Готовый перевод Junior Sister’s Warning: My Romantic Apocalypse Approaches / Предсказание младшей сестры: романтический апокалипсис не за горами: Глава 9

Дождь сеял нити, ветер поднимал рябь.

На горной дороге, вкривь и вкось, лежали несколько человек.

Ван Линхуа, обессиленная, сидела на земле, обнимая почти умирающего брата.

— Ты глупец, — всхлипывала она, — стоило только позвать стариков из нашей караван-компании на помощь, а ты решил обратиться в Отдел Охоты на Демонов! Ты что, правда думал, что они все добрые люди?

Ван Сяомо стиснул зубы, кровь подступила к горлу, но он сглотнул.

— Моя вина, я заплачу!

И так ослабленный, а после того, как его несколько раз подряд сбили с ног, Ван Сяомо выглядел так, будто потерял половину жизни. Его лицо было бледнее, чем у умершего семь дней назад, и неизвестно, сколько костей было сломано.

Он все еще пытался встать.

— Не надо… — Ван Линхуа удержала его, ненавидя свою недостаточную подготовку. — Ты сам в таком состоянии, что эта жизнь может что-то изменить? Судьбе угодно так!

Ван Линхуа подняла глаза. В ветре и дожде, перед ними, стояла только одна фигура в черном.

Это была одежда, которую она сшила сама, идеально подходящая, нигде не открывающаяся, но теперь она была разорвана в клочья и промокла от крови.

Цинчэн стояла одна, черные, как водопад, волосы прилипли к лицу от дождя, несколько растрепанных прядей спокойно лежали на щеках. Ее взгляд был спокоен, как глубокое, невозмутимое озеро, нет, скорее, как застойная вода.

Перевернув руку, она держала нож, просто так стояла, словно красавица, сошедшая с картины, но от нее исходила холодная, леденящая душу убийственная аура.

Перед ней, в ожидании, стояли более десяти членов Отдела Охоты на Демонов в официальных одеждах.

— Такая красивая, но с таким мрачным темпераментом, не солдатская закалка, и тело необычное. Попал под мой «Убийство в ветре и дожде», даже не вскрикнул от боли. Не иначе как демон или чудовище!

Во главе стоял мужчина лет тридцати, очень благородный, с веером из золота и нефрита в руке и облачными сапогами на ногах. Он часто щурился, уголки губ были слегка изогнуты, уверенный, будто все под его контролем.

— Похоже, слухи о сговоре Даосского храма Тайпин с демонами не ложны.

— Сначала демоническая собака свободно входила и выходила из Горы Цуйпин, а затем женщина-демон напала и ранила нескольких моих сослуживцев из Отдела Охоты на Демонов.

— Этот Гу Чэн имеет волчьи амбиции. Последние несколько лет он путешествует по всему уезду Ту. Он определенно замышляет нечто грандиозное.

Он поднял руку и указал на одетого в черное Цинчэн, с насмешкой произнес:

— Схватите ее для меня. После я хорошенько ее допрошу. Что она за… вещь?

Среди членов Отдела Охоты на Демонов несколько человек выглядели затрудненными и молча отступили.

Что, если с этим Гу Даочжаном все в порядке? Ты первым рвешь отношения, боясь, что другие не знают о твоей жадности. Что, если Гу Чэн невредим, как тогда?

Но они ничего не могли поделать. Статус этого начальника был непрост. Даже если сложить всех остальных из Отдела Охоты на Демонов уезда Ту, он был бы важнее одного из них. В отношении его искажения правды и клеветы все выбрали молчание.

Цинчэн оставалась невозмутимой. Изначально она очень боялась, прячась за братом и сестрой Ван и несколькими старыми телохранителями, невольно дрожа.

Но по какой-то причине, когда один из старых телохранителей упал у ее ног, она увидела кровь. Подняв нож, она почувствовала лишь умиротворение в сердце, словно держала в руках самое важное в жизни.

Она шагнула вперед, казалось, совершенно безобидная. Когда убийца из Отдела Охоты на Демонов бросился на нее, она увернулась вбок, подняла руку и опустила нож.

Острие рассекло завесу дождя, превратившись в белую линию.

Скорость была невообразимо быстрой, и она «случайно» нашла брешь в защите этого духовного стража-воина.

Всплеск крови.

Заставил ее сердце биться быстрее.

Ловкий, изящный, поистине художественный удар.

Но под натиском, под внезапной атакой того, кого звали Главой Отдела Охоты на Демонов Лю Юйнином, Цинчэн не выдержала, получив несколько ран, кровь текла без остановки, но она ничего не чувствовала, продолжая стоять впереди, даже не поморщившись.

Духовные стражи Отдела Охоты на Демонов, получив приказ, продолжали наступление.

Дождь внезапно усилился, ветер налетел на склон горы, ворвался на вершину, барабаня по людям, ледяной, прохладный, словно проникающий в самое сердце.

Ван Сяомо «уа» — выплюнул полный рот крови, наконец не выдержав, с бледным лицом сказал: — Даосский храм Тайпин десятилетиями защищал уезд Ту. От Старого даоса Ляна до моего дяди Гу… Гу Даочжана, все ставили своей целью уничтожение демонов, только так уезд Ту сохранял мир и пользовался восхищением народа. Вы поступаете так, как будто совесть перед небом и землей чиста?

Услышав это, лицо Лю Юйнина изменилось, на нем появилось выражение глубокого гнева. — Чушь собачья! Мир в уезде Ту — это результат усердного управления чиновников двора и мудрого правления нынешнего императора. Всего лишь человек извне, создающий себе репутацию, чтобы посеять раздор среди народа государства Цан, заслуживает смерти!

С тех пор, как он вступил в должность, он очень недолюбливал Даосский храм Тайпин.

Демоны и чудовища все уничтожены вами, а что же делать Отделу Охоты на Демонов?

Это заставило Отдел Охоты на Демонов стать объектом насмешек тех простолюдинов, и его коллеги из других уездов округа Сяин смеялись над ним.

Просто заслуживает смерти.

Сказав это, Лю Юйнин глубоко посмотрел на даосский храм, видневшийся среди густой зелени на горе, с горящим в глазах желанием.

Наследство громовой магии!

Очень редкое.

Он сам был учеником известной даосской школы, но, к сожалению, его способности были недостаточны, чтобы получить высшие методы, что он считал сожалением всей своей жизни.

Теперь, когда такой клад оказался прямо перед ним, как он мог не желать его?

— Даже если это всего лишь неполное горное наследие, я должен его заполучить!

