Готовый перевод Northern Liang Heavenly Wolf: War of Gods and Empires / Небесный Волк Северного Лян: Война богов и империй: Глава 4

Глава 18. Пробуждение Дракона

В жаровнях Императорской медицинской академии потрескивал уголь. Чжао Дунь, откинувшись на мягкое ложе, отрешённо смотрел на позолоченные облачные узоры на балдахине.

Браслет из нефрита с узором дракона на его запястье мерцал тусклым светом — это Сюй Фэнъань прошлой ночью собственноручно надел его ему на руку, сказав, что это «успокоит драконью ци».

— Ваше Величество! — матушка Чжоу, преклонив колени перед ложем с чашей лекарства в руках, задрожала голосом. — Вы... вы очнулись?

Чжао Дунь медленно открыл глаза. Его взгляд скользнул по пламени свечей в зале и остановился на лице матушки Чжоу.

Он протянул руку. Когда кончики его пальцев коснулись её тыльной стороны ладони, матушку Чжоу пробила крупная дрожь — это тепло было точь-в-точь таким же, как двадцать лет назад в янчжоуской вышивальной мастерской, когда она помогала ему чинить императорское одеяние.

— Матушка... Чжоу? — голос Чжао Дуня был хриплым. — Сколько... сколько я спал?

— Ваше Величество, — матушка Чжоу изо всех сил сдерживала слёзы, — вы были в беспамятстве семь дней и семь ночей. К счастью... к счастью, принц Сюй спас вас.

— Сюй Фэнъань? — Чжао Дунь приподнял бровь. — Этот мальчишка... опять наворотил дел?

Матушка Чжоу покачала головой:

— Принц Сюй сказал, что это Религия Огня использовала кровавое проклятие против вас.

— Они... они хотят воспользоваться вашей драконьей ци, чтобы возвести на престол нового господина.

Пальцы Чжао Дуня невольно сжались.

Он вспомнил последние образы перед тем, как провалиться в забытье: отсветы пожара в Императорском кабинете, крик наложницы и спину Сюй Фэнъаня, который выносил его сквозь пламя.

— Этот малый... — прошептал он, — умеет действовать жёстко.

— Ваше Величество!

За дверью послышались торопливые шаги. Сюй Фэнъань ворвался в зал, откинув занавес; его чёрный плащ ещё хранил ночную росу.

В руках он держал лакированный деревянный ларец. Крышка была приоткрыта, обнажая переплет «Махаяны Сутры», покрытый золотой краской.

— Ваше Величество очнулось? — Сюй Фэнъань поставил ларец у ложа. — Господин Ли внутри.

Чжао Дунь кивнул, не сводя глаз с ларца:

— Это и есть... Секретный кодекс кровавого проклятия?

Сюй Фэнъань достал кодекс и перелистнул на последнюю страницу:

— Ваше Величество, видите эти мелкие иероглифы? «Треножник под драконьим троном, кровь в пятнадцатый день седьмого месяца».

Зрачки Чжао Дуня сузились. Он потянулся к потайному ящику под подлокотником драконьего трона — там императоры из рода Чжао хранили Печать Передачи Государства.

Коснувшись выступающего нефрита, он резко рванул ящик на себя. Внутри и вправду стоял небольшой бронзовый треножник, на корпусе которого были выгравированы четыре иероглифа: «Повелеваю Небом».

— Это... Треножник Наследия Государства? — голос Чжао Дуня задрожал.

Сюй Фэнъань кивнул:

— Религии Огня нужна не печать, а драконья ци внутри этого треножника.

— Они используют кровавое проклятие, чтобы выкачать вашу ци, а затем через этот треножник перелить её в тело нового правителя.

— Кто этот новый правитель? — Чжао Дунь внезапно схватил Сюй Фэнъаня за запястье. — Тобá Хун? Или... та женщина?

— Никто из них. — Сюй Фэнъань покачал головой. — В Секретном кодексе сказано, что новый господин должен обладать телом предельной инь, резонирующим с драконьими жилами. Под это подходит... только один человек.

Взгляд Чжао Дуня метнулся по залу и остановился на пеленках в руках матушки Чжоу — это был маленький принц, которого только что принесла кормилица третьего принца; младенец цеплялся за край одежды матушки Чжоу и зевал.

— Третий принц? — Чжао Дунь застыл. — Ему же всего... три месяца!

— Именно так. — Сюй Фэнъань холодно усмехнулся. — Религия Огня хочет с помощью вашей ци вырастить маленького императора, который будет полностью им подконтролен.

Матушка Чжоу внезапно рухнула на колени:

— Ваше Величество, пощадите! Это... это императрица заставила меня!

— Она сказала, что если я помогу ей... то третий принц будет в безопасности!

— Замолчи! — рявкнул Чжао Дунь. — Матушка Чжоу, ты знаешь... кто настоящая мать третьего принца?

Матушка Чжоу затряслась всем телом:

— Это... это та вышивальщица из Янчжоу... Шэнь... Шэнь Цинхуань.

Взгляд Чжао Дуня похолодел. Он вспомнил ту дождливую ночь двадцать лет назад: Шэнь Цинхуань стоит на коленях у Императорского кабинета с новорождённым младенцем на руках и молит: «Прошу Вас, Ваше Величество... дайте ребёнку шанс на жизнь».

— Шэнь Цинхуань... — едва слышно произнёс Чжао Дунь. — Она мертва.

— Не мертва. — Сюй Фэнъань заговорил внезапно. — Её спасли люди Религии Огня. Сейчас она... в Бэйман.

Чжао Дунь резко вскинул голову:

— Что ты сказал?

— После того как Шэнь Цинхуань родила третьего принца, за ней начали охоту люди императрицы.

Сюй Фэнъань достал из-за пазухи нефритовый кулон:

— Это её вещь. Она оставила наказ: если с третьим принцем случится беда, передать этот нефрит Сюй Фэнъаню.

На кулоне были вырезаны два иероглифа — её девичье имя.

Чжао Дунь взял украшение, его пальцы дрожали:

— Она... она жива?

— Жива. — Сюй Фэнъань кивнул. — И более того... она стала святой Религии Огня.

Внезапно снаружи послышался шум. В зал вбежала Цинцяо:

— Принц!

— Послы Бэймана прибыли! Говорят... они хотят видеть третьего принца!

— Бэйман? — Чжао Дунь нахмурился. — Что ещё задумал Тобá Хун?

Сюй Фэнъань усмехнулся:

— Боюсь, они пришли за наследником. Ведь... мать третьего принца — святая Религии Огня.

Он повернулся к Чжао Дуню:

— Ваше Величество, принца нельзя оставлять во дворце.

— Почему? — встревоженно спросил Чжао Дунь.

— Люди Религии Огня придут в любой момент. — Сюй Фэнъань вытащил из-за пазухи бусины. — Господин Ли сказал, что для защиты драконьей ци принца нужно нечто, обладающее предельной ян.

— Эти сарицы... возможно, помогут.

Чжао Дунь принял бусины, ощутив их тепло:

— Ты... хочешь забрать его?

— В Бэйлянь. — Сюй Фэнъань кивнул. — В Бэйляне есть Гора Тяньлан и Живой Будда, они смогут его защитить.

Чжао Дунь помолчал, а затем внезапно улыбнулся:

— Хорошо. Мне... тоже пора взглянуть на горы Бэйляня.

Сюй Фэнъань опешил:

— Ваше Величество?

— Я поправился. Хочу навестить Бэйлянь. — Чжао Дунь поднялся с ложа; его чёрное драконье одеяние поблескивало золотом в свете свечей. — И заодно... встретиться с этой Шэнь Цинхуань.

***

Три дня спустя. Поместье принца Бэйляня.

Цзян Ни сидела во дворе и расчесывала волосы Аяо; вышитые на её волосах лотосы мягко мерцали на солнце.

Аяо вдруг дернула её за край одежды:

— Сестра Цзян, пришли гости.

