Готовый перевод Journey to the West: Rewriting the Eastern Lands / Путешествие на Запад наоборот — герои меняют судьбу: Глава 8

Глава 8: Город Бесславной Смерти, где души хлынули вспять, а Колесо Перерождений увлекло за собой причины и следствия.

Сияние Семицветной Радужной Дуги ещё не рассеялось полностью, как вдруг небеса треснули, и три кровавые борозды, словно разорванные когтями древних чудовищ, прочертили небосвод. Из трещин сочилась вязкая чёрная жижа, которая в воздухе застывала в искажённые гримасы, издавая визг, похожий на плач младенца. Огненные Глаза и Золотое Зрение Укуна сузились — он увидел, как Кровавое Море Подземного Мира прорывает печать Восемнадцати Кругов Ада, превращаясь в багровый поток, текущий вспять. В каждой капле этой кровавой воды плыли души тех, кто не испил вина от Мэн По. Лица этих душ застыли в момент смерти, ногти глубоко впивались в глазницы, а из пустых глазниц тек фосфоресцирующий зелёный огонь. Что ещё более странно, Река Забвения, которая должна была течь на запад, теперь несла свои воды обратно. Поверхность реки бурлила чёрно-зелёной пеной, и десятки тысяч перевёрнутых Знамен Призыва Душ покачивались на гребнях волн. Надпись «Перерождение» на полотнищах знамён тускнела, превращаясь в «Возвращение к жизни», и каждый штрих, словно извивающаяся червями в предсмертной агонии, впитывался в ткань.

— Учитель, Подземный мир погрузился в хаос! — Божественный Посох Укротителя Демонов Ша Сенга дрожал, а девять черепов на его навершии издавали скорбный вой. Скрежет их зубов сопровождался выделением чёрного трупного масла, которое извивалось по древку, образуя жуткие письмена. Пурпурный Золотой Таз в руках Тан Сенга испустил призрачно-синее свечение. На дне таза отражался дворец Сумеречного Предельно. Король Яньло сидел, обмякнув, на разбитом троне, сжимая в руке обломок Кисти Чиновника. Остатки киновари с кончика пера чертили на земле иероглиф «Катастрофа». Книга жизни и смерти в вихре ветра и огня переворачивалась вспять. Имена смертных, чей срок жизни уже истёк, исчезали с её страниц, в то время как имена давно умерших обиженных душ становились всё багровее, каждый иероглиф извивался, словно живое существо, источая зловонный гной.

Зловещий ветер пронёсся, взметнув в воздух горы бумажных денег. Посохи для Оплакивания Белого и Чёрного Непостоянства предстали перед путниками, перевёрнутые вверх ногами. Их чиновничьи одеяния развевались, словно крылья ужасных призраков, а цепи, предназначенные для удержания душ, теперь обвивались вокруг их собственных шей. Плач Белого Непостоянства звучал с пронзительным скрежетом, похожим на трение металла. На его пепельно-сером лице слезы застывали ледяными кристаллами:

— Святой монах, спаси нас! Ненависть из Города Бесславной Смерти прорвала Девять Глубин Массива Запечатывания Душ, Десять Королей ада… все стали марионетками мертвецов!

Не успела он договорить, как с неба посыпались тысячи цепей — это были железные звенья Моста Неизбежности, взмывшие вверх. Каждая цепь была оплетена плотными рядами душ, их ногти глубоко впивались в металл. Кровь капала с цепей к ногам Пяти святых, мгновенно застывая чёрными кристаллами. Внутри этих кристаллов были запечатаны фрагменты самых мучительных воспоминаний из их прошлой жизни.

Бацзе вдруг вскрикнул, указывая на запад, и ржавчина с его грабель посыпалась прочь:

— Смотрите быстрее! Башня Взгляда на Родину… она… она пятится назад!

