Готовый перевод From Vagrant to Rebel: My Path to Ming Throne / Бродяга, который поднял восстание против Мин: Глава 3

Группа людей, гонимых, вошла через заднюю дверь и оказалась на огромном дворе. Новых «маленьких чиновников» избивали Старший Лю и прочие, выстраивая в ряд. Они стояли, дрожа от холода, скрестив руки, словно скот на рынке, ожидающий, когда его выберут и продадут.

Старший Лю медленно проходил перед толпой, обводя каждого взглядом.

С угрозой в голосе он произнес: — Вы все — беженцы. Вам не нужно говорить, как вы живете, вы сами это знаете. Теперь, войдя в этот Южный двор, мы — одна семья. Не смею обещать вам пиры и деликатесы, но сытно есть и тепло одеваться — это само собой разумеется.

Пройдя немного, он остановился, встав точно перед Ян Чжихэном.

— Однако, я скажу сразу: если кто-то попытается предать нас или работать спустя рукава, не вините меня за жестокость...

Он намеренно остановился перед Ян Чжихэном, и было совершенно ясно, на кого намекают. Все невольно устремили взгляды на Ян Чжихэна.

— Ого, какая у Старшего Лю власть! —

С ароматным ветерком позади Старшего Лю появилась женщина.

Женщине было около тридцати. Она была одета в зелёный ватный прямой халат с широкими рукавами, а на голове красовались различные украшения. Лицо у неё было правильное, но губы немного тонкие, что придавало ей некоторую резкость.

Старший Лю поспешно обернулся и поклонился: — Маленький слуга, приветствует Мама Ван...

— Пожалуйста, будьте свободны, я опоздала, простите, Старший Лю...

Это, должно быть, главная в Южном дворе.

— Ох, сколько народу, Старший Лю, вам пришлось потрудиться, — фальшивый голос Мамы Ван вызывал у Ян Чжихэна крайний дискомфорт.

— Мама, вы слишком любезны, я не смею принимать похвалу. Прошу Маму принять товар...

— Хорошо, хорошо, я посмотрю...

Мама Ван взмахнула платком, и порыв аромата распространился вместе с её движением.

Тут же нашлись добровольные «маленькие чиновники». Они извивались, улыбались во весь рот, стараясь показать себя с лучшей стороны, чтобы Мама Ван их выбрала. Давление необходимости выживать и страх голода лишили людей всякого достоинства.

Внезапно в голове Ян Чжихэна возникла мысль: он немного пожалел, что три дня назад выпил ту миску каши. Зная, что будет сегодня, он лучше бы умер с голоду снаружи, чем быть здесь, как товар, на выбор.

Он стоял крайним справа, а Мама Ван начала осмотр слева.

Женщина осматривала очень тщательно, каждого по очереди. Она иногда брала «маленького чиновника» за подбородок, просила открыть рот, проверяла зубы, наличие неприятного запаха изо рта. Затем просила его покрутиться на месте, присесть и встать — словно выбирали скот на рынке.

Вскоре два «маленьких чиновника» были отбракованы Мамой Ван. Лицо Старшего Лю помрачнело. Он махнул рукой, и двое его подручных выскочили, схватили их и потащили прочь. Те громко рыдали, умоляли Маму Ван оставить их, готовы были делать что угодно, лишь бы не быть выброшенными на улицу голодать.

— Бам! — дверь захлопнулась, и снаружи ещё были слышны плачущие крики.

— О, этот неплох, почему он всё ещё связан? — Ян Чжихэн застыл в недоумении. Когда это Мама Ван подошла к нему?

— Отвечаю Маме, этот человек слишком дикий, маленький слуга боялся, что он оскорбит Маму, поэтому...

Старший Лю сложил руки в поклоне.

— О, сколько ему лет? Как зовут? — Мама Ван с явным удовольствием смотрела на Ян Чжихэна, словно на золотой слиток.

Ян Чжихэн «хмыкнул» и отвернулся.

— О! — Мама Ван рассмеялась.

Она прикрыла рот платком и «хихикнула» с дрожащими плечами: — Ничего, если характер у него упрямый, я больше всего люблю упрямых...

