему повезло, а едва не прикончил другой. Это была бы его смерть, не примени он хитрость со своим Мета. Всё равно бы погиб, если бы Драус не вмешалась, а Слоттермен продержал бы сознание ещё секунду.

И всё же он не мог отрицать, что хочет этого. Он не питался живой добычей годы. Он скучал по острому ощущению. Скучал по вкусу.

Он заметил, что его ког-фид истошно вопит. Снова почти переполнен. Он вздохнул. Изгнать тех призраков было необходимостью, но оставило его с меньшими ресурсами. Он отключил Призрачную связь и отправил своё сознание вперёд в виде Спектра. Это должно было предотвратить засаду в радиусе пятидесяти футов.

Он мельком оглянулся на Драус – её мыслевещество сгустилось бледным узелком в центре её вращающихся защит. Никакой другой фантоматики. Активной разведки с её стороны – ноль. Она больше полагалась на достижение результатов в материальном мире. Он предположил, что её защит достаточно, но ожидал чего-то более надёжного. Будь у него его исходная фантоматика, он бы точно их пробил.

— Спектр? — Спросила она.

Он хмыкнул в знак подтверждения.

— Сколько.

— Один. Есть место только для пятнадцати призраков.

Двадцать два. Но то, чего она не знала, играло ему на руку.

— Один – хорошо. Просто держи его впереди и вокруг, но не на мне. Учуешь запах или услышишь звук – я попрошу тебя издать тот боевой визг, который твои сородичи использовали во время войны. Помнишь какой?

Он метнул на неё взгляд. Ещё одно неловкое молчание. Он ненавидел, насколько лучше она выдерживала их. Он знал, какой звук она хочет. Он никогда не покидал его. Иногда он приходил к нему, когда он прокручивал свои кошмары. Наблюдать, как твоих братьев вырезают огнём и металлом, имеет свойство запечатлевать воспоминания очень глубоко.

— Да.

— Хорошо. Продолжай идти по техкоридору. Где-то впереди повернём налево и прорежем этот сумасшедший дом.

Аво покорился. В конце концов, что можно сказать старому врагу, ставшему попутчиком по нужде в этой игре смерти?

http://tl.rulate.ru/book/198521/22030885