Готовый перевод The Return of the Viscount's Second Son / Регрессия второго сына виконта Лайнхарта: Глава 45: Первая встреча

Кристофер ненавидел Бродена.

Причиной было то, что тот не проявлял должного почтения даже к нему, Первому принцу.

Однако из-за его выдающихся способностей Кристофер не мог ничего с этим поделать, что раздражало его ещё сильнее.

— Кроме того, он создал собственный странный кружок и занимается в нём какой-то деятельностью. Состав участников там крайне разношёрстный, поэтому цель их объединения пока не ясна.

— Значит, он из тех, кого трудно раскусить? И каковы шансы переманить его на нашу сторону?

— Почти нулевые. Как я уже говорил, он явно держится от нас на расстоянии. Особенно показательна была магическая дуэль, прошедшая несколько дней назад и ставшая своего рода Прокси-войной. Он не проявил ни капли милосердия и в конце нанёс сокрушительный удар, чтобы окончательно добить противника.

Магическая дуэль между Сентрумом и бандой Гида состоялась четыре дня назад.

Результат был односторонним.

И ужасающим.

Вся банда Гида была полностью разгромлена.

Двое первых парней, получивших «принудительную пластическую операцию», пострадали сильно, но положение последнего участника, Гида, было куда более серьёзным.

Если Джонас и Тиан лишились своих лиц, то про Гида можно было сказать, что он потерял абсолютно всё.

Получив прямой удар «Молнией», он лишился всех накопленных Кругов и превратился в калеку. Его будущее как мага было окончательно разрушено.

Разумеется, Карсано, который спланировал это состязание, или Клиана, который его разрешил, нисколько не волновало разбитое будущее Гида.

Важным был смысл, который несли в себе результаты этой дуэли.

Это столкновение носило характер Прокси-войны или, если угодно, предварительного сражения. Первый открытый конфликт между Лайонелом, за которым стоял Сентрум, и Студенческим советом, выставившим банду Гида.

И в этой битве Лайонел поставил жирную точку.

Растоптав Гида без возможности восстановления, он недвусмысленно продемонстрировал свою позицию по отношению к Студенческому совету.

— Тц, и каков же его примерный уровень мастерства? Как он в сравнении с Кейном?

— Похоже, он находится на среднем уровне Эксперта меча. Даже по самым смелым оценкам, он не выше средне-высокого уровня, так что до Кейна ему далеко.

В Студенческом совете, где Президентом был Кристофер, не существовало промежуточных вариантов. Те, кто не подчинялся им внутри Академии, автоматически становились врагами.

Поскольку вероятность привлечь Лайонела на свою сторону была крайне мала, следовало рассмотреть вариант, при котором он в итоге станет их противником.

Точкой отсчёта в этом сравнении служил Кейн Таривуд. В свои двадцать лет он уже достиг высшего уровня Эксперта меча и считался сильнейшим в Академии, а также одним из величайших талантов в её истории.

При этом он, вне всяких сомнений, был человеком Кристофера.

И в этом сравнении между Кейном и Лайонелом Клиан предсказывал безусловное превосходство Кейна.

— Хм? Но ведь его титул — Убийца Двуглавого. И при этом он всего лишь среднего уровня?

— Судя по многим обстоятельствам, этот титул сильно раздут. Во-первых, Маркиз Баркос, вероятно, был в долгу перед Домом виконта Райнхарта. Он не смог выплатить достойную компенсацию после гибели предыдущего лорда из-за сложной ситуации на севере. Поэтому велика вероятность, что в этот раз он решил продвинуть Лайонела, чтобы облегчить свою совесть. Кроме того, как вам известно, Ваше Высочество, есть ещё и свидетельства Лероя.

— Я слышал это от Лероя пару раз, но разве в его словах не было примеси обычной ревности?

— Я тоже так считал и не придавал им особого значения. Однако когда я отправил людей в крепость для проверки, выяснилось, что его слова не лишены смысла.

