Готовый перевод Cannon Fodder’s Revenge: Becoming the Unforgettable White Moonlight / Из презираемой злодейки в незабываемую мечту героя: Глава 17

Лю Юнь, Хань Бо и Цзя Луо ушли, оставив Цинсуна наедине с Шэнь Чанъянем.

В поле зрения Шэнь Чанъянь улыбался, глядя на дверь. Цинсун мог лишь криво улыбаться в ответ.

— Чему ты смеёшься? — Шэнь Чанъянь очнулся и, увидев глупо улыбающегося Цинсуна, не мог не нахмуриться.

— Я не смеялся, — Цинсун плотно сжал губы и опустил голову, боясь смотреть на Шэнь Чанъяня.

Шэнь Чанъянь: — Найди мастера и срочно изготовь кровать с балдахином. Размеры сделай в два раза больше, чем у моей прежней.

Цинсун невольно сжал зрачки.

Зачем хоу такая большая кровать?

Он не посмел спросить и лишь принял приказ и удалился.

Тем временем Лю Юнь, которую утащила Цзя Луо, шла и с любопытством спрашивала: — Что именно хоу сказал госпоже?

Цзя Луо остановилась и отпустила руку Лю Юнь.

— Ничего.

Лю Юнь не поверила, но была достаточно тактична, чтобы не продолжать расспросы.

Неужели госпожа покраснела так сильно? Должно быть, хоу говорил что-то неподобающее.

За последнее время Шэнь Чанъянь поражал её так много раз, что, предполагая, будто Шэнь Чанъянь сказал что-то несерьёзное, Лю Юнь уже не удивлялась. Она чувствовала, что благодаря госпоже и хоу сильно повзрослела, её способность принимать новое возросла.

Вернувшись во Двор Слушающих Лотос, Лю Юнь, как велел Шэнь Чанъянь, собрала только личные вещи Цзя Луо и пудру с румянами, а остальное решила получить по новому приказу.

Цзя Луо долго уговаривала, прежде чем смогла положить в сумку несколько неношеных длинных платьев.

— Остальное брать нельзя, это приказ хоу. Госпожа, не усложняйте задачу слуге, — Лю Юнь с опаской смотрела на Цзя Луо.

Цзя Луо пришлось сказать: — Хорошо, больше не будут класть.

Она подошла к мягкому дивану, достала большую коробку и сложила туда иглы, нитки и ткань.

Лю Юнь поспешила к Цзя Луо.

— Госпожа, вы пойдёте в кабинет ухаживать за хоу, не берите эти иголки.

Цзя Луо: — Я посмотрю по ситуации. Если буду занята, не буду шить. Вы говорили, что хотите накопить денег, а до этого ещё далеко. К тому же, я пообещала хоу, что сделаю ему ещё несколько пар наколенников.

Лю Юнь напомнила: — Разве хоу не прислал сто лянов в прошлый раз? Откуда такая большая нехватка?

Цзя Луо, улыбаясь, покачала головой. — Если это подарок для хоу, то, естественно, я должна использовать свои заработанные деньги.

Лю Юнь беспомощно кивнула.

Вернувшись в кабинет, Шэнь Чанъянь, увидев иглы и нитки в коробке Цзя Луо, не мог не нахмуриться.

— Зачем ты принесла эти вещи? — Осознав, что его голос стал слишком резким, он смягчил тон. — Такая вышивка вредит рукам и глазам. Теперь ты со мной, тебе не нужно так усердно трудиться, как прежде.

Цзя Луо: — Я говорила, что сделаю для хоу наколенники, разве вы забыли?

Шэнь Чанъянь замер, и вскоре в его ушах зазвучал голос Цзя Луо.

— Кроме того, я никогда не считаю эту работу тяжёлой. Я — женщина, никогда не бывала далеко, и не осмеливаюсь одна покинуть город. До того, как мы бежали от голода, самое дальнее место, куда я ездила, было соседнее уездное. Когда я вижу цветы, птиц, насекомых, рыбок, горы и реки, формирующиеся под моими руками, я чувствую себя очень счастливой, очень гордой, будто сама видела эти пейзажи.

Женский голос звучал мягко и нежно, с ноткой тоски, которую она сама не осознавала, и это тронуло сердце Шэнь Чанъяня.

Он больше не мог ничего возразить. — Хорошо, делай, если хочешь, но есть одно условие: береги глаза, не более двух часов в день.

