Готовый перевод Contemplating Crane Notes / Записки о журавле: Глава 7: Взирая на весеннюю террасу (1)

Спустя несколько недель Дэн Ин уже мог ходить.

В тридцатый день первого месяца люди из Ведомства церемоний привели его в служебные покои рядом с Казённым хранилищем Внутреннего двора. Это место, примыкавшее к городскому рву Внутреннего города, служило жильём для младших евнухов, управляющих и прислужников Ведомства церемоний. Что же касается главного евнуха Ведомства Хэ Исяня и нескольких старших писарей, они обитали в покоях к северу от ворот дворца Янсинь. Их жилые корпуса тянулись сплошной чередой, примыкая к алтарю Лундао, а дальше к западу располагалась кухня. Поскольку эти строения соединялись с очагами, Дэн Ин уже запланировал их снос, чтобы расставить на их месте «счастливые бочки»*.

Хэ Исянь не возражал, однако несколько старших писарей Ведомства церемоний под предлогом «как бы ночью не задержаться у государя, если срочно понадобимся», не раз спорили с Министерством работ. Сейчас эти работы были временно приостановлены из-за опалы Дэн Ина, но это были мелочи. Гораздо больше Ведомство церемоний тревожило то, что вместе с этой стройкой застопорилось и всё более неотложное строительство трёх главных дворцов.

Особенно среди них выделялся дворец Тайхэ.

Семь лет назад Чжан Чуньчжань только завершил его возведение, как в него ударила молния, и он выгорел дотла. Двор, не выдержав расходов, оставил его в руинах на целых пять лет. В этом году императору исполнялось пятьдесят, и он решил в день своего рождения принимать поздравления от чиновников именно в Тайхэ, а потому повелел Министерству работ ускорить восстановление. Дэн Ин взялся за руководство стройкой в начале прошлого года и всё время искал способы предотвратить распространение огня в случае нового пожара. Пока он поправлялся после наказания, Сюй Ци и другие мастера не смели и прикасаться к его чертежам.

Сюй Ци был новым назначенным надзирателем — его выдвинуло Министерство работ из провинциальных чиновников.

С самого начала ему сказали, что, хотя он и возглавляет строительство трёх дворцов от лица министерства, всё должно делаться под началом Дэн Ина. Это задело Сюй Ци. Когда-то он пострадал от клана Дэн И — из-за них его сослали в провинцию. Теперь, когда его реабилитировали и вернули в столицу, он снова должен был работать под началом Дэн Ина. Если бы Дэн Ин оставался чиновником, Сюй Ци бы ещё смирился, но теперь тот стал евнухом — и от этой мысли обида в Сюй Ци только росла.

Чжэн Юэцзя вёл Сюй Ци вдоль городского рва и, видя, что тот молчит, небрежно обронил:

— Сегодня после императорской лекции был пир, а вы, господин Сюй, так и не притронулись к еде.

Сюй Ци поспешно ответил:

— Не смею.

Чжэн Юэцзя отвёл рукой свисающую ветку, на которой уже набухали почки:

— Впрочем, не обязательно идти к нему прямо сейчас.

Сюй Ци покачал головой:

— Чжэн-гун шутит. Воля свыше — быть мне при нём помощником. Сроки поджимают, не пойду я к нему, так он что, сам ко мне явится?

Чжэн Юэцзя усмехнулся:

— Только в этом одном деле. Как ни крути, выше своего положения он не прыгнет. Раз он поступил в Ведомство церемоний, он теперь слуга внутреннего двора. Если господин Сюй будет так думать, он и сам окажется виноват.

Эти слова, хотя и звучали унизительно, на деле были заступничеством

Сюй Ци усмехнулся с пренебрежением:

— Вина, полагаю, не в одном этом.

Чжэн Юэцзя остановился, сложил руки перед собой и повернулся:

— Интересно послушать.

Сюй Ци отвернулся и холодно ответил:

— Не стоит, господин евнух, расспрашивать. Всё равно я сболтнул лишнего — мне, как чиновнику, не пристало совать нос в такие дела.

Он сказал это, но Чжэн Юэцзя понял, на что тот намекал.

В конце этого месяца Чжан Ло вернулся из Чжэцзяна.