Клиан сопоставил показания Лероя с результатами реального расследования и представил их Кристоферу.

Каждый раз, когда заходила речь о Лайонеле, Лерой упорно твердил одно: достижения Лайонела чрезмерно преувеличены.

И это были не просто слова. Он подкреплял свои утверждения тем, что видел собственными глазами.

Согласно его наблюдениям, у Лайонела был недостаточный запас маны. На крепостной стене он не убивал монстров сразу, а лишь сталкивал их вниз. Лерой утверждал, что это была вынужденная мера, так как Лайонел не мог по своему желанию выпускать Ауру, как это делают другие рыцари.

Кроме того, убийство огра в крепости тоже не было его единоличной заслугой. С ним был подчинённый рыцарь, а главное — огромную роль сыграли два болта из баллисты, выпущенные солдатами. Лайонел якобы лишь добил ослабленного огра, попавшего под обстрел.

Более того, в процессе отражения атак огра он явно выглядел так, будто едва справляется.

Основываясь на этом, Лерой оценивал мастерство Лайонела в лучшем случае как средний уровень Эксперта меча. А возможно, утверждал Лерой, его уровень даже ниже.

Конечно, поначалу Клиан не слишком верил этим словам. Однако в результате проведённого расследования вероятность того, что эти утверждения правдивы, значительно возросла.

Хотя нюансы в устах солдат Баркоса звучали совершенно иначе, сами факты, на которые опирался Лерой, в большинстве своём подтвердились. То, что Лайонел сталкивал монстров вниз, то, что он нечасто выпускал Ауру, и то, что он убил огра не в одиночку — всё это было чистой правдой.

— Значит, это не просто ревность и зависть Лероя?

— Именно так. Можно даже сказать, что его взгляд более объективен. По крайней мере, Лерой не склонен слепо поклоняться Лайонелу как герою.

— Вот оно как…

Результаты сравнения говорили сами за себя, и утверждения Лероя естественным образом обрели достоверность. Но и это было ещё не всё.

— И есть кое-что ещё. Вы ведь знаете Эрикса Бранбурта, Командора рыцарского ордена Дома виконта Райнхарта?

— Знаю. Тот рыцарь высшего уровня Эксперта меча, которого вместе с Лайонелом называют Убийцей Двуглавого.

— Да, он самый. Поговаривают, что на самом деле этот рыцарь мог достичь пика Эксперта меча. Прошлой зимой во время Волны монстров он явно показал результаты выше своего ранга.

— То есть ты хочешь сказать, что настоящая заслуга в охоте на Двуглавого принадлежит этому Командору? А Лайонела выставили на передний план специально, чтобы возвысить Дом виконта Райнхарта?

— Судя по всему, так и есть.

Чем выше росла слава Лайонела, тем большую выгоду мог извлечь Дом виконта Райнхарта. Простым примером мог служить брак Лайонела. С точки зрения семьи, подняв «цену» его имени как второго сына, его можно было выгодно пристроить в какую-нибудь влиятельную семью. К тому же, поскольку старший сын Идрис уже стал Лордом, проблем с престолонаследием возникнуть не могло.

— Впрочем, его появление и впрямь было слишком внезапным.

— Это определённо вызывало подозрения. Не может быть, чтобы мастер такого уровня появился вот так внезапно, без каких-либо предпосылок. Он ведь не наёмник и не простолюдин, а благородный из поместья. Возможно, как и говорит Лерой, средний уровень — это ещё щедрая оценка.

Теперь и Кристофер смог составить представление о силе Лайонела. Примерно средний уровень Эксперта меча. Казалось, он не сильно превосходил эту планку.

Конечно, учитывая его восемнадцатилетний возраст, даже этого уровня было достаточно, чтобы называть его выдающимся гением. Однако в распоряжении Кристофера и Студенческого совета были кадеты и более высокого ранга.

А значит, не было причин опасаться его в будущем.