Цзян Ни подняла голову. У ворот стоял мужчина в чёрных шелках, а за ним — женщина в шляпе.

Края шляпы женщины были украшены жемчужной завесой, скрывавшей половину лица, но Цзян Ни узнала её мгновенно — это была Шэнь Цинхуань.

— Цинхуань? — тихо позвала Цзян Ни.

Шэнь Цинхуань сняла шляпу, явив прежнее, не изменившееся за двадцать лет, чистое лицо.

Она посмотрела на Цзян Ни, и в её глазах блеснули слёзы:

— Ни-эр... сколько лет прошло.

Цзян Ни подбежала к ней и крепко обняла:

— Цинхуань, ты всё-таки пришла.

Аяо потянула Шэнь Цинхуань за подол платья:

— Тётя, обними меня!

Шэнь Цинхуань присела и взяла девочку на руки. Её пальцы коснулись макушки Аяо, а во взгляде промелькнуло что-то сложное:

— Этот ребёнок... так похож на того маленького принца.

— Маленького принца? — Аяо склонила голову набок. — Того самого, о ком говорил брат Фэнъань?

Шэнь Цинхуань кивнула:

— Да. Он твой... брат.

Снаружи послышался стук копыт. Сюй Фэнъань въехал во двор на вороной лошади, а за ним следовал Чжао Дунь.

Сегодня Чжао Дунь был одет просто, без парадных регалий. Он стоял под лошадью, глядя на Шэнь Цинхуань с нескрываемым любопытством.

— Ваше Величество, — Шэнь Цинхуань склонилась в поклоне. — Мы не виделись много лет. Вы... в порядке?

Чжао Дунь кивнул:

— Благодаря принцу Сюю, я в норме.

Он повернулся к Сюй Фэнъаню:

— Это и есть... Шэнь Цинхуань?

— Да. Мать третьего принца.

Взгляд Чжао Дуня переместился на Аяо, затем снова на Шэнь Цинхуань:

— Этот ребёнок... кто она?

— Аяо — младшая сестра госпожи Цзян, — пояснил Сюй Фэнъань. — Её когда-то похитили люди Религии Огня, но теперь... она в безопасности.

Шэнь Цинхуань смотрела на Аяо с нежностью:

— Она... так напоминает маленького принца.

Чжао Дунь внезапно произнёс:

— Цинхуань, я хочу увидеть третьего принца.

Шэнь Цинхуань замерла:

— Ваше Величество... принц всё ещё в Бэйман.

— Я знаю. — Чжао Дунь кивнул. — Я хочу отправиться в Бэйман.

Сюй Фэнъань нахмурился:

— Ваше Величество, в Бэйман опасно.

— Я не боюсь. — Чжао Дунь слабо улыбнулся. — Я хочу увидеть... того ребёнка, из-за которого лишился своей силы.

Шэнь Цинхуань посмотрела на него с глубокой печалью:

— Ваше Величество... принц не знает своего происхождения.

— Я знаю. — Чжао Дунь подтвердил. — Но я его отец.

Он повернулся к Сюй Фэнъаню:

— Принц Сюй, прошу тебя... отведи меня в Бэйман.

Сюй Фэнъань помолчал, а затем кивнул.

***

Граница Бэймана, Ущелье Черного Ветра.

Сюй Фэнъань ехал во главе отряда.

Чжао Дунь сидел в карете, глядя сквозь окно на далекие пески.

Шэнь Цинхуань ехала верхом рядом с каретой, а Аяо сидела впереди неё, вцепившись в её одежду.

— Цинхуань, — внезапно заговорил Чжао Дунь. — Почему тогда... ты ушла?

Руки Шэнь Цинхуань дрогнули:

— Ваше Величество, я не хотела... втягивать маленького принца в борьбу за власть.

— Но ты всё равно оказалась втянута, — голос Чжао Дуня сорвался. — Религия Огня... они использовали тебя, использовали принца...

— Я знаю, — горько усмехнулась Шэнь Цинхуань. — Но я не жалею. По крайней мере... принц жив.

Чжао Дунь смотрел на её осунувшееся лицо, и в груди у него всё сжималось от боли.

Он вспомнил её образ двадцать лет назад, когда она чинила его одеяние, и то, как она стояла на коленях в дождливую ночь.

— Цинхуань, — прошептал он. — Прости меня.

Шэнь Цинхуань покачала головой:

— Вам не за что просить прощения. Я... никогда не винила вас.

Отряд внезапно остановился. Нин Эмей подлетела на лошади:

— Принц! Впереди торговый караван Бэймана!

Сюй Фэнъань нахмурился:

— Караван Бэймана?

— Они... они хотят видеть императора! — доложила Нин Эмей.

Чжао Дунь отодвинул занавеску:

— Пусть подходят.

Возглавлял караван мужчина в алом суконном плаще. Увидев Чжао Дуня, он тут же рухнул на колени:

— Скромный подданный приветствует Ваше Величество!

— Кто ты? — прищурился Чжао Дунь.

— Я... торговец солью из Бэймана, по фамилии Ван, — мужчина заискивающе улыбнулся. — Услышал, что император прибыл в Бэйман, и пришел... встретить вас.

Сюй Фэнъань не сводил глаз с нефрита на поясе мужчины. Узоры на этом кулоне были точной копией подделки Тобá Хуна.

— Господин Ван, — ледяным тоном произнёс Сюй Фэнъань. — Откуда у вас этот нефрит?

Лицо торговца изменилось:

— Это... это подарок первого принца Тобá... Сказал... на память.

— Тобá Хун? — Чжао Дунь приподнял бровь. — Он прибыл в Бэйман?

— Да, — кивнул Ван. — Прибыл три дня назад. Сказал, что хочет... встретиться с госпожой Шэнь.

Шэнь Цинхуань застыла:

— Он... хочет видеть меня?

— Именно так, — засуетился Ван. — Первый принц сказал... что госпожа Шэнь когда-то спасла его, и теперь он пришел... отплатить благодарность.

Сюй Фэнъань сжал рукоять меча:

— Веди нас.

***

Двор Бэйман, Зал Яньцин.

Тобá Хун восседал на троне, вертя в руках кусок застывшей крови.

Увидев вошедших Сюй Фэнъаня и остальных, он поспешно вскочил:

— Принц Сюй! Ваше Величество! Госпожа Шэнь!

Чжао Дунь уставился на нефрит на его поясе:

— Тобá Хун, этот кулон... не из того ли потайного ящика моего трона он был украден?

Тобá Хун побледнел:

— Ваше Величество, вы ошибаетесь! Это... это случайная находка!

— Случайная? — Чжао Дунь усмехнулся. — А значит, мою ци... ты выкачал с помощью этого нефрита?

Тобá Хун рухнул ниц:

— Ваше Величество, пощадите! Меня... меня заставила Религия Огня!

— Они сказали... если я помогу им... они дадут мне... земли Бэймана!

— Чушь! — Чжао Дунь с грохотом опрокинул трон. — Ты думаешь, я слеп?

— Ты вступил в сговор с Религией Огня, использовал проклятие против меня и хочешь сделать принца марионеткой! Ты держишь меня за дурака?

Тобá Хун затрясся всем телом:

— Ваше Величество... я признаю вину! Прошу... пощадите меня!

— Пощадить? — Чжао Дунь оскалился. — Я заставлю тебя... заплатить жизнью!

Он выхватил меч и ударил Тобá Хуна!

Тот не успел уклониться, клинок пронзил его грудь. Тобá Хун широко раскрыл глаза, глядя на Чжао Дуня с немым ужасом:

— Ваше Величество... вы... вы сами...

— Я хочу, чтобы ты запомнил, — Чжао Дунь выдернул меч, и кровь брызнула на пол. — Предателей... не ждет добрый конец!

Сюй Фэнъань удержал Чжао Дуня:

— Ваше Величество, довольно.