Лю Юйнин принял решение, злобно произнеся:

— Кроме этой женщины в черном, все остальные обвиняются в сговоре с демонами, убивайте их на месте!

Эта женщина — редкая вещь, подходит для того, чтобы ее заперли и сделали своей наложницей.

В глазах Лю Юйнина, направленных на Цинчэн, читалось желание обладать.

Подчиненные из Отдела Охоты на Демонов уже собирались действовать.

— Гав! Гав-гав-гав!

Из зарослей выскочила большая черная собака, несясь со скоростью ветра. Она прыгнула более чем на десять чжан вверх, словно обретя крылья, и спланировала вниз, приземлившись перед Ван Линхуа, проскользив на четырех лапах некоторое расстояние, прежде чем остановиться.

Все присутствующие невольно обратили на нее внимание.

На спине могучей черной собаки ростом с полчеловека сидела маленькая девочка и молодая женщина, прекрасная, как фея.

Маленькая девочка погладила черного пса по шее, слезла и детским голосом сказала: — Спасибо, брат Черный Ао Цзюнь.

Старая собака, прожившая десятки лет, почувствовала жар на морде. Чем она заслужила такое обращение от ученицы Даосского храма Тайпин? Она поспешно сказала: — Не смейте, не смейте так называть меня, маленькая бессмертная.

— Жэньбао, Дэвушка Чуран!

Ван Линхуа, увидев их, внезапно обрадовалась. — Вы вернулись! А где тот Гу Даочжан?

Услышав это, люди из Отдела Охоты на Демонов словно окаменели.

Неужели!

Они все посмотрели на руководителя Лю Юйнина в зеленом леопардовом костюме. Лицо начальника тоже было очень недовольным.

— Этот Гу не здесь. Не исключено, что он уже мертв.

Небо темнело.

Огромный звук волочения по земле раздался на подъездной дороге к горе.

Юноша тащил труп огромного тигра, шаг за шагом поднимаясь вверх. Шкура тигра была пестрой, голова больше крышки котла, конечности были подобны колоннам, поддерживающим дом. Он так тащил его за хвост, останавливаясь то тут, то там. Увидев толпу, он показал безвредную, добрую улыбку.

— О, все здесь? Какая случайность. Бедный даос только что подобрал на дороге труп тигриного демона четвертого царства, только что умершего!

— Почему бы не угостить друзей из Отдела Охоты на Демонов мясом этой твари, как вам?

— Даосский храм Тайпин, как всегда, гостеприимен!

Люди из Отдела Охоты на Демонов, не могли не почувствовать дрожь по всему телу. Глава 32: Гу Кто-то Убеждает Разумом

Поначалу Лю Аньнин искренне пришел помочь.

Всего лишь искал кого-то.

Он, конечно, мог помочь, а затем продолжать скрываться, ожидая подходящего момента.

Но ему случайно встретился тот собачий демон, принесший весть.

Сказав, что Гу Чэн сражался с демоном, сотрясая землю и небо, и поэтому был похоронен в горной пещере.

Момент, которого он ждал, разве не настал?

К сожалению.

…

— Гу Даочжан, вам повезло, что вы нашли такого большого тигриного демона. Этот чиновник восхищается вами.

Лю Аньнин изменил свое выражение на добродушное, сложил ладони и сказал: — Изначально я хотел помочь даосу искать человека и вместе предотвращать злодейские действия демонов. Похоже, я вам больше не нужен.

— О, неужели? — Гу Чэн не изменил своей улыбки. — Тогда я искренне благодарю вас, господин.

Лю Аньнин, казалось, действительно не хотел принимать эту благодарность, и сурово махнул рукой: — Гу Даочжан, вы слишком вежливы. Это все моя обязанность.

Он был уверен, что Гу Чэн не посмеет ему перечить.

Потому что на нем был надет семиступенчатый леопардовый костюм Отдела Охоты на Демонов. Убийство чиновника двора каралось уничтожением всего рода.

Более того, его семья Лю была знатным родом в Юаньчжоу.

Увидев это, остальные члены Отдела Охоты на Демонов тоже поздоровались с Гу Чэном, изображая старых друзей.

Разве нет.

Если бы не Гу Чэн, сколько раз им пришлось бы рисковать жизнью за последние два года?

Гу Чэн бросил хвост тигра, издалека помахал Жэньбао и остальным. — Идите обратно готовить еду. Не забудьте приготовить несколько вкусных блюд, я голодал целый день.

Ван Линхуа и остальные были в замешательстве.

Нет, что сейчас происходит?

Жэньбао в это время лечила раненых старых телохранителей. Она зажигала талисманы, чтобы вызвать дождь, и вливала их в устья, что было легко.

Услышав слова старшего брата, она встала, держала Ань Чужань одной рукой и Цинчэн другой.

— Старший брат имеет в виду, что то, что произойдет дальше, немного неподобающе для детей, и просит нас вернуться приготовить еду и подождать его.

Все поняли. Поддерживая друг друга, они направились к Даосскому храму Тайпин.

Ван Линхуа, неся брата на спине, обернулась и посмотрела вдаль, ее лицо было полно сложных эмоций. — Надеюсь, Гу Даочжану удастся сохранять спокойствие. Если это разрастется, будет трудно это уладить.

Ань Чужань, услышав это, презрительно скривила губы. — Тебя обижают, а ты не даешь отпор? Если бы это была я, я бы всех убила.

Она отпустила себя, больше не поддерживая образ.

Отдел Охоты на Демонов государства Цан неправеден и несправедлив. Неплохо было бы заманить младшего даоса и маленького дурачка в государство Лань. Старший брат обязательно будет высоко ценить такого гения, как младший даос!

Цинчэн молчала.

Когда она держала нож, ей казалось, что Ань Чужань была совершенно права.

Когда она отложила нож, она чувствовала, что ничего не понимает, такая глупая.

Ван Линхуа вздохнула и сказала: — Многие из присутствующих подчинились жестокой тирании Лю Юйнина. Они не все хотели поступать так.

Ань Чужань глубоко посмотрела на нее, заставив Ван Линхуа почувствовать зуд на коже головы.

— Что… что случилось?

— Я не ожидала, что ты еще и святая!

Ань Чужань рассмеялась.

Кожа головы Ван Линхуа зазудела еще сильнее. Святая, боже мой? Святые в моих произведениях — это живые бодхисаттвы, которые отдают свои тела, я, я… у меня тоже такой настрой?

Нет, невозможно!

— Я имела в виду, что открыто конфликтовать с двором очень неуместно. Можно сделать это тайно…

Она не закончила, но смысл был очевиден.