Все посмотрели. Они увидели, как каменная платформа, служившая бесчисленным душам последним взглядом на мир живых, с видимой скоростью устремлялась в глубины Подземного мира. Жёлтая земля на поверхности платфор вздымалась, собираясь в небе в бесчисленные пары плачущих глаз. Каждый глаз отражал радости и печали мира людей. Ещё более ужасным было то, что котёл Мэн По перевернулся в воздухе. Лекарство, которое должно было стирать воспоминания, превратилось в ядовитый дождь. Любое облако, которого коснулись капли дождя, становилось злобной гримасой. Эти гримасы издавали непрерывный хохот, смешанный с проклятиями старой Мэн По:

— Те, кто нарушает порядок, познают вечные страдания перерождения!

— Так вот почему нарушение порядка сотрясло колесо жизни и смерти, — Тан Сен сложил ладони, но почувствовал жгучую боль в ладони. Дух Женьшень-Фрукта в нефритовом кулоне бешено вибрировал, испуская золотое сияние, которое столкнулось с гнетущей энергией Подземного мира. В воздухе возникли картины древней эпохи: когда Пан Гу разделил небо и землю, инь и ян не имели границ. Это Богиня Хоу Ту своей волей установила закон перерождений, насильно разделив жизнь и смерть. В картине лик Богини Хоу Ту был величественен и холоден. Она взмахнула своим скипетром, разделив хаос надвое, и с тех пор установились границы жизни и смерти. Теперь же, своими действиями, нарушающими порядок, Пять святых, сами того не осознавая, потревожили запечатанный изначальный хаос. Инь и ян, насильно разделённые, пытались прорваться сквозь оковы и вновь слиться.

В этот момент из глубины Города Бесславной Смерти раздался громоподобный рёв. Стены города рухнули, и бесчисленные обиженные души превратились в чёрный поток, хлынувший наружу. Эти души имели разные формы: одни были без рук или ног, другие с искажёнными лицами. Цепи на их телах распадались в обратном направлении, издавая скрип ломающегося металла, от которого сводило зубы. Во главе потока шли Белая Костяная Демоница и Шестиухий Макак, убитые когда-то Укуном. Скелет Белой Костяной Демоницы постоянно перестраивался в зловещей энергии, становясь всё более массивным. В её глазницах горел огонь ненависти, и каждый палец был острым, как нож:

— Злобный обезьян! Верни мне жизнь!

Посох Шестиухого Макака обрушился с силой, способной расколоть небеса. Там, где проходил ветер от посоха, пространство рассыпалось вдребезги, обнажая за собой клубящееся Кровавое Море Подземного Мира. Укун отразил удар своим Золотым Посохом. В тени посоха возникли сцены битв с его пути на Запад. Каждое столкновение превращалось в золотую руну, вспыхивая ярким светом при столкновении с демоническим огнём. Руны в воздухе складывались в древнюю боевую песнь, повествующую об их неразрешимых обидах.

Ша Сен размахивал своим Божественным Посохом Укротителя Демонов. Черепа на навершии извергали зловонный чёрный туман, вступая в схватку с армией мёртвых. В тумане он увидел души из Реки Сыпучих Песков, которых он когда-то поглотил. В их глазах была ненависть и негодование. Тела этих душ были полупрозрачными, и можно было отчётливо видеть их чёрные сердца, бьющиеся в груди – доказательство того, что они были наполнены злобой.

— Братья! В прошлом я был ослеплён демоном! — голос Ша Сена дрожал, — Но сейчас, нарушая порядок, мы должны разрушить эти уродливые правила!

Посох внезапно вспыхнул ярким светом, и узоры на нём превратились в цепи, временно удерживая часть душ. Однако эти души издавали душераздирающие вопли, от которых у Ша Сена болели барабанные перепонки. Его сердце было полно раскаяния и решимости.

Бацзе, однако, оказался в тяжёлой схватке. Каждый раз, когда его грабли ударяли по душе, он слышал плач Цуй Лань. Оказалось, что среди этих душ были жители деревни из Высокой Семьи, погибшие из-за его демонической сущности. Лица этих жителей были искажены, на их телах виднелись следы повреждений от демонических техник. В их глазах была лишь бесконечная ненависть.