Чжао Дунь убрал меч и, глядя на труп Тобá Хуна, процедил:

— Такова цена... сговора с Религией Огня.

— Ваше Величество, — вдруг подала голос Шэнь Цинхуань. — Тобá Хун... не главный зачинщик.

Чжао Дунь посмотрел на неё.

— Главный зачинщик — Великий Старейшина Религии Огня, — сказала она. — Тобá Хун был лишь... пешкой.

Сюй Фэнъань кивнул:

— На Горе Тяньлан я встречал Шэн Яня.

— Он сказал... что новый правитель должен быть возведен...

— Шэн Янь? — Чжао Дунь нахмурился.

— Это Живой Будда Религии Огня, — пояснила Шэнь Цинхуань. — Он скрывается в главном храме в Персии и управляет всем оттуда.

Чжао Дунь помолчал: — А... что с принцем?

Шэнь Цинхуань посмотрела на Аяо с нежностью:

— Маленький принц... на Горе Тяньлан в Бэйляне. Он в безопасности.

Чжао Дунь облегченно выдохнул.

Он повернулся к Сюй Фэнъаню:

— Принц Сюй, я... хочу остаться в Бэйляне.

Сюй Фэнъань удивленно поднял бровь:

— Ваше Величество?

— Я хочу... быть рядом с Цинхуань и принцем. — Чжао Дунь улыбнулся. — И заодно... посмотреть на горы Бэйляня.

Сюй Фэнъань кивнул.

***

Этой ночью в заднем саду Поместья принца Бэйляня.

Цзян Ни сидела на каменной скамье, глядя на луну.

Аяо уснула, положив голову ей на колени.

Шэнь Цинхуань стояла рядом, глядя на тени гор вдали.

— Цинхуань, — тихо спросила Цзян Ни. — Ты... не жалеешь?

Шэнь Цинхуань покачала головой:

— Не жалею. По крайней мере... Аяо жива, и маленький принц тоже.

Цзян Ни сжала её руку:

— Теперь... мы будем заботиться о них вместе.

Шэнь Цинхуань кивнула, в её глазах заблестели слёзы.

Вдалеке послышался топот копыт. Сюй Фэнъань подъехал на вороной лошади, неся в руке глиняный сосуд с вином.

Он спрыгнул с коня и подошёл к Цзян Ни:

— На что любуетесь?

— На луну, — улыбнулась Цзян Ни. — Сегодня она особенно круглая.

Сюй Фэнъань сел рядом и протянул ей сосуд:

— Глотнуть?

Цзян Ни сделала глоток: — Хорошее вино.

Сюй Фэнъань посмотрел на неё с нежностью:

— Ни-эр, когда придет весна... поедем на Гору Тяньлан встречать снег.

Цзян Ни кивнула: — Аяо, Цинхуань... и маленький принц... поедем все вместе.

Сюй Фэнъань улыбнулся.

Горный ветер принёс прохладу, но на душе у Сюй Фэнъаня было тепло.

Он знал: какой бы трудной ни была дорога впереди, пока эти люди рядом — у него есть самая надёжная опора.

Глава 19. Снег на Горе Тяньлан

Зима в Бэйляне наступила рано...

В конце октября на Горе Тяньлан уже лежал слой снега толщиной в полфута.

Сюй Фэнъань, закутавшись в лисью шубу, стоял на вершине горы. Он смотрел на бесконечные белые хребты, вертя в руках нефрит, отобранный у Тобá Хуна. Узоры на нем — «Повелеваю Небом» — в точности повторяли очертания потайного ящика с Треножником Наследия Государства.

— Принц!

Голос Нин Эмей донёсся со склона. Сюй Фэнъань обернулся и увидел, как она ведет отряд из двадцати всадников Бэйляня, конвоируя человека в чёрном плаще.

Человек был сутулый, а шрам на лице тянулся от брови до самой челюсти — это был верный приспешник Великого Старейшины Религии Огня.

Сюй Фэнъань швырнул нефрит на землю:

— Где Шэн Янь?

Человек в маске поднял голову, сверкнув налитыми кровью глазами:

— Господин Шэн Янь... предвидел ваш приход. Он сказал... что третий принц... должен принять его удар на себя.

— Третий принц? — зрачки Сюй Фэнъаня сузились.

Человек в маске внезапно оскалился, из его рта вместе со смехом брызнула кровь:

— Прошлой ночью... у принца поднялась жуткая лихорадка. На его теле начали проступать... чёрные чешуйки. Шэн Янь сказал... это признаки того, что драконья ци начала пожирать его самого.

— Наглец! — Сюй Фэнъань взмахнул мечом, отрубая приспешнику правую руку. — Ведите его к господину Ли!

Ли Чунган уже ждал их в бамбуковой хижине на склоне горы. Он откинул одеяло третьего принца и приложил пальцы к пульсу ребенка. Его лицо мгновенно побледнело:

— Драконья ци в хаосе! Кровавое проклятие... оно пробуждается!

— Его можно спасти? — выпалил Сюй Фэнъань.

Ли Чунган достал из аптечки лакированный деревянный ларец. Внутри лежал кроваво-красный нефрит:

— Нужно нечто с предельной инь, чтобы усмирить ци. Это... то, что оставила госпожа Шэнь много лет назад.

Шэнь Цинхуань поспешно вбежала из соседней комнаты. Когда она брала нефрит, её пальцы дрожали:

— Это мой... подарок на день рождения маленького принца.

Ли Чунган завязал нефрит на шее ребенка:

— Внутри него заключено Заклятие очищения крови Религии Огня. Оно сможет временно подавить ци. Но... это даст нам всего три дня.

— Три дня? — Сюй Фэнъань нахмурился. — Этого хватит.

Он обернулся к пленнику:

— Где Шэн Янь?

Тот внезапно разразился безумным смехом, с губ стекала кровь:

— Господин Шэн Янь... ждёт вас.

— Он сказал... что на вершине Горы Тяньлан... он хочет сразиться с вами на мечах.

***

Вершина Горы Тяньлан. Снежные вихри хлестали по лицу. Сюй Фэнъань стоял у края обрыва, его чёрный плащ неистово развевался на ветру.

Вдалеке, ступая по снегу, показался силуэт в белых одеждах. На его поясе висел кусок застывшей крови — это был Шэн Янь.

— Принц Сюй, — голос Шэн Яня прозвучал подобно удару колокола. — Как поживаете?

Сюй Фэнъань крепче сжал Меч Драконьего Журавля Великой Лян:

— Шэн Янь, ты умеешь прятаться.

— Не то чтобы, — усмехнулся Шэн Янь. — Я лишь ждал... когда драконья ци принца начнет его убивать. Ведь эта сила в его теле... взращена моей религией на костях десяти тысяч человек в течение десяти лет.

— Чего ты хочешь? — спросил Сюй Фэнъань.

Шэн Янь протянул руку:

— Отдай Треножник Наследия Государства, и я оставлю принцу жизнь.

— Мечтай! — Сюй Фэнъань бросился в атаку.

Шэн Янь даже не шелохнулся, позволяя мечу пронестись в волоске от тела. Внезапно его рукав разошлся, обнажив обрывки черных текстов, обернутых вокруг руки — это были страницы «Секретного кодекса кровавого проклятия»!

— Принц Сюй, знаете ли вы... что Шэнь Цинхуань, мать этого ребенка, когда-то была моей... лучшей ученицей? — голос Шэн Яня стал вкрадчивым и жутким. — Она десять лет растила этого дитя для меня. Пришло время... вернуть долги.

Сердце Сюй Фэнъаня ёкнуло. Он вспомнил браслет кровавого проклятия на запястье Шэнь Цинхуань и то, как она всегда плакала в одиночестве под полной луной.

— Так ты... намеренно сблизился с ней? — спросил он.

— А как иначе? — рассмеялся Шэн Янь. — Религии нужна ци, Шэнь Цинхуань нужен был ребенок. Я лишь... поплыл по течению.