С такими способностями Гу Чэна, он мог делать все, что угодно, втайне.

…

— Гу Даочжан, раз уж вы невредимы, этот чиновник отведет своих людей обратно в город. Народ в городе нуждается в нашей защите. Без такого количества людей из Отдела Охоты на Демонов нельзя обойтись, разве нет?

Лю Юйнин был полон уверенности. Видя спокойное лицо Гу Чэна, ему даже хотелось рассмеяться.

Деревенский даос, оказывается, так проницателен!

Возможно, можно было бы найти другой способ завладеть наследством Даосского храма Тайпин.

Гу Чэн кивнул и сказал: — Лю Дарен — важный чиновник двора, на территории уезда Ту, его ранг равен уездному судье. Никто выше вас по должности.

— Говоря по правде, даже если Лю Дарен совершит противозаконные действия, это не то, что я, простой смертный, могу комментировать.

Услышав эти слова, Лю Юйнин спокойно улыбнулся.

— Включая других господ из Отдела Охоты на Демонов, как бы позорно ни было их сегодняшнее поведение, по правде говоря, никаких реальных последствий не возникло. У бедного даоса нет причин что-то делать.

Видя, что Гу Чэн так рассудителен, все члены Отдела Охоты на Демонов облегченно вздохнули.

— Именно так, именно так.

— Все знают, что я всегда был рассудительным! — Гу Чэн уныло сказал. — Без подходящей причины, и ведь вы все чиновники двора, как я могу что-то сделать с вами?

Все снова кивнули.

— Именно так, именно так.

— Господа, прошу вас уйти! — Гу Чэн посторонился, освобождая дорогу.

Лю Юйнин улыбнулся: — Гу Даочжан действительно убеждает разумом. Этот чиновник восхищается.

Сказав это, он первым сделал шаг.

Именно в этот момент.

Взгляд Гу Чэна сфокусировался, он нахмурился: — На территории моей Горы Цуйпин, ты смеешь сделать первый шаг левой ногой?

Нога Лю Юйнина была еще в воздухе.

Гу Чэн уже приблизился к нему. [Заклинание Небесной Молнии] было прочитано мгновенно, и могучий гром появился. Бесчисленные капли дождя испарились, с подавляющей силой прорвав защитное сокровище Лю Юйнина и прямо ударив в его плоть.

Волосы Лю Юйнина встали дыбом, он в панике закричал от боли.

— Ты смеешь?!—

Гу Чэн схватил его за шею, излучая убийственную ауру. Спокойный Гу Чэн только что был словно цветок в зеркале и луна в воде.

— Не торопись, я использовал лишь несколько процентов силы.

— Ты…

— Гром!

— …я.

— Разряд!

— …

— Гром и молния!

Мощные разряды тока раз за разом врывались в тело Лю Юйнина, бесчинствуя, топча его, пока не появился запах горелой плоти. Тело Лю Юйнина было черным, из семи отверстий шел дым.

Но из-за стимуляции электрическим током сердце все еще билось, а сознание было ясным.

— Нравится притворяться?

— Нравится смеяться?

— Кричи! Почему ты больше не кричишь?

Лю Юйнин, плача, пролил две струи слез, но, будучи постепенно сжимаемым Гу Чэном за горло, он даже не мог кашлянуть.

Он злобно смотрел на Гу Чэна.

Гу Чэн отшвырнул его на землю, наступил ему на лицо, огляделся и, глядя на остальных членов Отдела Охоты на Демонов, слабо улыбнулся.

Однако улыбка была очень жуткой.

— Хм? Почему вы все еще здесь? Я же сказал вам уходить.

Люди из Отдела Охоты на Демонов внезапно поняли: оказывается, Гу Даочжан только наказывает главного виновника и не собирается им мешать!

Но…

Они смотрели на Лю Юйнина, похожего на дохлую собаку.

Как они отчитаются по возвращении?

Кто-то тщательно обдумал и начал говорить.

— Гу Даочжан, это наша вина. Когда мы вернемся, мы напишем ходатайство в провинциальное управление с просьбой о наказании Лю Юйнина. Вы не могли бы временно отпустить его?

Гу Чэн смотрел на него, как на идиота.

— Я сказал вам уходить, а не говорить.

— Смотрите, это правило, вы его нарушили.

Он нажал рукой, и этот духовный страж, всего лишь воин первого царства, мгновенно был поглощен пламенем, в огне отчаянно моля о пощаде.

Остальные бросились бежать.

Глаза Гу Чэна сузились: — Я сказал вам уходить, а вы осмеливаетесь бежать!

— Слишком.

— Девять Небес Божественный Гром, превратись в Небесные Оковы.

— Великое Небесное Величие, с… Черт, я не взял меч, ладно. Просто дайте мне…

— Низвергнись!

Гром и молния!

Грохот!

Волна за волной молний обрушивались вниз, и люди падали, словно зомби, выпрямляясь.

Нет.

Ты вообще никого не хотел отпускать!

Лю Юйнин, лежавший в грязи, больше не сохранял своего благородства, хрипло взревел: — Гу Чэн, если осмелишься убить меня, двор и моя семья Лю никогда тебя не простят!

Гу Чэн похлопал его по лицу и презрительно рассмеялся.

— Лю Дарен добросовестно служил народу уезда Ту и государству Цан. Он возглавил своих подчиненных, не заботясь о жизни и смерти, сражаясь с тигриным демоном четвертого царства. До самой смерти, не отступая.

— Поистине, образец праведности в мире!

Треск!

Под ногой сломалась шея.

Гу Чэн закрыл глаза, позволяя дождю смывать его лицо, и пробормотал: — Тебе повезло. Глава 33: Юноша Действует, Не Сожалея

(Эта глава может вызвать споры. Пожалуйста, прочитайте до конца, прежде чем принимать решение.)

Дождь все еще лил, не переставая.

Гу Чэн сел, подобрал золотой и нефритовый веер Лю Юйнина, с щелчком открыл его. Костяк из золота, веер как нефрит, на нем были написаны четыре слова: «Тысячи гор и рек». На обратной стороне — величественные горы и извилистая большая река.

— Хорошая вещь.

Буквы были полны величия, с оттенком истинных слов конфуцианства.

Картина также была создана мастером и очищена мастером даосской школы, извлекая горный и речной смысл. Взмахнув веером, можно было ощутить давление гор или разрушительную силу небесной реки.

Гу Чэн небрежно взмахнул им, и ветер и дождь прокатились по членам Отдела Охоты на Демонов, заставляя кожу на их телах напрягаться.

— Не притворяйтесь мертвыми, все вставайте!

