Готовый перевод My Thoughts Leaked, and My Five Sisters Are Acting Strange / Мои сестры слышат мои мысли?!: Глава 12: У меня нет совести

***

Когда троица вышла из кабинета, бушевавшие внутри эмоции уже успели немного утихнуть.

В столовой их ждали Шэнь Хунъюань и остальные дочери. Стол ломился от изысканных блюд, но атмосфера в комнате оставалась гнетущей. Шэнь Чжижань, которая больше всех не выносила подобную тишину, тут же схватила общие палочки и положила в тарелку Шэнь Мосюаня огромный кусок его любимых свиных ребрышек в кисло-сладком соусе.

— Ешь давай, а то всё остынет! — нарочито грубо прикрикнула она. — Мелкий, ты что, опять похудел? Совсем кожа да кости остались. Налегай на еду!

В тарелке юноши мгновенно выросла целая гора. Шэнь Мосюань посмотрел на ребрышки, затем перевел взгляд на лицо третьей сестры — она явно беспокоилась о нем, хоть и старалась казаться суровой. От этого зрелища мрак, поселившийся в его душе из-за появления Цинь Ли, начал понемногу рассеиваться.

«Третья сестра всё та же. Даже заботится о людях в своей неподражаемой, колючей манере».

«Но если я столько съем... а вдруг растолстею?»

«Я же с таким трудом сбрасывал вес...»

Он откусил кусочек, и его глаза довольно сощурились.

— Спасибо, сестра. Очень вкусно.

Шэнь Чжижань гордо вскинула подбородок:

— Еще бы! То, что я выбрала, просто не может быть невкусным.

Шэнь Чживэй тихим, мягким голосом добавила, подкладывая брату порцию тушеных овощей:

— Сюань-эр, нужно соблюдать баланс. Не ешь одно мясо, овощи тоже полезны.

Шэнь Чжицин, самая младшая, решила не отставать от старших. Она неуклюже зачерпнула ложкой тефтелю и попыталась донести её до тарелки брата, едва не уронив на скатерть. Шэнь Мосюань вовремя подставил свою миску, подхватил угощение и тут же отправил его в рот.

— Спасибо, пятая сестра, очень вкусная тефтелька, — улыбнулся он и ласково потрепал девочку по волосам.

Шэнь Хунъюань, наблюдая за тем, как оживает обстановка за столом и как искренне улыбается Мосюань, наконец почувствовал, что натянутая струна внутри него немного ослабла. Он откашлялся и произнес:

— Давайте ужинать. Всё, что произошло сегодня... на этом закончим. Насчет Цинь Ли... я распоряжусь, чтобы за ним присмотрели, и приглашу психолога для реабилитации. Что же касается будущего... — он сделал паузу, обводя серьезным взглядом жену и детей. — Раз уж мы одна семья, нам придется найти способ сосуществовать. Но при одном условии: он не должен причинять вред никому в этом доме.

Эти слова прозвучали спокойно, но в них чувствовалась непреклонная решимость главы семьи. Су Ваньцы кивнула, остальные дочери тоже выразили согласие. Шэнь Мосюань молча продолжал трапезу, внимательно наблюдая за реакцией родных.

В ушах присутствующих снова зазвучал его внутренний голос.

«Отец всё такой же решительный. Но неужели он думает, что какой-то психолог поможет этому безумцу?»

«Ему всё еще дают шанс... Неужели непонятно? Он сейчас ненавидит всех Шэней до глубины души. Как он может не навредить семье?»

«Если мне не изменяет память, каждый раз, когда его козни раскрывались, он мастерски падал на колени и начинал каяться. На этот раз... думаю, совсем скоро он вырвется из комнаты и прибежит сюда завывать».

«Эх... Мои глупые родители и сестры. Стоит им увидеть его слезы, как они тут же раскиснут. Еще и меня начнут уговаривать проявить великодушие... Просто тошно».

Члены семьи невольно переглянулись. «Неужели мы действительно настолько предсказуемы и глупы?» — читалось в их глазах.

Едва мысли Мосюаня затихли, как наверху действительно поднялся шум. Следом раздался резкий, неприятный голос Цинь Ли:

— Пустите меня! Я хочу видеть родителей!

«О-о, легкое поминание — и вот оно, явление! Извинения подоспели!»

Рука Су Ваньцы дрогнула, и зелень, которую она держала палочками, упала обратно в тарелку. Шэнь Хунъюань мгновенно нахмурился, на его лице отразилось явное недовольство. Сестры тоже замерли, глядя в сторону лестницы. Шэнь Мосюань оставался внешне совершенно спокоен, хотя в душе ему хотелось расхохотаться.

