Готовый перевод My Thoughts Leaked, and My Five Sisters Are Acting Strange / Мои сестры слышат мои мысли?!: Глава 9: Пропал я, мастерства «чайного искусства» не хватает!

— Я... я...

Цинь Ли, застигнутый врасплох вопросом Шэнь Мосюаня, окончательно лишился дара речи. Его лицо то заливалось краской, то становилось мертвенно-бледным. Тщательно отрепетированная гримаса отчаяния поплыла, не выдержав напора реальности, и теперь на его физиономии читалось лишь унижение разоблаченного лжеца вперемешку с глухой яростью.

Он порывался убрать ногу с подоконника, но понимал: под пристальными взглядами всей семьи это движение будет равносильно чистосердечному признанию в притворстве. Он хотел продолжать игру, но как играть дальше, когда сценарий рассыпался в прах?

Цинь Ли замер в нелепой позе, зажатый между молотом и наковальней, не в силах ни слезть, ни прыгнуть.

[Ой, что, заклинило? Сценарий дома забыл или режиссер скомандовал «снято»?]

Голос в голове Шэнь Мосюаня прозвучал снова, на этот раз с отчетливыми нотками неприкрытой издевки.

[Может, подсказать пару реплик? Как насчет классики: «Никто из вас меня не любит, зачем мне тогда вообще жить?» Или вот: «Раз в этом доме мне нет места, лучше уж я умру, и дело с концом»?]

[Старая добрая классика никогда не выходит из моды.]

Цинь Ли затравленно обвел взглядом присутствующих. Когда его глаза встретились с невозмутимым взором Шэнь Мосюаня, в них промелькнул лихорадочный блеск — в голове манипулятора созрел новый план.

[О-хо, судя по выражению лица, сейчас в ход пойдет тяжелая артиллерия — образ «зеленого чая»?]

[Дай-ка припомню... Сначала нужно признать вину, а потом невзначай ввернуть, что «мне не следовало возвращаться» или «я просто на мгновение потерял рассудок»... Хм, а что там дальше по списку?]

[Эх, пропал я, мастерства «чайного искусства» совсем не хватает! Надо будет на досуге изучить теорию, посмотреть, как правильно прикидываться невинной овечкой.]

Тем временем на подоконнике Цинь Ли внезапно «сломался». Он закрыл лицо ладонями, его плечи мелко задрожали в приступе судорожных, полных боли рыданий.

— Простите... простите меня... я знаю, что виноват... — всхлипывал он, глотая слова. — Я не должен был так всех пугать... Просто... просто на мгновение рассудок помутился... Мне было так страшно...

— Страшно потерять вас... Я не хотел умирать на самом деле... Я просто... просто хотел...

Продолжая причитать, он «невольно» ослабил хватку на оконной раме и опустил руки, словно пытаясь вытереть слезы, а заодно демонстрируя всем свою «хрупкость» и «беззащитность».

На одном из его запястий отчетливо виднелось несколько слоев ткани, наспех оторванной от рубашки. На белом материале расплывались жуткие пятна темно-красной «крови».

Служанка в панике кричала, что он собирается прыгнуть, но про вскрытые вены не было ни слова.

При виде «окровавленного» запястья сердце Су Ваньцы болезненно сжалось. Она инстинктивно сделала шаг вперед:

— Ли-эр, твое запястье...

Брови Шэнь Хунъюаня сошлись на переносице, он впился взглядом в пропитанную красным повязку.

Цинь Ли ликовал в душе. Старый как мир прием с «горькой участью» сработал безупречно.

— Все в порядке... Мама, со мной все хорошо... — продолжал он сквозь слезы. — Просто сорвался, случайно порезался... Не больно, правда...

[Ого, уровень-то растет! Даже реквизит подвезли?]

Голос в голове Шэнь Мосюаня снова подал признаки жизни, на этот раз с легким удивлением.

[Жаль только, что реквизиторы сработали топорно. Гнать их надо в шею!]

[Цвет этой «крови»... М-да, похоже на томатный соус, разбавленный водой. Причем воды явно не пожалели. Цвет остался на поверхности ткани, даже не впитался толком.]

[К тому же, если бы он действительно вскрыл вены, даже неглубоко, но до такой степени, что потребовалась повязка, движения кисти были бы скованными. Организм инстинктивно бережет рану.]

[А этот актер только что так бодро цеплялся за раму, а теперь так плавно закрывает лицо руками... Эх, Цинь-актер, детали решают всё, понимаешь? Оскара в этом году тебе точно не видать!]