Из присутствующих, казалось, умер только один человек.

Тот, под которым он сидел, тот, кто был высокомерен, тот, кто был чрезвычайно умен.

Остальные просто прошли через очищение громовой и огненной магии.

Гу Чэн смягчился и позволил им сохранить жалкую жизнь.

Эти люди послушно встали перед Гу Чэном, не смея проявлять неуважение.

Гу Чэн, не поднимая головы, сказал:

— Забавно, очень забавно.

— Я только сегодня увидел, как пожирают наследство даосского храма.

Кто-то хотел открыть рот, чтобы оправдаться, сказав, что их заставили.

Но Гу Чэн сказал:

— Невозможно контролировать себя? В этом мире то, что называется «невозможно контролировать себя», проще говоря, это «взвешивание».

— Жизнь и смерть, любимые, выгода, долг, разум… все эти вещи, взвесив преимущества и недостатки, побуждают всех существ делать или не делать что-то. Позвольте мне спросить вас, что важнее для вас, кроме жизни и смерти и любимых?

Только шум ветра и дождя, никаких слов злодеев.

Гу Чэн продолжил:

— Святые призывают к добру. В конфуцианских принципах «гуманность» стоит на первом месте. Буддизм и даосизм имеют сострадание и желание спасти мир. Даже военные, которые устанавливают мир через убийства, имеют доктрину «прекращения войны», требующую строгой военной дисциплины, чтобы не злоупотреблять властью и не беспокоить народ.

— Думаю, принципы важнее, верно?

— Но принципы — это пустое, а выгода — реальна. Реальные вещи всегда трогают сердце.

— Что касается совести, чувств, доброты и так далее, то их можно полностью отбросить.

Услышав эти слова, многие члены Отдела Охоты на Демонов стыдились поднять головы.

— Последние два года, когда Отдел Охоты на Демонов попадал в беду и просил меня спуститься с горы, я, кажется, никогда не отказывал.

— Или когда кто-то получал ранения, попадал в плен, был на грани смерти от рук демонов, я, кажется, никогда не оставлял их без внимания.

Плюх! Плюх! Плюх!

У некоторых сердца были в смятении, колени казались свинцовыми, и они стыдливо опустились на колени.

Но у некоторых в глубине души было возражение: ты тогда тоже не мог отказаться, какой смысл вспоминать старые обиды сейчас! Неужели мы должны быть тебе благодарны?

— Простите, я слишком много говорю.

Гу Чэн играл с золотым и нефритовым веером, раз за разом, мягко хлопая себя по ладоням. Звук был негромким, но словно каждый удар отдавался в сердцах всех.

— На самом деле, я хотел сказать, что если бы вы тогда сохранили хоть немного совести и человечности, вспоминая мою доброту, не говоря уже о том, чтобы остановить Лю Юйнина, даже если бы вы просто позаботились о себе и не помогали издеваться над моей младшей сестрой и другими, то Лю Юйнин максимум бы вам насолил, в худшем случае вы бы просто потеряли свои должности в Отделе Охоты на Демонов, и все бы этим закончилось, верно?

— Напротив, даже если бы вы помогли Лю Юйнину совершать грязные дела, какую выгоду вы бы получили? Я думаю, немного, а риск очень велик.

— Потому что я, возможно, не умер.

— Мой талант и сила, вы хоть немного представляете? Я могу легко убить вас всех.

Уголок рта Гу Чэна искривился в холодной усмешке.

— Власть Лю Юйнина и моя сила, честно говоря, вы выбрали первое!

— Может ли кто-нибудь сказать мне, почему?

Кто-то побледнел, его рот зашевелился дважды, но его схватил сосед, и он так и не заговорил.

Гу Чэн говорил сам с собой, сам отвечал, голос был очень тяжелым.

— Потому что я хороший человек.

— Молодой и добрый человек. Даже если его сила намного превосходит вашу, вы все равно осмеливаетесь его оскорбить, потому что думаете, что я не буду слишком жесток с вами, цена мала, и ее можно вынести.

— А Лю Юйнин — абсолютный мусор. Если он скажет, что уничтожит всю вашу семью, он уничтожит всю вашу семью. Цена оскорбления его велика.

Гу Чэн запрокинул голову, вдыхая весенний дождь, чтобы погасить гнев в сердце.

Действительно!

В любом мире хорошие люди заслуживают того, чтобы на них наводили пистолеты.

Наступила тишина.

Все в сердце испытывали трепет, потому что они действительно так думали. Это был инстинкт. Но труп Лю Юйнина лежал прямо перед ними, совершенно неожиданно.

Они тоже боялись, очень боялись!

Этот молодой даос был совсем не тем юношей, который только и умел, что сражаться с демонами и был очень добр к людям.

Он убивал людей без колебаний.

— Не волнуйтесь, вы угадали правильно. — Гу Чэн добродушно улыбнулся. — Я не убью вас.

Услышав это, все облегченно вздохнули.

Молодой даос действительно был мягок сердцем.

— Однако.

Гу Чэн сделал паузу, и тема изменилась.

— Есть условия.

Сердца всех духовных стражей Отдела Охоты на Демонов затрепетали. Они боялись разозлить Гу Чэна и быть им убитыми. Они поспешно подняли руки и поклялись.

— Гу Даочжан, не волнуйтесь. Лорд Лю… нет, он, Лю Юйнин, погиб в битве с тигриным демоном. Это не имеет к вам никакого отношения. Если я, Чжэн Сун, раскрою сегодня хоть малейшую правду, пусть меня поразит небесный гром!

— Да, я тоже клянусь.

— Я, Ван Суйниан, клянусь небу…

Один за другим духовные стражи наперебой клялись перед Небом, предками и даже жизнями своих семей, чтобы заслужить доверие Гу Чэна.

Гу Чэн холодно рассмеялся: — Вам всем не нужно так делать. Мое условие очень простое: используйте свои самые умелые и сильные приемы и атакуйте меня вместе.

— Если я буду удовлетворен, вы сможете жить.

— Если кто-то будет притворяться, а не делать, то каждый умрет.

Слово «смерть» звучало оглушительно.

Даже если никто из них не мог угадать мыслей Гу Чэна, они не смели ослушаться.

— Это… —

После минутного колебания они обступили Гу Чэна, извинившись: — Тогда простите нас, Гу Даочжан. Надеюсь, вы сдержите свое слово.

Гу Чэн кивнул.

— Давайте.

Люди обменялись взглядами, набрались смелости и одновременно атаковали.