Она протянула руку, взяла Ян Чжихэна за подбородок, сильно сжала, разглядывая его с разных сторон, и с причмокиванием произнесла: — С такой внешностью, разве он не станет звездой?

Ян Чжихэн, хотя и был избит до синяков и выглядел потрепанным, специально был приведён в порядок, чтобы понравиться Маме Ван.

— Какое личико...

Мама Ван отпустила Ян Чжихэна и обошла его кругом.

Подойдя сзади, она внезапно сильно шлёпнула его по ягодице и, смеясь, сказала: — И попа тоже аппетитная, если я научу его, он будет отлично угождать гостям, когда окажется на их ложе...

Старший Лю, подобострастно улыбаясь, поддакнул: — Если Мама Ван приглядела его, можете попробовать первым. Этот парень, должно быть, ещё девственник...

— Да пошли вы...

Ян Чжихэн прожил две жизни, и первый раз его так унизили. Вспылил, как современный человек, и выругался:

— Старший Лю, это вы? Мама Ван, это вы? Да пошли вы все! Лучше убейте меня сейчас же! Однажды я попаду к вам в руки, и вы поверите, что я вырежу всю вашу семью...

Ян Чжихэн, всё ещё со связанными руками, яростно дёргался и матерился, лицо его стало багровым, глаза налились кровью.

Эта вспышка была совершенно неожиданной, она ошеломила и Старшего Лю, и Маму Ван. Они переглянулись, и через некоторое время оба разразились громким смехом.

Он кричал так громко, что в окнах на первом этаже переднего двора были открыты несколько створок, и «маленькие чиновники» высунулись, чтобы поглазеть на представление.

— Какой характер, какое личико! Сегодня я определяю тебя в первый класс. Знаешь, что значит первый класс? Одна серебряная лянь за ночь...

Мама Ван ничуть не рассердилась, она помахала перед лицом Ян Чжихэна указательным пальцем.

— Идите к чёрту, плюю!

Ян Чжихэн сплюнул сгусток мокроты.

Мама Ван вильнула телом, увернулась, и мокрота попала прямо на лицо Старшему Лю, стоявшему позади неё.

— Ах ты, сволочь! Люди!

Старший Лю, попав под мокроту, мгновенно пришёл в ярость и закричал, призывая людей.

— Давай, давай, Старший Лю, я трахну твою мать! Убей меня! Если не убьёшь, ты — ублюдок, которого бьёт...

Ян Чжихэн уже достиг предела своих сил. Эмоциональное возбуждение делало ему ещё хуже. Пустой желудок горел огнём, ноги казались ватными. Он изо всех сил старался удержать тело, перед глазами темнело.

Он кричал и провоцировал, но голос его был прерывистым из-за слабости. Желудок свело судорогой, и его чуть не стошнило. Весь мир завертелся.

Он яростно бранился и провоцировал, в голове была только одна мысль: пусть всё закончится, пусть всё закончится. Если ему придётся продавать себя, чтобы жить, он предпочтёт умереть с достоинством.

Старший Лю всё больше распалялся, он кричал, приказывая «бить до смерти, не разбираясь».

— Подождите...

Мама Ван взмахнула платком и похолодела.

— Старший Лю, — она говорила с ледяным выражением лица.

— Это мой человек. Если ты его убьёшь, ты мне возместишь серебро?

— Этот парень слишком меня оскорбил. Если сегодня его хорошенько не проучить, разве потом младшие не будут ему подражать? Мама, не беспокойтесь, я найду вам ещё десять таких.

В конце концов, снаружи было полно беженцев. Пока есть что поесть, не будет недостатка в людях.

— Чушь! Ты сможешь найти такой товар? — Мама Ван, подперев бока, ругалась.

— Бесстыжий, гнилой ублюдок! Если ты его убьёшь, сначала принеси мне сто ляней серебра! — кричала она, её голос звучал как колокол, становясь всё более неприятным.

Из окон на первом этаже раздался смех, перемежающийся с издевательскими выкриками — «маленькие чиновники» подбадривали.

Старший Лю долго молчал, наконец, не осмелился ничего сказать, опустил голову, и в его глазах промелькнула злоба.

— Мама...

Дверь, ведущая в передний двор, открылась, и кто-то выбежал.

http://tl.rulate.ru/book/193003/20902148