Не успел он договорить, как Шэн Янь рванулся вперед! Его ладонь окутало черное марево, и он нацелился прямо в горло Сюй Фэнъаню!

Сюй Фэнъань парировал удар. Столкновение меча и черного тумана вызвало сноп искр.

Движения Шэн Яня были подобны призрачным. Его пальцы полоснули Сюй Фэнъаня по руке, оставляя кровавый след.

— Принц, ваша кровь... она восхитительна, — Шэн Янь слизнул каплю с пальца. — Кровь Шэнь Цинхуань когда-то была такой же... сладкой.

Ярость захлестнула Сюй Фэнъаня. Меч Драконьего Журавля превратился в полосу света, устремленную в сердце врага!

Шэн Янь не уклонился. Он позволил острию пронзить свою грудь.

Его улыбка стала еще более уродливой:

— Бесполезно... это тело... было закалено на драконьей ци принца и крови сотни младенцев. Если не убьешь ребенка... я не исчезну.

Меч Сюй Фэнъаня замер в воздухе. Он смотрел на рану в груди Шэн Яня, затем на бамбуковую хижину внизу, где спал маленький принц. Во рту появился металлический привкус крови.

— Убить его? — Шэн Янь оскалился. — Убьешь его — и драконьей ци больше не будет. А Религия Огня... всё еще ждет.

— Замолчи! — Сюй Фэнъань выдернул меч, и кровь потекла по лезвию.

Тело Шэн Яня начало таять, превращаясь в черный дым, вырывающийся из ран: — Принц Сюй, вы проиграли. Драконья ци этого ребенка... всё равно будет моей.

С гулким шепотом его фигура растворилась в снежной буре.

Сюй Фэнъань пошатнулся, глядя на опустевшую вершину. Его грудь тяжело вздымалась.

— Принц! — донесся голос Нин Эмей снизу. — Господин Ли просит вас вернуться! Принц... он очнулся!

***

В хижине третий принц сидел на ложе, нефрит на его шее слабо мерцал.

Он потер глаза и пролепетал: — Мама?

Шэнь Цинхуань бросилась к нему, прижимая к себе: — Малыш, ты проснулся?

Принц указал на снег за окном: — Папа... смотрит снег?

Сюй Фэнъань подошел и присел перед ложем: — Малыш, папа смотрит на тебя.

Ребенок склонил голову и потянул его за край одежды: — Папа, мама сказала... что я — сын дракона.

Сердце Сюй Фэнъаня дрогнуло. Он посмотрел в чистые глаза младенца и вдруг улыбнулся:

— Да. Ты — сын дракона. Ты — надежда Бэйляня.

Шэнь Цинхуань смотрела на них со слезами на глазах: — Малыш, когда ты вырастешь... мама отвезу тебя смотреть персики в Цзяннани.

Принц кивнул, добавив, что еще покажет папе снег на Горе Тяньлан.

Сюй Фэнъань взял маленькую ручку в свою ладонь, ощущая тепло.

— Малыш, — тихо сказал он. — Папа защитит тебя. Что бы ни случилось.

За окном всё так же падал снег. Снег на Горе Тяньлан был ослепительно белым, чистым, как сама надежда.

***

Этой ночью в кабинете Поместья принца Бэйляня.

Чжао Дунь сидел за столом с «Махаяной Сутрой» в руках.

Он смотрел на снег за окном и тихо произнес:

— Фэнъань, как ты думаешь... сможет ли драконья ци третьего принца действительно удержать судьбу Бэйляня?

Сюй Фэнъань стоял рядом:

— Сможет. Потому что... он — дитя Бэйляня.

Чжао Дунь усмехнулся: — Когда-то я истребил три провинции Бэймана, думая, что куплю этим покой. Теперь я вижу... как же я ошибался.

— Ваше Величество ошибались, — Сюй Фэнъань покачал головой. — Покой приносят не мечи и копья, а сердца людей.

Чжао Дунь посмотрел на него с теплотой:

— Фэнъань, я... виноват перед тобой.

— Почему вы так говорите? — приподнял бровь Сюй Фэнъань.

— Я сомневался в тебе... подозревал сговор с Бэйманом, — Чжао Дунь горько улыбнулся. — Теперь я вижу... как мелко я мыслил.

Сюй Фэнъань накрыл его руку своей: — Ваше Величество, будущее Бэйляня... нуждается в вас.

Чжао Дунь кивнул: — Я понял. Завтра... я отправлюсь в храм, чтобы засвидетельствовать почтение предкам.

Сюй Фэнъань кивнул.

За окном снег стих. Лунный свет проникал сквозь решетки, мягко освещая «Махаяну Сутру» на столе.

Глава 20. Пепел Драконьей Амбры

Снег в Бэйляне шел семь дней. Туман на Горе Тяньлан окутал ветви, напоминая серебряные нити на вышивке Цзян Ни.

Сюй Фэнъань стоял под сливой в заднем саду поместья, наблюдая, как Аяо тянется к красным цветам. Лотос на её волосах чуть приподнялся от ветра, обнажив за ухом иероглиф, который он вырезал сам.

— Аяо! — раздался голос Цзян Ни из галереи. Она несла фарфоровую чашу с финиками и ягодами годжи. — Иди пить лекарство, господин Ли сказал, тебе нужно восполнить кровь и ци.

Аяо высунула язык и бросилась в объятия Цзян Ни.

Цзян Ни поправила ей прядь волос. Посмотрев на Сюй Фэнъаня, она улыбнулась: — Фэнъань, господин Чжао прислал людей узнать: нужно ли докупать ритуальную утварь для храма?

Сюй Фэнъань сложил веер: — Пусть Министерство работ выберет лучший бронзовый сплав и выгравирует: «Свет солнца и луны вечен».

Он помедлил, а затем добавил: — И отправь Цинцяо на Запад. Пусть выкупят весь остаток застывшей крови.

— Застывшей крови? — Цзян Ни удивилась. — Разве... её не использовали всю?

— Шэн Янь сбежал, — Сюй Фэнъань посмотрел на заснеженные горы. — Мешочек с кровью на моем поясе... я своими глазами видел, как его унесло горным ветром.

В галерее послышались быстрые шаги. Нин Эмей ворвалась в зал, её тяжелый меч был покрыт инеем: — Принц! Торговый караван Бэймана прибыл. Говорят... они хотят видеть третьего принца.

— Караван Бэймана? — Сюй Фэнъань нахмурился. — Люди Тобá Хуна?

— Нет, — покачала головой Нин Эмей. — Возглавляет их человек в бронзовой маске. Говорит, что он посланник Религии Огня.

Костяшки пальцев Сюй Фэнъаня побелели. Он повернулся к Цзян Ни:

— Отведи Аяо в буддийский зал. Не выпускай её.

В зале пахло сандалом и горьким ароматом застывшей крови.

Когда Сюй Фэнъань толкнул двери, он увидел человека в бронзовой маске, стоящего на коленях на подушке для молитв. Перед ним стоял черный деревянный ларец. Крышка была приоткрыта, являя миру кроваво-красный нефрит, узоры которого в точности повторяли обрывки, отобранные у Шэн Яня.

— Принц Сюй, — человек в маске поднял голову, его голос был хриплым, как скрежет ржавого железа. — Господин Шэн Янь велел передать: драконьей ци принца... пора вернуться на свое место.

Сюй Фэнъань выхватил Меч Драконьего Журавля Великой Лян:

— Вернуться? Куда?

Человек в маске рассмеялся, и в этом смехе слышался запах железа:

— Естественно... в главный храм Религии Огня. Там есть истинная сила, способная взрастить... истинного императора.

— Наглец! — Сюй Фэнъань обрушил удар на горло человека в маске.

Человек в маске не шелохнулся, позволяя ци меча скользнуть по лицу.

Его ладонь внезапно окутала черная дымка. Кончики пальцев коснулись деревянного ларца, и нефрит издал пронзительный визг.