Воины вынимали мечи и били кулаками, мастера меча обнажали мечи, ученики буддизма и даосизма извергали магию. Восемнадцать духовных стражей первого или второго царства использовали свои лучшие приемы.

Гу Чэн встал, поднял тело Лю Юйнина и использовал его как щит, быстро принял все атаки этих духовных стражей Отдела Охоты на Демонов.

До момента завершения последней атаки.

Очень странно. Тело Лю Юйнина истекало кровью. «Труп» в этот момент болезненно раскрыл глаза, зрачки двигались, словно он хотел глубоко запечатлеть этих людей в своей душе.

— Вы, вы… —

Видя, что труп заговорил, все члены Отдела Охоты на Демонов были в ужасе до смерти.

— Как такое возможно?

Гу Чэн бросил труп, который теперь окончательно умер, хлопнул в ладоши, слегка повернул шею, издавая звук, словно сломанный, «ка-ка».

Он объяснил все.

Он ослепительно улыбнулся: — Поздравляю всех вас с достижением достижения — убийство начальника.

Сказав это, Гу Чэн сложил руки в печать.

Медленно из тела Лю Юйнина он вытащил нить души и осторожно поместил ее в мешок.

— Смотрите внимательно, здесь записана последняя память о том, как Лорд Лю был убит вами, восемнадцатью, — ц-ц-ц.

Говоря это, Гу Чэн в душе восхищался: наследство даосской школы, полученное от мертвого тигра, действительно хорошо работает.

Звук был подобен грому, все лица людей стали пепельными.

— Далее, пожалуйста, оставьте здесь кровавую запись, взаимно обвиняя друг друга.

— В конце концов.

— Если Лорд Лю не погиб от рук тигриного демона, то все вы — соучастники!

Гу Чэн по-прежнему был добр.

— Что касается того, почему кровавая запись.

Его глаза погрустнели, убийственная аура переполняла его.

— Это моя вторая страховка. Если что-то просочится, тогда мне придется использовать вашу кровь, чтобы проклясть всех.

— Лучше убить невинного, чем отпустить виновного.

Люди Отдела Охоты на Демонов окончательно оцепенели, будучи обманутыми Гу Чэном.

Но что они могли сделать?

Что они смели делать?

Все было предопределено.

До наступления темноты.

Гу Чэн собрал кровавые записи, согласовал показания и забрал внутреннее ядро тигриного демона и две задние ноги, после чего неторопливо отправился обратно в храм.

Одна улика, другой контроль над жизнью.

Эти старые лисы из Отдела Охоты на Демонов уезда Ту знали, что делать.

Разумеется.

Если, вдруг, все же появится такая вероятность…

Дело раскроется.

Гу Чэн, стоя перед Даосским храмом Тайпин, невозмутимо рассмеялся: «Тогда возьмем младшую сестру и сбежим в Государство Лань к принцессе!»

Он оглянулся. Зеленые холмы остались прежними, моросил мелкий дождь.

Под головой — вывеска «Тайпин», на плечах — надежды секты, и нужно быть примером для младшей сестры. Как можно оставить все как есть, научиться путям демонов и всех уничтожить?

На самом деле, не убивать никого, оставить Лю Юйнину жизнь, чтобы продолжать маневрировать, — тоже один из вариантов.

Но если его не убить, то в сердце не найти покоя!

«Мир так сложен, трудно сказать, что правильно, а что нет.»

«Не сожалеть — достаточно.»

Гу Чэн вошел в Даосский храм Тайпин. Ветер и дождь с этого момента остались позади.

Курица задумалась.

Кто-то усмехнулся.

«Все-таки юноша! Как он может быть всем для всех? И зачем ему быть всем для всех? С таким складом ума он уже не плох.»

Усмехнувшись.

Он шлепнул по последней поминальной табличке в самом низу бокового зала, и та полетела на пол, ругаясь.

«Умер так рано, щенок! Если бы у этих двух малышей была поддержка, им бы не пришлось так осторожничать, убивая подонка! Глава 34 — все из-за этого демона-тигра!»

На переднем дворе храма, под навесом, большая черная собака, прячась от дождя, уловила знакомый запах. Она высунула голову из-под двери и радостно гавкнула:

«Господин Гу, вы вернулись!»

Гу Чэн переступил порог и положил две окровавленные тигриные ноги перед большой черной собакой. Он сложил ладони в приветствии:

«В этот раз всецело благодаря вашей могучей помощи, благородный Черный Мастиф. Мне удалось уйти невредимым. Я обещал тебе кровь и плоть демона четвертого Царства. Начинай, мясо тигра слишком жесткое, mungkin вкус не очень. Через несколько дней будет еще одно угощение.»

Мир суетен, люди хуже собак.

Неудивительно, что Гу Чэн смотрел на нее особенно высоко.

Большая черная собака встала на задние лапы, сложив передние, чтобы поклониться Гу Чэну. Искренне сказала: «Господин, вы слишком вежливы. Вы гений даосской школы, небесный изгнанник на земле. Вы так уважаете меня, ничтожного маленького демона, я поистине смущен.»

Старший брат и младшая сестра из Даосского храма Тайпин всегда называли ее Благородный Черный Мастиф. Это второй хозяин, который дал ей это имя. Ученый. Оно означало, что черный — это ее истинный цвет, мастиф — король собак, а благородный — добродетель. Он возлагал на нее свои надежды.

Большая черная собака очень ценила это имя, но считала себя недостойной.

Она никогда не называла себя этим именем.

Но когда она слышала это имя от других, ее хвост неизбежно поднимался.

Глаза светились гордостью.

Большая черная собака сказала: «Эти две тигриные ноги уже достаточно для насыщения и совершенствования. Я не смею просить большего.»

Четвертое Царство! Она всего лишь демон второго Царства. Могла с аппетитом поглощать кровь и плоть демона четвертого Царства, к тому же короля зверей. Это было огромной пользой для ее совершенствования.

Гу Чэн, однако, лишь улыбнулся, не отвечая: «Благородный Черный Мастиф, хотите есть сырое или приготовленное? Ешьте сырое, как пожелаете. Если готовое, я помогу вам обработать.»

Хвост большой черной собаки закрутился. Она высунула язык и поспешно сказала: «Не нужно, не нужно. Маленький демон не прихотлив, люблю есть прямо так.»

«Глуп —»

Большая черная собака уставилась на две тигриные ноги перед собой, толщиной со старое дерево. У нее инстинктивно потекли слюнки. Запах был таким сильным, что она не чувствовала ничего другого.

Гу Чэн снова сложил ладони: «Благородный Черный Мастиф, приятного аппетита. Оставайтесь в нашем Даосском храме Тайпин на несколько дней. Уходите, когда закончите есть.»