«Смотрите, началось! Отступление ради нападения — сначала прикинуться слабым и несчастным, чтобы вызвать жалость. Старый как мир трюк».

При этом на лице самого юноши отразилось умеренное беспокойство. Он посмотрел на родителей:

— Папа, мама...

Шэнь Хунъюань с мрачным видом подал знак дворецкому Фу, стоявшему неподалеку. Тот всё понял без слов и поспешил наверх.

Шум на втором этаже только усилился. Слышались рыдания и хриплые крики Цинь Ли:

— Я хочу видеть их! Я осознал свою ошибку! Я просто помутился рассудком от страха! Папа! Мама! Сестры! Умоляю, простите меня! Позвольте мне только взглянуть на вас!

Голос, полный притворного «раскаяния» и «отчаяния», был настолько пронзительным, что легко преодолевал закрытые двери и отчетливо доносился до каждого в столовой. Глаза Су Ваньцы снова увлажнились. Она нервно сцепила пальцы — в её душе бушевала буря. Это был её плоть и кровь, её ребенок, который восемнадцать лет скитался на стороне и перенес столько лишений. Теперь, слыша его мольбы, она как мать не могла оставаться равнодушной.

Шэнь Чжии осторожно накрыла ладонь матери своей и прошептала:

— Мам, не волнуйся так. Давай сначала посмотрим, что он скажет.

Шэнь Чжижань лишь фыркнула, не скрывая презрения:

— Только что кидался на всех как бешеный, а теперь как быстро переобулся.

Шэнь Чживэй и Шэнь Чжицин опустили головы, стараясь игнорировать происходящее. Лицо Шэнь Хунъюаня оставалось каменным. Подобное поведение Цинь Ли было явным давлением на их чувства.

Вскоре спустился дворецкий Фу, а следом за ним двое слуг вели упирающегося, взлохмаченного Цинь Ли с покрасневшими от слез глазами. Его заставили сменить ту нелепую старую одежду на простую домашнюю, но она была ему явно велика, отчего он выглядел еще более тощим и жалким.

Завидев родных за столом, он вырвался из рук слуг. Заметив заплаканные глаза матери, Цинь Ли на мгновение замер, а затем на глазах у всех совершил эффектный «скользящий» поклон, рухнув на колени.

Он подполз к Су Ваньцы и мертвой хваткой вцепился в её ноги. Слезы потекли по его щекам ручьем, голос дрожал и срывался:

— Мама... прости меня, я правда всё осознал... Я просто очень испугался, я не хотел, чтобы так вышло... Я потерял голову от страха, что вы меня прогоните...

— Папа, мама! Умоляю, не бросайте меня! У меня ведь никого, совсем никого в этом мире нет, кроме вас! Я знаю, что я не такой, как Шэнь Мосюань, я не такой талантливый и не такой послушный, но ведь я ваш родной сын! Пожалуйста, дайте мне хотя бы один шанс! Я исправлюсь, я буду делать всё, что скажете!

Он рыдал навзрыд, и каждое его слово, полное показной боли, вонзалось ножом в сердце матери. Чувство вины и зов крови едва не заставили Су Ваньцы вскочить и обнять его.

Шэнь Хунъюань по-прежнему хранил тяжелое молчание, глядя на стоящего на коленях парня. Цинь Ли, не дождавшись мгновенного прощения от родителей, решил сменить тактику. Он поднял заплаканное лицо и с бесконечной мольбой посмотрел на Шэнь Мосюаня.

— Мосюань... нет, молодой господин Шэнь, прости меня, я не имел права так говорить о тебе. Я... я просто безумно тебе завидовал. У тебя есть всё: любовь, дом, достоинство... а у меня никогда ничего не было. Прости, пожалуйста, умоляю. Можешь ли ты... не мог бы ты попросить за меня? Чтобы папа и мама не выставляли меня на улицу?

Он опустился в своем унижении так низко, как только мог, мастерски переводя стрелки на Мосюаня. Если тот промолчит — покажется всем холодным и жестоким. Если согласится — будет выглядеть лицемерным слабаком.

В столовой воцарилась звенящая тишина. Все взгляды невольно обратились к Шэнь Мосюаню.

Юноша лишь внутренне усмехнулся.

«Началось. Классический моральный шантаж, попытка втянуть меня в свои грязные игры и заодно выставить себя несчастной жертвой на моем фоне. Актерская игра на высоте, вот только... ты выбрал не ту цель».

«Потому что... у меня нет совести!»

http://tl.rulate.ru/book/194550/21396847