— Хорошо. В любом случае, приведи его ко мне. Похоже, нам всё равно придётся часто сталкиваться, так что не помешает расставить всё по своим местам раз и навсегда.

Теперь я точно знал причину.

Причину, по которой мой характер сильно изменился вместе с регрессией. Всему виной была Сила духа тьмы, поглотившая меня прямо перед возвращением.

Эта сила, тесно связанная с эмоциями, оказала огромное влияние и на мою личность. Особенно это проявилось после того, как я напрямую поглотил Камень духов.

Именно поэтому я мог так спокойно обратиться с подобной просьбой.

— Ну как вы на это смотрите? Станете профессором-куратором нашего кружка?

— С чего бы это мне вдруг?

Броден отреагировал на мою просьбу весьма скептически. Впрочем, в этом не было ничего необычного. Я уже пару раз сталкивался с подобной реакцией.

Вот только в этот раз мой подход был иным. В отличие от прошлых разов, сегодня я был не один.

— Если вы нам поможете, эти жаждущие знаний ребята смогут учиться в гораздо лучших условиях, разве нет?

Сентрум и Верока были со мной. За исключением Сане, который был на занятиях, все члены Ассоциации магического меча сидели сейчас перед Броденом.

— Ты же говорил, что в вашем кружке двое выходцев из семей правителей поместий? Вот сами как-нибудь и справляйтесь.

— Как я уже упоминал ранее, наше положение не совсем обычное. Посмотрите на Сане. Он — презираемый всеми бастард, которого попрекают и семья, и старший брат. О поддержке со стороны рода и речи быть не может.

Конечно, даже если его не было на месте, это не мешало мне использовать его в качестве аргумента. Я всё равно собирался задействовать всех членов кружка.

— Я тоже не в лучшем положении. Может, чуть лучше, чем у Сане, но я всего лишь второй сын без гроша в кармане, живущий за счёт брата. Как я могу тратить на личные нужды налоги, которые мои люди платят кровью и потом? Их и так едва хватает на нужды поместья.

С некоторой долей преувеличения я добавил к списку аргументов и своё положение. До этого момента это была жалоба на суровую реальность кружка, страдающего от нехватки средств.

Что ж, теперь настала очередь атаковать слабые места Бродена.

— Кроме того, посмотрите на Сентрума. Весь прошлый год этот бедный кадет только и делал, что подвергался издевательствам. Недавно он наконец осознал свой путь и хочет совершить рывок в обучении, но у кружка нет денег, чтобы поддержать его.

Слабость Бродена заключалась в его сочувствии к тем, кто жаждет знаний. Именно в эту точку я и метил.

— И эта девушка, наша Верока, которой пришлось немало натерпеться, работая горничной. Она открыла в себе врождённый талант в столь позднем возрасте, но рискует так и не дать ему расцвести. Просто потому, что на учёбу не хватает денег.

Последним ударом стала Верока. Её статус горничной, в котором условия для учёбы были крайне суровыми, был идеальным инструментом для атаки на слабые стороны Бродена.

К тому же Верока была умна и сообразительна. В унисон моим словам она уставилась на Бродена влажным, полным надежды взглядом.

— Кхм…

Как я и ожидал, это подействовало. Было видно, как у Бродена забегали глаза. Неловкое покашливание лишь подтвердило это.

Наличие профессора-куратора играло огромную роль для любого кружка в Академии. В зависимости от того, зарегистрирован ли куратор, уровень официальной поддержки со стороны Академии менялся кардинально.

Это касалось и размера помещения для кружка, и привилегий на ежегодных состязаниях, но самым важным, конечно же, были деньги. Сумма субсидий на деятельность кружка, выплачиваемая Академией, различалась более чем в два раза. Для меня и Сане это не имело большого значения, но для магов Сентрума и Вероки это было бы весомым подспорьем.

Именно поэтому моей целью стал Броден. В отличие от других профессоров, которые обычно вели по одному кружку, он был свободен, и я хотел заполучить его в качестве нашего куратора.