«Хорошо, хорошо.» — ответила большая черная собака. Она взяла одну тигриную ногу в пасть, обернула другую хвостом, и все четыре лапы взлетели. Она улетела далеко от храма: «У меня неприглядный вид, не хочу осквернять вашу драгоценную землю. Вам не нужно обо мне заботиться, займитесь своими делами.»

Гу Чэн слегка улыбнулся и прошел через лунные ворота во двор.

Во дворе.

Под навесом стоял красный петух с гребнем, глядя в глаза Жэньбао. Увидев Гу Чэна, он тут же радостно закукарекал: «Ко-ко-ко!» Его вздымающаяся грудь казалась весьма внушительной.

Вид был такой, словно он говорил: «Скорее похвалите меня, скорее похвалите меня».

Жэньбао молниеносно схватила петуха за шею, подняла его высоко: «Угу — я выиграла! Проклятый петух!»

Красный петух замахал крыльями, перья полетели во все стороны.

В его маленьких глазках читалось полное негодование. Гу Чэн понял, примерно это означало: «Я проливал кровь за Даосский храм Тайпин, я совершал подвиги для Даосского храма Тайпин. Вы не можете так со мной поступать. Я хочу увидеть... Ко-ко!»

— Что он сделал?

— спросил Гу Чэн.

Этого красного петуха подобрала Жэньбао у входа в Даосский храм Тайпин. Он прожил здесь три года и ничуть не изменился.

Тогда учитель еще был жив. Он всегда удерживал старшего брата и младшую сестру от его поедания, говоря, что мясо невкусное, лучше оставить его для кукареканья.

Гу Чэн давно подозревал, что он не прост.

Жэньбао еще не успела ответить, как Ань Чужань вышла из гостевой комнаты. Увидев Гу Чэна и услышав этот вопрос, она объяснила: «Эта ваша курица клевала и съедала чужие воспоминания.»

«Брат и сестра Ван, а также эти старые телохранители, пришедшие на помощь, потеряли воспоминания о сегодняшнем дне или о последних нескольких днях.»

Гу Чэн был потрясен. Он взял курицу у Жэньбао и спросил:

— Ты не повредил им тело?

Курица презрительно посмотрела, словно говоря: «Ты смеешь не доверять моей технике?»

Получив ответ.

Гу Чэн отпустил курицу. Главное, чтобы она была хорошей курицей, остальное неважно.

«Потеря воспоминаний для них, возможно, не такая уж плохая вещь.»

У Гу Чэна опустился еще один камень с души.

Он уже обдумывал, как приукрасить правду, как заставить брата и сестру Ван и людей из Бюро Перевозки Грузов Янвэй сотрудничать. Теперь все стало проще.

Все было из-за демона-тигра! Он причинил столько вреда!

На кухне Цинчэн, подбрасывая дрова и нагревая воду, высунула голову. Услышав эти слова, по обе стороны ее рта появились две неглубокие ямочки.

«Оказывается, потеря воспоминаний — не всегда плохо!»

Гу Чэн вошел на кухню и увидел ее. Он вздрогнул:

— Разве ты не ранена? Почему все еще здесь хлопочешь!

Он поспешно подошел, снял железный таз с кипящей водой, который уже давно кипел и булькал. Воды осталось меньше половины. Непонятно, какие еще дрова она подбрасывала.

Хочет спалить дом?

Цинчэн застенчиво улыбнулась. Она раскинула руки и откинула одежду, разрезанную лезвием у талии. Показалась белоснежная кожа, пресс, и мелькнуло что-то из южного полушария. Но раны не было.

— Линхуа сказала, что это всего лишь поверхностная рана. Я протерла кровь водой, и все в порядке.

Гу Чэн почувствовал, что его мировоззрение было потрясено.

Нет.

Так быстро выздоровела!

Тогда зачем ты все эти дни лежала в моей кровати?

Живот Цинчэн заурчал. Затем она жалобно посмотрела на Гу Чэна и мягко сказала: «Голодна…»

Гу Чэн не мог понять, совершенно не мог понять.

Только за этот день он увидел могущество принцессы, был потрясен курицей, которую держал дома, а теперь ты тоже выкидываешь такой номер.

Он неустанно кивал.

— Я вижу, вы все обладаете особыми талантами.

Мой маленький Даосский храм Тайпин, действительно, полон талантов.

— Приготовлю еду позже.

Гу Чэн достал Внутреннее ядро, добытое у речной вьюна, убитого в реке Иншуй. Разрезал пополам, растер в порошок и растворил в горячей воде. Разнес каждому из людей из Бюро Перевозки Грузов Янвэй по чашке.

Хорошо восполняет, быстро лечит.

Ван Сяомо с изумлением открыл глаза, слабым голосом спросил: «Дядюшка Гу, почему я здесь? Разве я не дома лечился?»

Ван Линхуа, съежившись в темном углу, напрягла свое детское личико. Она тайком наблюдала за Гу Чэном, Ань Чужань и Цинчэн, дрожа от волнения. Она крепко сжала ноги. Кто они… неважно, главное — материал! Хе-хе… Почему я здесь… Неважно, материал, материал!

Гу Чэн терпеливо объяснял.

Не спрашивай. Спросишь — и тебе скажут, что их сбило с толку призрачное большинство, практикующее демона-тигра.

Юн Чао, память естественно глава 35, перепрыгнув через мост, ударил кулаком.

Прошла ночь. Люди из Бюро Перевозки Грузов Янвэй выздоровели. Они вместе спустились с горы. Ван Сяомо потянул свою сестру: «Что с тобой?»

Ван Линхуа была в прострации.

Неправильно.

Ван Сяомо увидел явные слезы в глазах сестры.

Ван Линхуа заплакала, слезы текли градом.

Мои воспоминания! Этот проклятый демон-тигр! Все говорили, что я прожила здесь много дней. Я могла собрать столько материала, нарисовать столько откровенных картинок, написать столько захватывающих сюжетов…

Все забыто, все забыто!

Проклятый гигантский червь.

Ван Сяомо растерялся: «Если ты хочешь еще пару дней пожить на Горе Цуйпин, я спрошу дядюшку Гу? Как раз дедушка велел нам отплатить ему. Ты можешь преподать дядюшке Гу ваше семейное боевое искусство. У него тоже отличный талант в боевых искусствах.»

Услышав это.

Плач Ван Линхуа прекратился. Как она могла не подумать о таком хорошем предлоге? Она тут же с радостью обняла брата.

Впервые в жизни! Она почувствовала, что у ее брата появился мозг.