Чтобы заткнуть ей рот, он добавил: — В это время мне нечего делать. Если ты будешь меня слушаться и вышивать только два часа в день, я каждые пять дней буду рисовать тебе пейзажную живопись, чтобы ты могла использовать её как образец для вышивки. Как тебе?

Цзя Луо ещё не успела ответить, как Лю Юнь, которая складывала вещи и подошла, не могла не уговорить её.

— Госпожа, скорее соглашайтесь! Картины хоу — это вершина мастерства в столице, многие люди мечтают получить их.

Глаза Цзя Луо засияли, она рассмеялась: — Я благодарю хоу.

После обеда Шэнь Чанъянь потянул Цзя Луо в своё обычное рабочее место, желая ей нарисовать картину.

По словам Шэнь Чанъяня, раз картина предназначалась для Цзя Луо, она должна была наблюдать за процессом, и если ей что-то не понравится, он мог бы тут же это исправить. Естественно, если бы Цзя Луо ещё и помогала ему растирать чернила, позволяя ему испытать вкус «красных рукавов, несущих аромат», было бы ещё лучше.

Цзя Луо стояла перед столом, немного растерянно.

— Я... я не умею растирать чернила.

Шэнь Чанъянь: — Ничего страшного, я научу тебя.

Он подошёл сзади Цзя Луо, полностью обнял её и взял обеими руками её руки.

— Левой рукой добавь воды в чернильницу, правой...

Шэнь Чанъянь наклонил голову и тихо говорил Цзя Луо на ухо.

Расстояние между ними было слишком близким, едва уловимый аромат османтуса проник в ноздри Шэнь Чанъяня, пробудив воспоминания, которые он с трудом подавил.

В ту ночь её чёрные, как смоль, волосы рассыпались под ним, сладкий аромат османтуса наполнял балдахин кровати, медленно проникая в его конечности.

Сейчас этот запах, как и тогда, постепенно поглощал его разум.

Шэнь Чанъянь внезапно отпустил руку Цзя Луо.

Он отступил слишком быстро, пальцами зацепив рукав Цзя Луо и оттянув его назад.

Прикрытые рукавом, пятнистые фиолетовые следы открылись взору Шэнь Чанъяня.

Слабое желание сменилось удивлением. Шэнь Чанъянь долго смотрел на запястье Цзя Луо, не говоря ни слова.

Цзя Луо быстро натянула рукав, скрывая следы на руке.

— Ещё болит? — спросил Шэнь Чанъянь.

Цзя Луо смущённо покачала головой. — Уже не болит.

— Сегодня наносила лекарство? — спросил Шэнь Чанъянь.

Цзя Луо: — Ещё нет, доктор Цинь сказала, что достаточно одного раза в день.

Шэнь Чанъянь взял Цзя Луо за руку. — Сначала пойдём наносить лекарство, сегодня рисовать не будем.

Цель уже достигнута, рисовать или нет — неважно.

Шэнь Чанъянь слегка кивнул Цинсуну, который дежурил неподалёку. Цинсун вышел за дверь и прогнал нарочно приведённого шпиона.

Цзя Луо опустила голову, делая вид, что ничего не знает, и мысленно размышляла.

У Шэнь Чанъяня отобрали реальную власть, многие хотели узнать о нём новости, особенно его политические противники, которым он насолил за эти годы. Один за другим они подсылали шпионов в резиденцию хоу.

Шэнь Чанъянь, естественно, должен был сотрудничать с ними, изображая разочарованного, падшего, погрязшего в нежных объятиях.

Иначе как бы он согласился рисовать ей картины?

В оригинальном романе у Шэнь Чанъяня не было такого готового, удобного инструмента, как она, и он прибегал к утешению в вине.

Если подумать, оба пути были похожи — всё для того, чтобы обмануть врагов.

Так даже лучше, появился ещё один предлог для их общения.

Цзя Луо, размышляя, подняла голову и посмотрела на Шэнь Чанъяня.

— Тогда я сначала пойду наносить лекарство.

— Не торопись, я пойду с тобой, — Шэнь Чанъянь не выпускал её руки.

Цзя Луо отказалась: — Не нужно, хоу здесь, это неудобно.

Шэнь Чанъянь не унимался: — Что тут неудобного? Эта рана — моя вина, поэтому я должен лично нанести лекарство.

Сказав это, он, игнорируя сопротивление Цзя Луо, поднял её на руки и понёс.

http://tl.rulate.ru/book/183089/17533196