— Кхм-кхм, всё равно нет. Это слишком хлопотно.

Однако и эта попытка в итоге провалилась. Быстро справившись с мимолётным замешательством, Броден покачал головой.

— Я из тех, кто бросил и женщин, и друзей, лишь бы не брать на себя лишнюю ответственность и обязательства. И вы хотите, чтобы я за что-то отвечал? Кружок? Даже не думайте об этом.

Всё дело было в натуре Бродена. Из-за лишений, пережитых в детстве, он питал органическую неприязнь к любой ответственности или обузе. Даже если атака на слабые места сработала, одного или двух раз было недостаточно.

— Профессор, не отказывайте так категорично, пожалуйста, хорошенько подумайте над этим.

— Да о чём тут думать? Я же сказал — забудь.

— Хм, понятно. На сегодня закончим. Но мы и впредь будем заглядывать к вам вместе с Сане и остальными ребятами, так что, пожалуйста, не выставляйте нас за дверь.

Разумеется, я прекрасно об этом знал. Поэтому не собирался спешить. Да и причин для этого не было.

Назначение Бродена куратором кружка не было какой-то жизненно важной и первоочередной задачей. В тех причинах, которые я изложил Бродену, была доля преувеличения.

Конечно, нельзя сказать, что финансовые дела кружка шли блестяще. Но и до нищеты нам было далеко. Если бы возникла острая необходимость, я мог просто попросить денег у Идриса в качестве инвестиции в будущее.

Сане, Сентрум и Верока были талантами, чья ценность была не просто велика — она была безгранична. Даже если бы на них были потрачены налоги всего поместья, это нельзя было бы назвать пустой тратой.

Тем не менее, за моим предложением Бродену, от которого он так отмахивался, скрывалась иная причина, помимо денег.

Это была связь с определённым человеком. Естественная зацепка, ведущая к тому, кто, по сути, и был главной причиной моего приезда в Академию.

До регрессии эту роль играл меч. Я часто приходил к Бродену, чтобы спросить совета по поводу меча, и благодаря этому естественным образом пересекался с тем человеком.

Однако теперь меч больше не мог служить этим поводом. Я планировал заменить его ролью профессора-куратора.

Конечно, если бы Броден действительно согласился стать куратором, это было бы просто идеально.

— Заглядывать они собрались… Да я вас на порог не пущу, только попробуйте прийти…

Тук-тук-тук.

Стук в дверь прервал отказ Бродена. Дверь кабинета широко распахнулась, и в комнату ворвался высокий голос, полный радости:

— Я пришла, Броден! Давно не виделись.

— Вы прибыли? Рад видеть вас, принцесса Лена.

Беатрикс Селестина Шрауд. Первой принцессе Королевства Шрауд, которую близкие называли Леной, в этом году исполнилось девятнадцать лет. Она была студенткой второго курса Академии и только что вернулась после завершения своих официальных королевских дел. И первым делом она пришла к своему близкому другу Бродену, чтобы сообщить о своём возвращении.

— Ой, а чего это у тебя сегодня так людно? Не думала, что кроме меня найдётся кто-то ещё, кто решится навестить Бродена.

— А, это… Ну, тут один парень по имени Лайонел Райнхарт…

И Броден принялся изливать ей свою душу. В процессе мы с Леной, разумеется, обменялись краткими приветствиями.

Спустя некоторое время, когда Броден закончил свой рассказ, Лена снова заговорила. В её глазах светился неподдельный интерес и любопытство.

— Да сделай ты это, Броден. Ты только подумай, как это мило с их стороны — приходить к тебе, прекрасно зная твой несносный характер. Хватит уже киснуть в одиночестве и вспоминать свою давно ушедшую первую любовь. Пока ты окончательно не превратился в одинокого старика, скорее хватайся за руку, которую тебе протянули эти ученики.

http://tl.rulate.ru/book/180421/16805730