«Брат, ты действительно мой брат.»

Она может не уходить!

Красивый мужчина, красивая женщина, горный даос, упавшая принцесса, потерявший память убийца… Я, Ланьлин Сяосяошэн, прибыл!

Ва-ха-ха!

«Когда вернемся, попроси кого-нибудь прислать мне одежду, а также попроси Маленькую Красную упаковать четыре сокровища кабинета из моей комнаты и отправить все на гору.»

Кисть Ван Линхуа уже не терпела.

Она хотела показать себя во всей красе.

Ван Сяомо почесал затылок и согласился. Его несли на спине, и они медленно пошли вниз с горы. Он все еще был очень слаб и нуждался в длительном уходе и восстановлении.

С недоумением.

«Почему она плачет?»

Старый телохранитель, несший Ван Сяомо, тихонько фыркнул. Он выглядел так, будто повидал многое и все понимает, и многозначительно сказал:

«Даос Гу так красив и так силен. Если бы у меня была дочь, она бы точно в него влюбилась.»

Ван Сяомо застыл, его язык заплетался, он не мог произнести ни слова.

Нет, нет… Нельзя!

Дядя и племянница — это табу, это запретная связь, не терпимая обществом!

Его собственный отец собирался стать названным братом дядюшки Гу.

Даже если у сестры и дядюшки Гу нет кровного родства, если они будут вместе, это вызовет осуждение.

За всю свою жизнь он видел подобные сюжеты только в книгах.

«Как такое может быть?»

Ван Сяомо терзался.

Не ожидал, что сестра влюбится с первого взгляда в дядюшку Гу.

Трудно.

«Дядюшка Хэ, мы не будем сразу возвращаться домой. Ты отвезешь меня в книжный магазин на Северной улице.»

«Зачем туда идти?»

«Потому что… Маленькой Хуа нужны четыре сокровища кабинета? Я боюсь, что бумаги и чернил в ее комнате не хватит, пойду куплю еще.»

Ван Сяомо не сказал правду.

Он хотел купить «Трагическая судьба приемной матери-вдовы, том 2», написанную Ланьлин Сяосяошэн. Первая часть закончилась тем, что запретная любовь между приемной матерью и приемным сыном была раскрыта. Эта пара попала в огромный общественный скандал и внутреннее самобичевание, оставив глубокую интригу.

Не знал, как они в итоге преодолели трудности.

Возможно, это даст ей ориентир для ее надежд на Маленькую Хуа.

……

Боковой зал даосского храма.

Гу Чэн медитировал там всю ночь.

В храме было ограниченное количество комнат. Люди из Бюро Перевозки Грузов Янвэй спали в гостевых комнатах или даже в кладовках на полу. Цинчэн спала с Жэньбао, Ань Чужань заняла его кровать.

Ему некуда было идти, кроме как сюда.

Во-первых, чтобы проанализировать вчерашние события, взвесить потери и приобретения. Во-вторых, чтобы войти в состояние покоя, успокоить сердце и облегчить негативные последствия поглощения души демона-тигра и наследования тайных техник призрачного пути.

— Учитель.

Гу Чэн протер поминальную табличку с именем Лян Сю, даосский титул Цзыюнь. Эта деревянная табличка вчера почему-то упала на пол, испачкалась в пыли. Подняв ее ночью, он не успел протереть.

«Быть хорошим человеком так трудно.»

Он улыбнулся. Он посмотрел на поминальные таблички от нижнего ряда до самого верха. Всего было четыре ряда, и он, Гу Чэн, был пятым поколением. Всего 68 поминальных табличек, представляющих всех предшественников Даосского храма Тайпин.

История недолгая, благовония не пышные. Но находясь в храме, действительно чувствуешь себя в безопасности.

«Большое спасибо, старшие покровители, за вашу заботу. Я, ваш ученик, никогда не изменю своего первоначального намерения и клянусь развивать даосскую линию Тайпин.»

Взгляд Гу Чэна был спокоен. Он трижды поклонился, его слова были звучными.

— Старший брат, приходи учиться кулаку!

Жэньбао радостно позвал его снаружи.

Гу Чэн услышал и вышел. Он пришел на ровную площадку за храмом. Под деревом земля была покрыта песком и камнями, слегка влажная. После дождя выглянуло солнце, направляясь к зениту.

Ван Линхуа, маленькая фигурка, стояла, сложив руки за спиной, с торжественным выражением лица, излучая позу мастера.

Жэньбао, одетая в тренировочную одежду, подвязала низ штанин и рукавов тонкими нитками. Она стояла в полной готовности, выглядя очень энергичной и опрятной.

Она была от природы непоседлива и любила драться.

В любом случае, Ван Линхуа преподавала одному или двум, так что добавить ребенка — не проблема.

— Даос Гу, ты раньше занимался боевыми искусствами?

— спросила она прямо.

Гу Чэн покачал головой: «Я десять лет тренировал кулак, которому меня учил учитель, но это, должно быть, не связано с ортодоксальными боевыми искусствами. Это просто метод укрепления тела в даосской школе.»

Он слышал об этом.

Воин Первого Царства также называется Царством Связывания. Внутри тела вырабатывается мощная «сила», которая проходит через все конечности, закаляя плоть и кости, а также убивая врагов.

Но у него этого не было. У него была просто большая сила.

Ван Линхуа кивнула, подошла и обошла Гу Чэна кругом: «Перед изучением кулака нужно измерить кости, определить длину, вес. Учить в соответствии с их способностями. Я уже измерила Жэньбао. Далее, пожалуйста, расслабьтесь, даос Гу.»

— Расставь ноги, разведи руки…

Гу Чэн сделал, как ему сказали.

Маленькие ручки Ван Линхуа скользнули по шее, плечам, спине, позвоночнику и талии. Она помяла и развела его руки, затем опустились к бедрам, икрам, а затем снова поднялись к животу и груди.

У Гу Чэна не было посторонних мыслей.

Пока он не опустил голову и не увидел Ван Линхуа, эту маленькую девочку-лоли, ростом всего лишь до его груди, с тайной глупой улыбкой на губах, которая незаметно потерла его грудь и живот дважды.

— ???

Это правильно?

— Кхе-кхе!

Он кашлянул.

Ван Линхуа словно очнулась ото сна, отступила на два шага, спрятала руки за спиной, подавила улыбку и серьезно кивнула.

— Неплохо, очень неплохо. Ощущение… это не то. Я имею в виду, у тебя отличные корни, сильная энергия и мощь.

«Если ты хочешь заниматься боевыми искусствами, ты сможешь развить силу в лучшем случае за несколько месяцев.»