— Простите! Простите! — Бацзе сражался и плакал одновременно. Его слёзы падали на грабли, и на них расцветали белые мандрагоры. Аромат цветов возвращал части душ ясность сознания. В их глазах мелькали замешательство и борьба, словно они колебались между ненавистью и разумом.

Видя это, Тан Сен высоко поднял свой Пурпурный Золотой Таз. Санскритские сутры превратились в световой покров, окутавший поле битвы. Однако, коснувшись душ, сутры начали вращаться в обратном направлении, превращаясь в иероглиф «Уничтожение». Световой покров, под натиском душ, шатался. Из каждой трещины сочилась чёрная демоническая энергия. В критический момент Белый Дракон-Конь внезапно взревел, и из его гривы вырвалась обратная драконья ци. Ци была сине-золотой, и везде, где она проходила, демонические огни душ гасли, а демоническая энергия в пространстве очищалась. Ци устремилась к небесам, разбивая перевёрнутый котёл Мэн По. Лекарство превратилось в сладкую росу, оросив души. На их лицах появилось спокойствие. Некоторые души начали становиться прозрачными, на их лицах появились улыбки облегчения.

В этот момент из глубин Подземного мира раздался грохот вращающихся шестерёнок. Колесо Перерождений начало вращаться в обратную сторону. Души, которые должны были переродиться, были втянуты обратно, тогда как злые духи, обречённые вечно пребывать в аду, летели к миру людей. Руны вокруг Колеса Перерождений бешено мерцали, издавая пронзительный визг, словно сопротивляясь внезапным переменам. Тан Сен, глядя на эту хаотичную картину, внезапно достиг просветления. Он достал Пропуск через заставы и своей кровью написал: «Жизнь и смерть не имеют границ, лишь привязанность создаёт клетку». Надписи на пропуске превратились в золотой свет и устремились к Колесу Перерождений. Там, где проходил свет, руны прекратили мерцать, и вращение Колеса Перерождений начало замедляться.

В момент, когда золотой свет коснулся Колеса Перерождений, мир озарил чистый звон колокола. Кровавое Море перестало литься вспять, Река Забвения восстановила своё течение, Знамена Призыва Душ вновь встали прямо. Цепи душ полностью распались, их силуэты становились всё прозрачнее, а на лицах появлялись улыбки облегчения. Белая Костяная Демоница и Шестиухий Макак также рассеялись в золотом свете. Перед исчезновением в их глазах мелькнула благодарность. Их тела превратились в точки звёздного света, вливаясь в ночное небо Подземного мира, словно повествуя о стремлении к освобождению.

Когда всё утихло, Король Яньло, хромая, подошёл с обломком Кисти Чиновника. Его одеяние было порвано, лицо полно усталости, а уголки рта были ещё влажными от крови.

— Святой монах, — его голос был хриплым, — правила этого Подземного мира тоже должны измениться.

Сказав это, он протянул Тан Сену неполную Книгу жизни и смерти. Иероглифы на ней начали перестраиваться. На обложке Книги жизни и смерти портрет величественного Короля Яньло постепенно расплывался, уступая место узору, символизирующему слияние инь и ян, начало нового порядка.

Пять святых продолжили свой путь. Подземный мир позади них постепенно восстанавливал спокойствие, но в воздухе всё ещё витал дух волнения, словно предвещая ещё большие перемены. Укун посмотрел на свой Золотой Посох, который снова стал тёплым и гладким, и обнаружил, что узоры на нём были похожи на шестерёнки Колеса Перерождений. Он повернулся к своему учителю. Тан Сен слегка кивнул, в его глазах мерцал решительный свет. Они знали, что это путешествие, нарушающее порядок, меняет порядок трёх миров, и впереди их ждёт ещё больше неизвестных испытаний. Каждый шаг вперёд мог открыть новые тайны или вызвать ещё более сильное сопротивление, но они были готовы, чтобы идти вперёд ради справедливости и истины в своих сердцах.

http://tl.rulate.ru/book/190893/20388913