Сюй Фэнъань почувствовал металлический привкус во рту и пошатнулся, отступая назад — черная дымка, словно живая, просочилась в его тело вместе с каждым вдохом!

— Принц!

Голос Цзян Ни донесся из зала. Она подняла Семена Бодхи, подаренные Живым Буддой, и бросила их!

Семена прорезали воздух и ударили точно в центр лба человека в маске.

Тот закричал. Черная дымка хлынула из раны, превращаясь в бесчисленных черных бабочек, которые посыпались за пределы зала.

Сюй Фэнъань прижал руку к груди, сквозь пальцы просочилась черная кровь.

— Фэнъань!

Цзян Ни подлетела к нему, поддерживая под руки.

— Где господин Ли?

— В боковом зале, — Сюй Фэнъань стиснул зубы. — Иди за ним... скорее.

***

В боковом зале потрескивали угли в жаровне. Ли Чунган откинул одеяло третьего принца и приложил пальцы к его запястью. Лицо мастера резко изменилось:

— Драконья ци идет в обратном направлении! Это... это следы насильственного извлечения!

— Священное Лицо? — спросил Сюй Фэнъань.

Ли Чунган покачал головой:

— Нет.

— Это нечто более древнее.

Он достал из аптечки лакированный деревянный ларец. Внутри лежала половина кроваво-красного нефритового украшения.

— Это... Нефрит Запирания Душ, который Религия Огня использовала для подавления в те годы.

— Драконья Бездна? — нахмурилась Цзян Ни.

— Это место земной жилы в границах Бэймана, — объяснил Ли Чунган. — Легенды гласят, что в древности здесь пал черный дракон. Его кровь пропитала землю, и она стала...

— Религия Огня использовала Нефрит Запирания Душ, чтобы сдерживать Драконью Бездну и выкачивать драконью ци для своих злых техник.

Сюй Фэнъань завороженно смотрел на узоры на нефрите, и в голове внезапно всплыл Треножник Наследия Государства, стоявший под троном Чжао Дуня:

— Это связано с Треножником Наследия...

— Треножник — это опора государства, а Нефрит Запирания Душ — инструмент сдерживания зла.

Ли Чунган кивнул.

— Когда предки Бэйляня сражались с Религией Огня, они использовали Треножник Наследия, чтобы усмирить Драконью Бездну, и запечатали само «око» треножника Нефритом Запирания Душ. А теперь... Нефрит разбит, и драконья ци из Бездны вырывается наружу через это «око».

— Поэтому драконья ци третьего принца пошла в обратный поток... — пробормотала Цзян Ни.

— Его внутренняя ци вошла в резонанс с энергией Бездны.

Ли Чунган посмотрел на Сюй Фэнъаня:

— Принц, нужно как можно скорее найти вторую половину Нефрита Запирания Душ. Иначе... драконья ци третьего принца будет полностью поглощена Бездной.

Сюй Фэнъань крепче сжал рукоять меча:

— Священное Лицо сказало, что вторая половина находится в главном храме Религии Огня.

— Главный храм в Персии, — Ли Чунган нахмурился. — Путь долог, к тому же Религия Огня расставила засады повсюду...

— Я пойду, — перебил его Сюй Фэнъань. — А за господина Чжао присмотришь ты.

Цзян Ни схватила его за руку:

— Фэнъань, это слишком опасно.

— Не опасно.

Сюй Фэнъань коснулся её головы.

— Только когда ты рядом, я смею идти.

***

Три дня спустя. Граница Персии.

Сюй Фэнъань верхом на лошади стоял перед пограничным столбом Шелкового пути.

Вдалеке слышался звон колокольчиков торгового каравана, но людей не было видно. Разведчики докладывали: в радиусе пятидесяти ли вокруг главного храма Религии Огня не осталось даже птицы.

— Принц.

Цинцяо подбежала сзади, неся окровавленный сверток.

— Это... труп предводителя каравана.

Сюй Фэнъань откинул ткань. Рана на груди мертвеца была рваной, словно его распороли острыми когтями.

— Это дело рук Религии Огня? — он нахмурился.

Цинцяо кивнула.

— Они подсыпали яд в караван. Всех... выпили до капли.

Пальцы Сюй Фэнъаня скользнули по отметине на ладони трупа — это было бронзовое кольцо с выгравированными знаками.

Он внезапно вспомнил Треножник Наследия под троном Чжао Дуня: на его корпусе были похожие узоры.

Он вскочил в седло.

— В главный храм.

***

Главный храм Религии Огня скрывался в глубинах персидских гор. Группа зданий с красными стенами и золотой черепицей была окутана черным туманом; издалека она казалась пылающим костром.

Едва Сюй Фэнъань достиг подножия горы, как увидел у ворот каменную стелу с надписью: «Лишь добыв жемчужину в огне, обретешь вечность».

— Принц!

Голос Нин Эмей раздался сзади. Она несла бронзовый треножник высотой в полчеловеческого роста.

— Я принесла ритуальное орудие из храма.

Сюй Фэнъань принял треножник. Тот оказался неподъемно тяжелым.

— Господин Ли сказал, что этот треножник может сдержать Драконью Бездну?

Нин Эмей кивнула.

— На корпусе высечено «Девять провинций в едином сиянии». Это противостоит принципу Инь-Ян Нефрита Запирания Душ.

Врата внезапно распахнулись, и наружу вышла группа людей в красных мантиях.

Возглавлял их седовласый старик с лицом, покрытым шрамами в виде языков пламени — это был Великий Старейшина Религии Огня.

— Принц Сюй, — голос старейшины напоминал скрежет наждачной бумаги. — Вы наконец-то пришли.

Сюй Фэнъань сжал Меч Драконьего Журавля Великой Лян:

— Отдай Нефрит Запирания Душ и отпусти третьего принца.

Старейшина рассмеялся, и в его смехе слышалось потрескивание огня:

— Третий принц? Мы давно держим его в Драконьей Бездне. То, что вы видите... лишь пустая оболочка.

— Наглец!

Сюй Фэнъань взмахнул мечом, атакуя старейшину.

Тот даже не шелохнулся, позволяя ци меча полоснуть по плечу.

Его ладонь внезапно окутала черная дымка. Кончики пальцев коснулись бронзового треножника, и тот издал пронзительный визг.

Сюй Фэнъань почувствовал резкую боль в груди — это драконья ци третьего принца взбунтовалась. Старейшина использовал энергию Бездны, чтобы управлять его кровью!

— Принц!

— Нин Эмей закричала: — Используй треножник!

Сюй Фэнъань обрушил треножник на старейшину.

Бронза столкнулась с черным туманом, высекая искры.

Фигура старейшины начала размываться. Черная дымка хлынула из его ран:

— Вы думаете... это остановит нас? Драконья ци Бездны... уже проникла в вашу кровь!

Сюй Фэнъань пошатнулся. Он посмотрел на свою ладонь — на ней пульсировало тускло-голубое сияние. Метка Бездны.

Он вспомнил слова Чжао Дуня: «Драконий пульс прерван — явится новый владыка». Значит... это был он.

— Принц!

Голос Цинцяо донесся сзади. Она подняла Бусины Будды, подаренные Живым Буддой, и бросила их!

Бусины прорезали воздух и ударили Сюй Фэнъаня прямо в лоб. Он почувствовал, как волна тепла разливается по телу, и метка Бездны начала медленно исчезать.

Издалека донесся голос Ли Чунгана:

— Фэнъань! Нефрит Запирания Душ найден!

Сюй Фэнъань поднял голову. Ли Чунган бежал к воротам, сжимая в руке вторую половину нефрита.

Когда две части соприкоснулись, раздался чистый звон, и черный туман мгновенно рассеялся.

— Всё кончено, — Ли Чунган улыбнулся. — Драконья ци Бездны... заперта.

Сюй Фэнъань смотрел на далекие горные хребты. Тяжелый камень на душе наконец свалился.

