Готовый перевод Killing the Protagonist: System Rewards for Breaking Clichés / Убила главного героя — получила систему: Глава 11

Тайная комната Семьи Цзян.

Грохот —!

Глухой рокот грома разносился по замкнутой каменной комнате.

Пурпурные электрические дуги, словно свирепые драконы, метались в воздухе, освещая и без того тусклое помещение ярким дневным светом.

Семь дней уединения.

Цзян Цинвань сидела, скрестив ноги, в центре грозового озера. Её длинные волосы развевались, будто не подчиняясь ветру.

Опираясь на огромные ресурсы, отнятые у Линь Фаня и Е Чэня.

А также на ужасающую поглощающую силу своей первоклассной молниеносной корневой системы, духовная сила в её теле уже бурлила, как река.

Пик седьмого уровня закалки ци!

Более того, если бы она только захотела, то в любой момент могла бы прорваться через барьер и перейти на восьмой уровень.

— Ух…

Цзян Цинвань медленно выдохнула, и из её дыхания вырывалась тонкая электрическая искра.

Она открыла глаза и взглянула на чёрный меч, лежавший на её коленях.

Это был «Бамбук Небесной Молнии», купленный на Призрачном рынке, который в течение этих семи дней непрерывно закалялся огнём и молнией.

Хотя он ещё не был полностью сформирован из-за ограничений материалов и уровня культивации, этот «Заготовка Меча Пурпурного Грома» уже начал проявлять свой грозный вид.

Лезвие было чёрным, как чернила, без единого пятнышка, а по поверхности едва заметно струились пурпурные молниеносные узоры.

Цзян Цинвань подняла руку, схватила рукоять и небрежно взмахнула ею в пустоту.

Шшш!

Не используя ни капли духовной силы, только благодаря собственной силе молнии, заключённой в клинке.

Она прочертила в воздухе обугленный след, в котором едва слышно раздался свист ветра и грома.

— Он специально предназначен для борьбы со злыми духами и разрушения защитных полей.

Цзян Цинвань с удовлетворением провела рукой по лезвию, ощущая лёгкое покалывание на кончиках пальцев.

— С тобой, даже не используя систему, я смогу здесь идти как королева среди этих так называемых гениев из великих сект.

Цзянь!

Длинный меч вернулся в ножны, молнии погасли.

Цзян Цинвань встала и оттолкнула тяжёлую каменную дверь тайной комнаты.

Пришло время отправляться.

…

За ночь до отбытия из Семьи Цзян в Секту Тяньюань.

В беседке в заднем саду, лунный свет, словно вода, холодно разливался по озеру, играя бликами.

Цзян Цинъянь уже сидел в беседке, перед ним стоял кувшин с чистым чаем, поднимающийся пар размывал его лицо, всегда украшенное тёплой улыбкой.

— Раз уж пришла, не стоит кланяться, садись.

Увидев приближающуюся Цзян Цинвань, Цзян Цинъянь улыбнулся и махнул рукой.

Он проворно протянул ей нефритовый коммуникатор, чрезвычайно ценный в этом мире:

— Это то, что я дарю тебе перед отъездом.

Цзян Цинвань взяла нефритовый коммуникатор и погрузила в него своё духовное сознание.

В следующую секунду, даже она не могла не приподнять брови.

Это был до крайности детализированный «список разведданных».

На нём были густо исписаны все «семенные игроки», участвующие в экзамене Секты Тяньюань.

«Третий Молодой Лорд Семьи Ли, врожденный меч, высокомерный характер, в фехтовании левой рукой есть слабость…»

«Ученик скрытой секты Горы Десяти Тысяч Зверей, мастер приручения зверей, слабость — ближний бой, боится огня…»

Были исследованы даже такие детали, как психологические недостатки этих гениев и их мелкие личные привычки.

Цзян Цинвань убрала нефритовый коммуникатор и посмотрела на мужчину напротив, разливающего чай, её сердце слегка дрогнуло.

Её собственный брат, хотя и не имел никакой культивации.

Но эта ужасающая разведывательная сеть и контроль, распространяющиеся не только на Семью Цзян, но и на весь Сюаньчжоу, действительно внушали трепет.

Если бы ему дали шанс, кто знает, может быть, он смог бы, будучи простым смертным, взбудоражить мир культивации.

— Спасибо.

Цзян Цинвань поблагодарила, затем её духовное сознание непроизвольно просканировало тело Цзян Цинъяня.

Однако в следующую секунду она нахмурилась.

Всё те же заблокированные меридианы, всё то же смертное тело, ни малейшего следа духовной силы.

— Ты не съел Пилюлю очищения костного мозга, которую я оставила в кабинете тогда? — с недоумением спросила Цзян Цинвань.

Цзян Цинъянь, разливающий чай, слегка замер.

Затем он поднял голову, на его лице появилось выражение замешательства, после чего он рассмеялся:

— Ты говоришь о той бутылке… с Пилюлей очищения костного мозга?

