Готовый перевод Scholar’s Path: Words Become Power in Confucian Cultivation / Конфуцианец из глуши: знания ломают небеса: Глава 62

В искусно распланированном саду Академии буйствовали цветы, разливая вокруг сладкое благоухание.

Роскошные пионы величаво распустили свои лепестки, нежно-розовые цветы персика клубились облаками и зарей, а золотистые жасмины, словно россыпь звезд, усеяли землю.

Легкий ветерок колыхал их, и лепестки, точно снежинки, кружась, слетали вниз, устилая извилистые дорожки из синего камня пестрым ковром.

Линь Вань-эр, прослышав, что Чу Яна высмеяли Чжао Юй и его присные, заметалась в тревоге, словно испуганная лань, разыскивая Чу Яна по всей Академии.

Наконец в одном из тихих закоулков она увидела его.

Чу Ян сидел один на каменной скамье под навесом галереи; в руках он держал свиток, но взгляд его, устремленный вдаль, был пуст — мысли витали где-то далеко.

Линь Вань-эр на цыпочках подошла и села рядом. Склонив голову набок, она с тревогой заглянула ему в глаза своими большими, влажными, как родник, очами и тихо проговорила:

— Чу Ян, не обращай на них внимания. Они только и умеют, что кичиться своим происхождением да творить произвол в Академии.

Я верю, что ты непременно покажешь себя на поэтическом собрании. Если тебе понадобится помощь, только скажи.

Чу Ян медленно повернул голову и взглянул на ее искреннее, полное участия лицо.

На ней было бледно-розовое платье, по подолу которого были вышиты изящные орхидеи; при каждом дуновении ветерка они, казалось, начинали танцевать. Ее волосы, черные, как смоль, водопадом ниспадали на плечи; в них была воткнута нефритовая шпилька, придававшая ей еще больше живости и озорства.

В душе Чу Яна разлилось тепло; он чуть улыбнулся и сказал:

— Вань-эр, спасибо тебе. Они всего лишь те, кого я когда-то уже одолел.

Пусть я из бедной семьи, но в Академии я чувствую себя как рыба в воде. К тому же у меня есть ты… и брат Чэнь Сюань.

Услышав эти слова, Линь Вань-эр покраснела, но, когда он договорил, овладела собой и твердо произнесла:

— Чу Ян, происхождение ничего не решает. У тебя есть талант и усердие, каких нет у других, — этого достаточно.

Поэтическое собрание — это та сцена, где всё решает мастерство. Если ты представишь хорошие стихи, все заткнутся. И я, и Чэнь Сюань будем тебя поддерживать.

Чу Ян смотрел на Линь Вань-эр, и глаза его наполнились благодарностью. В этой Академии, где царят лицемерие и холод, иметь такого искреннего друга, как Линь Вань-эр, было бесценно.

Он кивнул:

— Вань-эр, ты права. Я не позволю им сломить меня. Но мне всё кажется, что моим стихам не хватает огранки, а как это исправить — я не знаю.

Глаза Линь Вань-эр вспыхнули; она воодушевленно сказала:

— Я, возможно, смогу помочь. Ты же знаешь, у девушек мысли тоньше. Я взгляну на твои стихи с другой стороны — может, подкину тебе новые идеи.

К тому же у меня дома много книг, есть редкие сборники стихов и трактатов. Завтра я принесу несколько — может, они наведут тебя на мысль.

Чу Ян с изумлением и радостью посмотрел на нее, словно во тьме увидел проблеск света, и поспешно ответил:

— Это было бы замечательно! Вань-эр, спасибо тебе. Без тебя я бы не знал, что делать.

С того дня после каждого занятия Чу Ян и Линь Вань-эр встречались в саду Академии или в укромном уголке Павильона хранения книг.

Чу Ян читал ей свои новые стихи, а Линь Вань-эр, подперев подбородок рукой, внимательно слушала: то хмурилась, то слегка кивала.

Выслушав, она высказывала свое мнение — с точки зрения, свойственной девушке.

— Чу Ян, мне кажется, эта строка: «Путь конфуцианца долог и тернист» — хоть и передает трудность постижения учения, но ей не хватает эмоциональной подоплеки. Если добавить какой-нибудь конкретный пример или описать тонкие чувства, вышло бы лучше, — указав на стихотворение, серьезно заметила она.

Чу Ян задумался, а через мгновение глаза его засияли:

— Вань-эр, ты абсолютно права! Я могу добавить: «В холодную ночь при свете одинокой свечи я корпел над книгами, / Несколько свитков конфуцианских канонов развеяли сомнения в душе». Так я и покажу трудности на пути постижения учения, и придам стихам больше чувства.

Линь Вань-эр захлопала в ладоши и рассмеялась:

— Вот именно! С такой правкой все стихотворение становится гораздо живее.

Благодаря поддержке и помощи Линь Вань-эр стихи Чу Яна день ото дня становились всё лучше.

А дружба между ними в этом постоянном обмене крепла и углублялась.

http://tl.rulate.ru/book/184338/19630421