Он коснулся нефрита в складках одежды, затем посмотрел на Цзян Ни и Цинцяо. Оказалось, самым ценным было вовсе не «небесное предначертание», а забота близких.

***

Глава 21: Возвращение в снега

Когда дым сражения в персидском храме рассеялся, в Бэйляне уже лежало три фута снега.

Сюй Фэнъань стоял на крыше Павильона Слушающих Прилив на горе Цинлян, глядя на лагерь армии Бэйляня у подножия. Его черный плащ яростно трепетал на северном ветру.

Он вертел в руках две части Нефрита Запирания Душ, которые теперь стали единым целым. Вырезанные на нем иероглифы мягко сияли на солнце.

— Принц!

Голос Нин Эмей раздался сзади.

— Третий принц очнулся.

Сюй Фэнъань обернулся. Ли Чунган быстро шел к нему, неся на руках плотно закутанный сверток.

Ребенку было на вид года два. В чертах его лица угадывалось сходство с Шэнь Цинхуань. Он крепко держал Ли Чунгана за воротник и заливисто смеялся.

— Малыш!

Цзян Ни выбежала из коридора. Цветы на её волосах слегка дрожали от ветра.

Когда она взяла ребенка, её пальцы коснулись нефрита на его шее. Кроваво-красная половина и Нефрит Запирания Душ начали светиться золотом.

Третий принц моргнул и вдруг потянул Сюй Фэнъаня за бороду:

— Папа! Снег на горе Тяньлан... веселее, чем в Персии!

Сюй Фэнъань от неожиданности втянул воздух, но не удержался от смеха.

Он взял ребенка на руки, чувствуя тепло его кожи. Боль от атаки Бездны казалась теперь сном из прошлой жизни.

— Господин Ли, — он посмотрел на тренирующихся воинов Бэйляня. — Раз Нефрит воссоединился, то Драконья Бездна...

— Драконья Бездна запечатана глубоко под горами Персии, — Ли Чунган погладил бороду. — Однако...

Он замолчал.

— Остатки Религии Огня всё еще ищут Нефрит.

Сюй Фэнъань кивнул:

— Поэтому я решил отправить Цинцяо с малышом в Западный Регион, чтобы переждать бурю.

Цзян Ни прижала ребенка к себе:

— Я поеду с тобой.

— Не нужно, — Сюй Фэнъань коснулся её головы. — Бэйляню ты нужна здесь.

Он повернулся к Ли Чунгану:

— Что там с господином Чжао...

— Ритуальные орудия для храма готовы, — перебил его Ли Чунган. — Его Величество поправляется. Узнав, что с третьим принцем всё в порядке, он направил посланника с указом.

Сюй Фэнъань приподнял бровь:

— С каким указом?

— Назначить третьего принца наследником Бэйляня, — улыбнулся Ли Чунган. — Император сказал... что этот ребенок — звезда удачи для Бэйляня.

Сюй Фэнъань смотрел на ребенка, и на душе у него было тесно от чувств.

— Малыш, — тихо произнес он. — Давай я дам тебе новое имя.

— Какое имя? — спросил принц, хлопая ресницами.

Сюй Фэнъань посмотрел на далекие заснеженные горы, где когда-то увидел первые огни в ночь своей встречи с Цзян Ни:

— Пусть будет... Сюй Няньань.

— Няньань? — повторила Цзян Ни. — «Помнить о покое»?

Сюй Фэнъань кивнул:

— Да. Помнить о мире и покое для народа Бэйляня.

***

Двадцать третье число двенадцатого месяца. В поместье принца Бэйляня всё было украшено огнями.

Цзян Ни была в ярко-красном праздничном наряде. Вместо цветов в её волосах теперь красовались золотые иероглифы.

Она стояла в центре зала, глядя, как Сюй Фэнъань ведет за руку маленького Сюй Няньаня. Нефрит на шее ребенка мягко светился в свете свечей.

— Поклон Небу и Земле!

— Поклон родителям!

Когда церемония подошла к концу, Сюй Няньань вдруг вырвался из рук отца, подбежал к Цзян Ни и вложил ей в ладонь красное яблоко:

— Мама... ешь!

Гости разразились смехом. Сюй Фэнъань смотрел на это, и его глаза слегка затуманились.

Он вспомнил ту зиму, когда Цзян Ни нашла в снегу замерзшую Аяо. Вспомнил амулет, который она вышила для него, когда он болел. Вспомнил, как она всегда говорила: «Фэнъань, когда я состарюсь, я хочу, чтобы ты нес меня на спине смотреть на снег горы Тяньлан».

— Принц!

Нин Эмей стремительно вошла в зал.

— Посланники Бэймана прибыли!

Сюй Фэнъань нахмурился:

— Люди Тоба Хуна?

Нин Эмей покачала головой:

— Это новый Великий Хан Бэймана. Говорит... что пришел просить о мире.

Сюй Фэнъань поставил кубок:

— Веди его в зал для тренировок.

В зале посланник Бэймана стоял на коленях на толстом ковре из овечьей шерсти.

Он был одет в темно-зеленые шелка, а на поясе висела обломанная подвеска из кровавого кала — та самая, что когда-то носила Священное Лицо.

— Принц Бэйляня, — посланник склонил голову. — Мой господин желает вечного союза с Великой Лян, открытых торговых путей и отсутствия войн.

Сюй Фэнъань холодно усмехнулся:

— Отсутствия войн? Но в прошлом году Тоба Хун говорил, что утопит Бэйлянь в крови.

Посланник прижался лбом к полу:

— Это... это недоразумение. Мой господин теперь принял буддизм и стремится к добру.

Сюй Фэнъань взглянул на подвеску на его поясе:

— А как тогда объяснить эту вещь?

Лицо посланника побледнело. Он уже открыл рот, чтобы оправдаться, но Сюй Фэнъань махнул рукой:

— Оставь. Сегодня я в хорошем настроении, не стану с тобой спорить.

Он повернулся к Нин Эмей, давая знак проводить гостя.

Посланник, спотыкаясь, выбежал из зала.

Сюй Фэнъань посмотрел ему вслед и усмехнулся Ли Чунгану:

— Псы Бэймана учатся быстро.

Ли Чунган расхохотался:

— Старина Сюй, ты теперь... ниже только неба, а выше всех людей!

Сюй Фэнъань покачал головой:

— Выше всех? Нет. Я лишь хочу... охранять горы Бэйляня и тех, кто мне дорог.

Он подошел к Цзян Ни. Ребенок сидел у неё на плечах и увлеченно играл с её золотой шпилькой.

Цзян Ни обернулась и улыбнулась ему. В уголках её глаз собрались нежные морщинки.

— Фэнъань, — тихо сказала она. — Няньань только что спросил меня... что такое...

Сюй Фэнъань притянул жену и сына к себе:

— Покой — это... снег зимой, цветы весной, ветер летом и луна осенью. Это когда мы вместе, и в мире царит тишина.

За окном снова пошел снег. Снег на горе Цинлян был чистым и белым, как сама надежда.

Сюй Фэнъань смотрел на летящие хлопья. В душе его царил покой.

Он знал: каким бы долгим ни был путь впереди, пока рядом Цзян Ни и Няньань, зима в Бэйляне никогда не будет холодной.

Глава 22: Снег и обещание

Весна в Бэйляне приходит поздно, но она особенно нежна...

Снег на горе Цинлян только начал отступать, а миндаль у подножия уже нетерпеливо расцветал.

Сюй Фэнъань стоял под карнизом Павильона Слушающих Прилив, глядя на розово-белое море цветов. В руках он вертел маленький деревянный меч, который Сюй Няньань вырезал вчера из сосновой ветки. На мече кривыми линиями были выведены иероглифы, начертанные ребенком угольком.

— Принц!

Голос Цзян Ни раздался сзади. Она несла фарфоровую чашу, в которой плавали свежесобранные цветы акации. Няньань только что упал во дворе и содрал кожу на коленке.