Он покачал головой и поставил чайник.

Затем достал из-за пазухи бережно хранившуюся белую нефритовую шкатулку и мягко отодвинул её обратно к Цзян Цинвань:

— Я думал, это просто какое-то лекарство для укрепления тела. Не ожидал, что это такое сокровище.

Цзян Цинъянь смотрел на шкатулку, в его глазах было желание, но больше — сдержанности:

— Раз это Пилюля очищения костного мозга, то это бесценное сокровище, которое не купить ни за какие деньги.

— Я, простой смертный, съел бы её впустую.

— Твой путь в секту полон опасностей, повсюду нужно налаживать связи.

— Оставь это лекарство себе, либо обменяй на защитный магический артефакт, либо используй для установления связей, оно принесёт тебе гораздо больше пользы, чем если я его съем.

Цзян Цинвань посмотрела на возвращённую шкатулку, её брови нахмурились ещё сильнее.

Она с некоторым нетерпением протянула руку и снова отодвинула нефритовый ящик:

— Я дарю его тебе, значит, дарю. У меня этого добра полно.

Это не было ложью, система тогда наградила её целыми десятью штуками.

Да и для неё, обладающей наследием Божественного Алхимика, подобные пилюли можно было легко изготавливать в будущем.

Однако Цзян Цинъянь не принял его.

Он просто спокойно смотрел на Цзян Цинвань, его вечно улыбающиеся персиковые глаза сейчас лишились улыбки, выражая вселенскую печаль и усталость, видевшую всё насквозь.

— Цинвань.

Его голос был тихим, словно вздох ночного ветра:

— Судьба человека определяется небом. Твои нынешние поступки, хоть и кажутся блестящими, на самом деле являются попыткой изменить судьбу против воли небес.

— Ты слишком много убивала на своём пути, от Семьи Е до Линь Фаня, хоть твои методы и были жестоки, ты также накопила слишком много кармы. Это, боюсь, не пойдёт на пользу твоей благодати.

Цзян Цинъянь повернулся к холодной одинокой луне за пределами беседки, его голос стал низким:

— Небо даёт форму, я даю намерение. Форма ограничена миром, намерение движется за пределами облаков и рек.

— На самом деле… я давно смирился.

— Да и даже если бы у меня появился талант, и я смог бы культивировать, что тогда?

— Судя по тому, как я себя знаю… если бы я действительно вступил в этот жестокий мир культивации, я бы умер ещё быстрее.

— Человеческие желания, подобно этой озерной воде, никогда не могут быть удовлетворены. Как только ты войдёшь, ты потеряешь контроль над собой.

— Твои ноги будут опутываться подводными течениями, а взгляд будет притягиваться светом с другого берега...

— В конце концов, ты даже начнёшь тянуться, чтобы выловить луну, но забудешь, что сам уже давно погрузился на дно озера...

— Как наши родители, погибшие там… тогда они тоже обладали выдающимся талантом, тоже были полны энтузиазма, но что в итоге?

— Разве они не кончили плохо, даже останки их…

Цзян Цинъянь погрузился в печальные воспоминания и пессимистичные размышления о судьбе.

Его голос становился всё тише, атмосфера вокруг становилась гнетущей и депрессивной.

Однако.

Цзян Цинвань и не собиралась дослушивать его «полуночный депрессивный» момент.

От такого рода сантиментальной чепухи у неё болела голова.

Раз уж он не хотел есть, она помогла бы ему.

Цзян Цинвань, полностью игнорируя его полную философии болтовню.

Она перевернула запястье и снова достала из хранящего кольца ещё одну Пилюлю очищения костного мозга.

Затем она шагнула вперёд.

Пока Цзян Цинъянь всё ещё размышлял о «непостоянстве судьбы», она протянула руку, точно и грубо сжала его подбородок.

— Мм?! —

Цзян Цинъянь был вынужден открыть рот, его глаза были полны изумления.

В следующую секунду.

Круглая пилюля была грубо и без церемоний засунута ему в рот.

Чтобы он не смог её выплюнуть, Цзян Цинвань предусмотрительно использовала духовную силу, чтобы мягко провести ею по его горлу.

Глоток.

Пилюля растворилась во рту, превратившись в мощную и тёплую силу лекарства, которая мгновенно хлынула в горло.

Полностью заткнув оставшуюся у Цзян Цинъяня половину фразы о «жизненной философии».

— Кхе-кхе-кхе!! —

Цзян Цинъянь резко распахнул глаза, прикрыв горло, и закашлялся.

Его красивое лицо покраснело, он в шоке смотрел на свою сестру, которая не следовала правилам.

Цзян Цинвань хлопнула в ладоши, словно сделав незначительное дело.

Она даже не взглянула на мужчину позади, который уже начал гореть от жара, вызванного силой лекарства, и повернулась, растворяясь в ночи.

Подол её юбки развевался, в воздухе осталась лишь холодная фраза:

— Такой болтливый.

http://tl.rulate.ru/book/190136/20417708