В темном уголке, где никто не знал.

Ван Линхуа безумно кричала, ей так хотелось снять с него одежду и разглядеть! Эта фигура, эта внешность — затмевают всех мужских героев, которых она рисовала раньше!

Как можно только трогать через одежду!

Проклятье.

«С твоей такой хорошей базой, тебе не нужно учить мой кулак. Я напрямую передам тебе стойку и дыхательные упражнения, а затем помогу тебе прочувствовать «силу» боевых искусств.»

Ван Линхуа сдерживала свое внутреннее недовольство, думая, что время еще есть.

«Мой семейный кулак не имеет названия. Его просто называют Кулак Семьи Ван. Мой дедушка понял его, когда был молод, из неполной техники кулака. Он придерживается пути широких и мощных ударов. Соответствующие методы тренировки, методы боя и смертельные приемы одинаковы.»

«Стойка и дыхательные упражнения — это часть методов тренировки.»

«Прими мою позу. Расставь ноги шире плеч, носки наружу. Опусти верхнюю часть тела, обхвати руки перед собой, задержи дыхание! Вдох — продолжай, выдохни весь воздух, затем медленно вдохни. Смотри на мой ритм…»

Поза стойки проста, но метод дыхания сложен. Особенно необходимо начинать с подошв ног, координировать движение сухожилий и мышц, распространять по всему телу, чтобы достичь эффекта закалки тела и тренировки силы.

Ван Линхуа помнила, что ей самой потребовался целый месяц, чтобы освоить это, и ее дедушка хвалил ее за гениальность, намного превосходящую ее брата.

— Стоишь крепко, не двигайся.

Она стояла рядом, взяла правую руку Гу Чэна за запястье. Но ладонь была маленькой, и она никак не могла ее обхватить. Подумав, она решила отступить и нажала ему на плечо.

«Я передам тебе силу, и ты почувствуешь эту «силу». Когда ты сможешь ее развить, это будет считаться твоим входом. Когда ты сможешь ее использовать, ты станешь воином первого Царства.»

Ван Линхуа стояла, на одном уровне с Гу Чэном. Ее булочки на голове покачивались с каждым ее движением.

Жэньбао стояла за старшим братом, подражая ему в стойке.

Внезапно.

Тело Гу Чэна вздрогнуло. Он почувствовал онемение в плече. Эта изящная маленькая рука обладала немалой силой, и в ней таилась странная сила, проникшая в тело и заставившая его дрожать.

Стойка, метод дыхания — в этот момент были полностью объединены этой силой.

У него возникло ощущение, что чем дольше он стоит, тем легче и комфортнее ему становится.

Но метод дыхания у Даосского храма Тайпин был наследственным. Он уже проник в его кости и, сам того не осознавая, смешался с тем, что преподавала ему Ван Линхуа.

Кулак дракона и тигра — укрепляет сухожилия и закаляет кости.

Мысли Гу Чэна разлетались.

Тренировка стойки, разве нельзя учиться у дракона, припадающего к земле, и тигра, готового к прыжку, принимать божественную форму?

Тигров он знал хорошо. Убил трех демонов-тигров. Целая семья, все вместе.

А дракон?

Не видел.

Но у того демона-черепахи и демона-вьюна были кровные линии драконов-кайманов.

Постепенно.

Гу Чэн погрузился в воспоминания.

Прошло много времени. Ван Линхуа вся вспотела. Она отпустила руку: «Длительная передача силы очень утомительна и вредна для твоего тела. На сегодня все.»

«У тебя очень хорошая база. Если твоя проницательность в этом отношении также сильна, ты сможешь развить силу примерно за десять дней или полмесяца.»

Гу Чэн не обратил на нее внимания.

— А?

Ван Линхуа повернулась к Гу Чэну лицом. Ее красивые глаза расширились. Она ясно почувствовала пульсацию его тела и дикую, властную ауру зверя, нахлынувшую на нее.

— Ты справился!

Никто не ответил.

Ван Линхуа подавила шок в своем сердце, запрокинула голову и почувствовала, что яркий солнечный свет, поднимающийся вверх, слепит глаза.

Я гений, а он что?

Затем она утешила себя: «Ничего, это просто тренировка силы. Он занимается кулаком десять лет, и для него естественно развить силу за один раз.»

В следующий момент.

Тело Гу Чэна двинулось. Медленно, поднял руку, вывел локоть плечом, выбил кулак локтем. Этот удар был очень медленным, но его сила была огромной, а натиск — сильным.

Как только рука полностью выпрямилась.

Бах!

Ван Линхуа услышала звук.

Очень маленький, но очень четкий.

Ван Линхуа снова почувствовала удар в сердце: «Тысяча золотых не купит этот звук.»

Он ударил.

Значит, он вошел в Царство!

Ветер дул. Мысли юной лоли, как и мох в тени угла, тихо росли: «Ты учишься так быстро, зачем мне продолжать учить тебя! Какой смысл оставаться здесь? Нет, абсолютно нет.»

Все не так важно, как материал.

Ван Линхуа повернула глаза. Увидев, что Гу Чэн пришел в себя и осмысливает изменения в своем теле, она тихо кашлянула и сказала:

— Даос Гу, ты действительно гений боевых искусств. Это превзошло мои ожидания. Теперь ты вошел в начальную стадию. Тебе нужно только довести эту силу до совершенства, и ты сможешь считаться воином первого Царства.

……Это ложь!

Совершенство — это легендарное состояние, когда «нельзя добавить ни пера, ни мухи».

Это пик первого Царства воинов.

Только гений боевых искусств, один из десяти тысяч, может достичь его.

Этот большой пирог был достаточен для того, чтобы Ван Линхуа обманула достаточно времени.

Гу Чэн не сомневался. Он серьезно сложил ладони в приветствии Ван Линхуа.

— Большое спасибо, девушка Ван, за ваше наставление.

Племянница, когда не болен, очень искренна.

Если бы только знать, что вызывает ее болезнь, тогда можно было бы точно избежать ее и предотвратить ужасные события.

Ван Линхуа изящно улыбнулась, ее глаза изогнулись, как у маленькой, естественно безобидной лоли, которая легкомысленна и слаба, и ее легко сбить с ног. Она смело махнула рукой: «Не стоит благодарности, слишком вежлива.»

Ва-ха-ха!

Я действительно гений.

Даос Гу очень легко обмануть.

Хотя у него лицо авантюриста, он неожиданно вызывает доверие!

Эй? Я говорил это раньше?

http://tl.rulate.ru/book/190515/19088043