Сюй Фэнъань обернулся. Серебряная шпилька в волосах Цзян Ни сменилась деревянной, украшенной резным цветком миндаля.

Пока она приседала рядом с ребенком, обрабатывая рану, малыш всхлипывал, вцепившись в край её платья. На щеках блестели слезы, но он упрямо задирал подбородок:

— Папа... папа будет меня ругать!

— За что ругать? — Сюй Фэнъань подошел и присел рядом с Цзян Ни, стирая слезы с лица ребенка. — Только когда разобьешь коленку, начнешь быть осторожнее.

Сюй Няньань шмыгнул носом и вдруг бросился ему на шею:

— Папа, я... я хочу учиться махать мечом, как ты!

Сюй Фэнъань приподнял бровь:

— Что ж, сегодня я тебя научу.

Он снял кисточку со своего Меча Драконьего Журавля Великой Лян и привязал её к деревянному мечу сына.

Ребенок схватил мечик и попытался повторить его движение, но деревяшка со стуком прилетела ему по лбу. Малыш тут же схватился за голову.

— Папа, меч... почему он меня не слушается? — нахмурился Сюй Няньань.

— Меч мертв, человек жив.

Сюй Фэнъань взял его руку в свою.

— Смотри, кисть должна быть гибкой, словно весенний ветер в ивах.

Цзян Ни стояла рядом, глядя на тени отца и сына, слившиеся на земле. Она тихо произнесла:

— Фэнъань, ты помнишь? Той зимой в Куче ты учил меня владеть коротким клинком. У меня были неуклюжие руки, и ты всегда смеялся.

— С чего вдруг? — усмехнулся Сюй Фэнъань. — Твоя техника «Мягкости, обволакивающей пальцы» впечатлила даже господина Ли.

— Лжец. — Цзян Ни улыбнулась. — Ты тогда сказал... что я машу им, будто тесто мешу.

Сюй Фэнъань коснулся её волос:

— Я сказал это наоборот.

— Твои руки могут вышивать цветы, могут защищать сердце... как они могут месить тесто?

Вдали послышался цокот копыт. Прискакала Нин Эмей, а за ней следовал юноша в одеждах Западного Региона, неся в руках резной деревянный ларец.

— Принц! Караван из Западного Региона прибыл. Это... стеклянный кубок из Персии.

— Стеклянный кубок? — Сюй Фэнъань принял ларец. Внутри лежал сосуд, мерцающий глубоким синим светом. На стенках были выгравированы узоры лотоса. — Откуда он?

— Глава каравана сказал, — пояснила Нин Эмей, — что это подарок от послов из государства Даши в знак благодарности за то, что армия Бэйляня защищала торговые пути.

Цзян Ни взяла кубок и поднесла к солнцу:

— Какой красивый. Когда Няньань подрастет, будем наливать в него вино из османтуса.

Сюй Няньань потянулся к кубку, но Цзян Ни с улыбкой остановила его:

— Маленький разбойник, это трогать нельзя.

— Не хочу! — ребенок дернул её за рукав. — Папа сказал... это сокровище Западного Региона!

Сюй Фэнъань смотрел на малыша, и сердце его наполнялось нежностью.

— Убери кубок в сокровищницу, — распорядился он Нин Эмей. — Достанем его, когда у Няньаня будет обряд совершеннолетия.

Нин Эмей кивнула, а затем понизила голос:

— Принц, насчет Бэймана... Новый Хан прислал десять повозок меха. Сказал, что это... подарок для наследника.

— Мех? — Сюй Фэнъань нахмурился. — Мех снежных волков Бэймана?

Нин Эмей подтвердила:

— Хан сказал... что в прошлом было много обид, но теперь он хочет дружить с Бэйлянем.

Сюй Фэнъань усмехнулся:

— Дружить? Скорее, делает это из уважения к третьему принцу.

Он повернулся к Цзян Ни:

— Завтра отправь Цинцяо в Бэйман. Пусть раздаст этот мех семьям пограничных воинов.

Цзян Ни согласилась.

— Кстати, сегодня день рождения Няньаня. На кухне сварили кашу с ласточкиными гнездами.

— Каша с гнездами? — Сюй Фэнъань вскинул брови. — Ты снова тратишь деньги впустую.

— Вовсе нет! — Цзян Ни ткнула его пальцем в лоб. — Господин Ли сказал, что детям полезно есть кашу с гнездами, чтобы росли быстрее.

Сюй Няньань вдруг дернул его за край одежды:

— Папа, мама сказала... сегодня нужно есть лапшу долголетия!

— Хорошо, хорошо, — Сюй Фэнъань рассмеялся и щелкнул ребенка по носу. — Сейчас прикажу приготовить.

***

Дневной свет пробивался сквозь оконные рамы, ложась на красные шелка в зале.

Сюй Няньань сидел во главе стола перед миской лапши, в которой плавали два яйца.

Сюй Фэнъань и Цзян Ни сидели по бокам, рядом были Ли Чунган и Нин Эмей.

— Один год — один ритуал, один дюйм радости, — Ли Чунган поднял кубок. — Маленькому наследнику исполнился год, принцу стоит выпить за него.

— Пей сам, — Сюй Фэнъань сердито взглянул на него. — Не надо поить ребенка.

Сюй Няньань, причмокивая, ел лапшу, и вдруг спросил:

— Папа, мама, а что такое обряд совершеннолетия?

— Обряд совершеннолетия... — Сюй Фэнъань погладил его по голове. — Когда ты вырастешь, когда пройдешь обряд взросления, папа научит тебя владеть настоящим мечом.

— Тогда я... я буду знать самую сильную технику меча!

— Самую сильную технику? — добавила с улыбкой Цзян Ни. — Ту, что сможет защитить Бэйлянь и маму.

Сюй Няньань кивнул, словно всё понял, и вдруг прыгнул в объятия Сюй Фэнъаня:

— Папа, когда я вырасту, я поеду с тобой на гору Тяньлан смотреть снег!

Сюй Фэнъань обнял его, глядя на летящие за окном пушинки ивы.

— Когда выпадет снег, папа обязательно тебя отвезет.

***

Весенний ветер принес аромат цветов во двор.

Сюй Фэнъань стоял на террасе, наблюдая, как Цзян Ни учит Сюй Няньаня вышивать цветы лотоса.

Стежки ребенка были кривыми, но он старался изо всех сил — совсем как Цзян Ни в тот первый раз, когда взяла в руки иглу.

— Фэнъань, — Цзян Ни подняла голову. — Посмотри на этот цветок... Он похож на снег, который мы видели на горе Тяньлан?

Сюй Фэнъань подошел и взял вышивку. На лепестках лотоса остались следы от детских слюней.

Он посмотрел на морщинки у глаз жены и тихо произнес:

— Ни-эр, когда Няньань подрастет... давай поедем в Цзяннань.

— В Цзяннань? — Цзян Ни замерла. — Ты ведь говорил, что не любишь южную влажность?

— Не люблю, — Сюй Фэнъань улыбнулся. — Но я хочу показать тебе... настоящие цветущие персики.

Щеки Цзян Ни покраснели. Она опустила глаза, поправляя нити, но кончики её ушей пылали:

— Хорошо. Когда Няньань научится ходить, мы поедем.

Издалека донесся смех Сюй Няньаня. Ребенок бежал к ним, размахивая вышивкой:

— Папа, мама, смотрите!

Сюй Фэнъань принял вышивку. Стежки были неумелыми, но эта вещь была дороже любого драгоценного шелка.

Он смотрел на лица своих близких, и в душе его было тепло.

Он знал: «спокойные годы» — это не отсутствие бурь, а когда есть кто-то, кто пройдет с тобой путь от первого снега до первого цветка, от юности до седин.

Глава 23: Весенние вести

Весенние вести в Бэйляне начинаются с таяния сосулек на крыше...