[Может, поучить его, как правильно прикидываться немощным? Хотя нет, в семье Шэнь кормят неплохо, но не настолько, чтобы я так упахивался ради него.]

Члены семьи Шэнь: «(；一_一) ...»

Томление и тревога, вызванные видом «крови», мгновенно улетучились. На их место пришло отчетливое чувство гнева от осознания того, как нагло и дешево их пытаются обвести вокруг пальца.

Шэнь Чживэй с ледяным спокойствием в глазах сделала шаг вперед. Ее голос прозвучал четко и звонко:

— Цинь Ли, раз уж ты ранен, не дергайся лишний раз. Доктор Ли скоро будет здесь, пусть обработает рану как следует.

Шэнь Чжии тем временем незаметно сменила ракурс камеры телефона, нацелив ее прямо на Цинь Ли.

Шэнь Чжицин широко распахнула глаза и зашептала на ухо Шэнь Чжижань:

— (⊙ˍ⊙) Смотри, у него на руке красное... Неужели правда кровь? Выглядит жутковато...

Шэнь Чжижань плотно сжала губы, не проронив ни слова. Она пристально смотрела то на запястье Цинь Ли, то на невозмутимое лицо Шэнь Мосюаня. Она решила довериться этому странному, но еще ни разу не ошибавшемуся «голосу сердца» своего брата.

Услышав про доктора, Цинь Ли запаниковал. Он резко отдернул руку, пряча ее за спину, и затараторил:

— Не... не нужно, старшая сестра! Правда, не стоит беспокоить доктора Ли. Это всего лишь царапина, я... я сам справлюсь...

— Как это — не нужно? — внезапно вмешался Шэнь Мосюань. В его тоне зазвучали безапелляционные нотки. — Рана на запястье — это не шутки. А если инфекция попадет?

— Доктор Ли — профессионал. Пусть осмотрит тебя, так всем будет спокойнее.

С этими словами он направился прямиком к Цинь Ли, нацепив на лицо маску добродушного участия.

— Давай, братец Цинь Ли, я сначала сам посмотрю. Ты забинтовал как-то неловко, вдруг передавил не там, это только помешает остановке крови.

— Нет! Не подходи! — взвизгнул Цинь Ли, словно ему наступили на хвост. Он так резко отшатнулся, что едва не кувыркнулся с подоконника, в последний момент успев ухватиться за раму.

Он смотрел на приближающегося Шэнь Мосюаня с таким ужасом, будто перед ним был не заботливый брат, а доисторическое чудовище, готовое его сожрать.

Эта бурная реакция лишь подтвердила догадки Шэнь Мосюаня.

Он остановился в двух шагах от подоконника и развел руками с самым невинным видом:

— Я просто хотел помочь. Братец Цинь Ли, почему ты меня так боишься? Я ведь тебя не съем.

Терпение Шэнь Хунъюаня окончательно лопнуло. Он рявкнул:

— Цинь Ли! А ну, протяни руку! Пусть Мосюань посмотрит, или жди доктора Ли!

— Папа! Я... — Лицо Цинь Ли стало белее мела, на лбу выступила холодная испарина.

Он понимал: если сейчас все увидят, что его запястье абсолютно цело, ему конец. Не только самоубийство окажется ложью, но и весь этот спектакль с самопожертвованием обернется против него. Он навсегда потеряет доверие семьи Шэнь и больше не сможет манипулировать их жалостью.

Отчаяние толкнуло его на крайность. Он рывком спрятал «раненую» руку за спину и закричал, срываясь на истерический плач:

— Да не давите вы на меня! Я просто не хочу видеть врачей! Мне плохо на душе, понимаете?! Неужели нельзя просто оставить меня в покое?!

[Опа, подгорело. Как он занервничал-то.]

Голос Шэнь Мосюаня прозвучал вовремя, наполненный азартом наблюдателя.

[Решил пойти вразнос и устроить истерику, чтобы замять дело? Жаль расстраивать, но зрители на этот раз не купят билет на твое представление.]

Шэнь Хунъюань, чье лицо теперь напоминало грозовую тучу, прорычал:

— Протяни руку! Не заставляй меня повторять в третий раз!

— С какой стати?! — выкрикнул Цинь Ли в ответ. — Не буду, и что вы мне сделаете?!

В комнате воцарилась мертвая тишина.

http://tl.rulate.ru/book/194550/21396746