В конце февраля, когда ветер принес влагу тающего снега во двор, Сюй Фэнъань сидел на террасе, затачивая железный меч, который служил ему десять лет.

Клинок сиял, а кисточка на нем была вышита Цзян Ни узором лотоса — такая же красная, как закат на горе Тяньлан в тот год.

Подняв голову, он увидел Цзян Ни, возвращающуюся от колодца с фарфоровым тазом. Её деревянная шпилька сменилась серебряным лотосом, а капли воды на волосах искрились на свету.

— Фэнъань, — Цзян Ни поставила таз на ступени. — А-Нянь только что гонялся за кошкой и сломал саженец молодой акации.

Сюй Фэнъань отложил меч. Вставая, он задел рукавом чайную чашку на каменном столе — это был зеленый чай, принесенный Луцюань-эром сегодня утром. Листья в кипятке распускались, напоминая изумруды.

Он не успел сделать глоток, как из калитки выбежал малыш, протирая глаза. В руках он сжимал пеструю кошку, а на хвосте у него висели травинки.

— Папа! — Сюй Няньань бросился к нему. — Кошка меня царапает!

— Правильно делает, — Сюй Фэнъань рассмеялся, щелкнув его по носу. — Кошка учит тебя осторожности, это полезно.

Цзян Ни наклонилась, чтобы поднять сломанную ветку, коснувшись пальцами места излома:

— Эту акацию ты привез с горы Тяньлан в прошлом году. Говорил, что когда Няньань пойдет, будешь учить его махать мечом под этим деревом.

— Ну вот, дерево еще не выросло, а ребенок уже бегает, — Сюй Фэнъань взял ветку. Из надлома сочился свежий сок, похожий на каплю янтаря.

Вдали зазвенели колокольчики. Прискакала Нин Эмей, а за ней — юноша в синем одеянии, неся холщовый сверток.

— Принц! Караван из Западного Региона прибыл. Это... изюм из Кучи.

— Изюм? — Сюй Няньань потянулся за свертком, но Цзян Ни остановила его: — Непоседа, сначала помой руки.

Юноша смущенно улыбнулся:

— Наш караван шел через пустыню. Мы привезли десять повозок изюма в благодарность за то, что армия Бэйляня спасла нас.

Сюй Фэнъань взял сверток и протянул горсть изюма Сюй Няньаню:

— Попробуй, сладко?

Малыш закинул ягоду в рот, и его глаза превратились в полумесяцы:

— Сладко! Слаще, чем финики, которые варит мама!

Цзян Ни принесла теплую воду, чтобы умыть сына. Её пальцы скользнули по маленькой царапине на его руке — след от вчерашнего лазания по деревьям.

Она посмотрела на Сюй Фэнъаня и тихо сказала:

— Фэнъань, ты помнишь? В Куче, когда тебя ранил разбойник, кровь текла ручьем.

— Когда я перевязывал тебя, ты так морщился от боли и твердил... что когда вернемся в Бэйлянь, научишь меня владеть коротким клинком.

— Да брось, — у Сюй Фэнъаня покраснели уши. — Я просто не хотел, чтобы ты волновалась.

— Лжец. — Цзян Ни убрала изюм в корзинку. — Когда ты махал клинком, твои движения были куда резче моих.

Сюй Фэнъань посмотрел на её серебряную шпильку, и воспоминания нахлынули на него.

Тогда Цзян Ни, закутанная в окровавленный плащ, сидела в снегу и собирала замерзшую Аяо. На её ресницах застыл иней, но она улыбнулась и спросила: «Господин, не одолжите ли вы мне огонь?»

— Мама! — Сюй Няньань дернул её за подол. — Кошка хочет изюм!

— Нет, — Цзян Ни ущипнула его за щеку. — Кошки едят мясо, а не сладкое.

— Тогда... тогда папа съест! — Ребенок вложил ягоду в рот Сюй Фэнъаня. — Папа, ты устал!

Сюй Фэнъань зажмурился от сладости. Глядя на жену и сына, он вдруг понял: самое ценное в этом мире — это домашний уют и улыбки близких.

***

Дневной свет падал на вышивку в зале.

Цзян Ни учила Сюй Няньаня вышивать лотос. Стежки были неровными, но ребенок был предельно сосредоточен.

Увидев, что Сюй Фэнъань прислонился к дверному косяку и улыбается, она напускно нахмурилась:

— Фэнъань, не смейся! Еще раз засмеешься — не научу тебя махать мечом.

Сюй Фэнъань вошел в комнату и взял бамбуковый меч, стоявший в углу:

— Тогда папа научит тебя настоящей технике.

Бамбуковые мечи с сухим стуком сталкивались в их руках.

Сюй Няньань стоял рядом, неуклюже повторяя движения.

Цзян Ни смотрела на их тени, сливающиеся на каменных плитах, и тихо спросила:

— Фэнъань, когда Няньань подрастет, поедем на гору Тяньлан смотреть снег?

— Поедем. Как только пройдут дни рождения, сразу отправимся.

— День рождения? — Сюй Няньань наклонил голову. — Мама сказала... на день рождения едят лапшу.

Цзян Ни погладила его по голове:

— Сегодня и есть твой день рождения.

Глаза ребенка вспыхнули:

— Тогда... тогда папа должен показать мне танец меча!

Сюй Фэнъань взмахнул бамбуковым мечом, описывая круг во дворе. Листья ивы зашелестели, оседая на рукояти:

— Смотри внимательно, это «Весенний ветер в ивах».

Цзян Ни прислонилась к колонне, глядя на спину мужа. Солнце пробивалось сквозь его волосы, отбрасывая пятнистую тень на землю. Она вспомнила ту зиму в поместье Бэйляня, когда он в лисьем меху стоял под сливой и говорил: «Ни-эр, когда придет весна, мы поедем в Цзяннань смотреть персики».

Персики еще не расцвели, но жизнь перед глазами была теплее любых цветов.

***

Весенний ветер принес аромат акации. Сюй Няньань сидел на плечах у Цзян Ни, играя с её серебряной шпилькой.

Сюй Фэнъань заваривал чай на каменной скамье. Ли Чунган подошел к нему с кувшином вина:

— Принц, сегодня день рождения Няньаня, ты просто обязан выпить за него.

Сюй Фэнъань налил себе, но предупредил:

— Только чур — ребенка не поить.

— Да знаю я, знаю, — Ли Чунган сел и потрепал малыша по голове. — Маленький наследник, а подарки есть?

Глаза ребенка засияли:

— Мама сказала... что подарит мне маленький мечик!

Ли Чунган вскинул бровь:

— И что же это за меч?

— Он... он из бамбука, папа его вырезал! — Сюй Няньань выудила из-за пазухи бамбуковый меч, обернутый в красный шелк. — Папа сказал... когда я вырасту, он подарит мне настоящий Меч из черного железа.

Сюй Фэнъань взял бамбуковую игрушку. На лезвии кривыми линиями были выведены иероглифы — ребенок старательно обводил их раскаленным углем.

Он взглянул на жену. Цзян Ни склонилась над вышивкой, на углу платка расправляла крылья феникс — та самая первая работа, что она создала, когда они впервые встретились.

— Фэнъань. — Цзян Ни подняла глаза. — Посмотри на этот платок... он ведь похож на снег, что мы видели на Горе Тяньлан?

Сюй Фэнъань принял платок. Стежки были неровными, но эта вещь была дороже любого драгоценного шелка Шу.

Глядя на улыбки жены и ребенка, он вдруг осознал: то, что называют «безмятежными годами», — это лишь когда кто-то идет рядом с тобой от первого снега до цветения трав, от черных волос до седины.

За окном осыпалась софора, устилая двор белым ковром, точно свежим снегом.

Сюй Фэнъань поднял чашу и тихо прошептал, глядя на луну:

— Жизнь... прекрасна.

http://tl.rulate.ru/book/192012/19552939