А вместе с этим по столице поползли слухи о том, что Ян Вань тайно встречалась с Дэн Ином в охотничьих угодьях Наньхайцзы. Но это были лишь пересуды, и дом Чжан не решался подавать жалобу. Если бы они расторгли помолвку втихую, это было бы неуважением к наложнице Нин, которая была их свахой. Старая госпожа Чжан, старшая в роду, и без того давно хворала, а теперь её состояние ухудшилось, и в городе судачили, что болезнь её вызвана переживаниями из-за внуков.

Отец Чжан Ло, глава Тайного совета Чжан Цзиншэнь, также взял трёхдневный отпуск по болезни.

Но чем громче шумели снаружи, тем плотнее закрывались ворота дома рода Ян.

Ян Лунь запер Ян Вань в родовом храме, позволив только служанке Инь-эр прислуживать ей, и даже госпоже Чэнь не велел её навещать.

Ян Вань стояла на коленях в храме, пока колени её не онемели. Она хотела встать и размяться, но Инь-эр стояла позади неё, как каменный страж.

— Инь-эр…

— Госпожа, не надо. Сегодня Инь-эр посмеет слушаться только господина и госпожи.

Ян Вань прижала пальцы к вискам:

— Стало быть, вы слушаетесь господина, и меня тут замуровать хотите?

— Инь-эр не смеет так думать.

Ян Вань показала на свои колени:

— Можно мне встать и посидеть?

— Нельзя, госпожа. Вы должны стоять на коленях. Госпожа сказала, сегодня, когда господин вернётся из министерства, он будет вас спрашивать. Вам надо хорошенько обдумать свою вину, иначе, если господин применит домашнее наказание, даже госпожа не сможет его остановить.

Ян Вань не сдержалась и закатила глаза:

— Тогда ты можешь передать что-нибудь госпоже?

— Госпожа сегодня выпила лекарство и уже отдыхает. Госпожа, умоляю вас, будьте благоразумны. На этот раз… ох, и тяжёлое же испытание.

Ян Вань посмотрела на Инь-эр — та, хотя и была молода, держалась с такой серьёзностью, что Ян Вань не удержалась:

— Сколько тебе лет, что ты такие слова говоришь?

Инь-эр взволнованно ответила:

— При чём здесь возраст? Госпожа, с тех пор как вы вернулись, вы словно другой человек стали. Раньше вы так заботились о госпоже и о старой госпоже, когда кто-то из сестёр болел, вы переживали, ухаживали. Мы меж собой говорили: в нашем доме нет никого, кто бы так думал о других, как вы. А теперь вы вернулись — и Инь-эр вас словно не узнаёт.

— Я…

Ян Вань не ожидала, что, получая постоянно упрёки в современном мире, услышит упрёки и в Великой империи Мин, которая давно канула в Лету. Иронично, но очень метко. Она невольно кивнула, смиряясь, и опустилась на колени.

Инь-эр, видя, что она молчит, продолжала, даже прибавив голосу:

— Вы знаете, если старая госпожа Чжан не переживёт этого, какая буря обрушится на нашего господина? И даже если вы не думаете о нём, подумайте о себе! Вы с детства обручены с домом Чжан, и если они расторгнут помолвку, что же с вами будет?

— А нельзя просто жить одной?

Ян Вань лишь невнятно пробормотала это себе под нос, но Инь-эр, к её ужасу, расслышала и всполошилась:

— Что вы такое говорите! Услышь это старая госпожа, она бы опять плакала.

Ян Вань в замешательстве махнула на неё рукой, сдаваясь.

И вдруг её осенило. Все эти слова, произнесённые устами юной девушки в двенадцатый год Чжэньнин, были, конечно, пропитаны духом феодализма. Но если вдуматься, кроме старомодных выражений, они мало чем отличались от того, что говорили ей современные друзья. Империя Мин пала, её сменила Цин, потом и Цин не стало, но смена династий не изменила ничего: женщины и поныне носят оковы страха перед миром.

И всё же в словах этой девушки была доля правды.

Госпожа Чэнь считала её своей дочерью, и её забота была искренней. Ян Лунь, хоть и был твёрд и упрям, всегда защищал своих. Даже Сяо Вэнь, стоя на стороне семьи Ян, говорила и делала всё от чистого сердца. Ян Вань чувствовала, что не имеет права из-за какого-то недоразумения подвести весь род Ян.

Она опустила голову, помассировала колени и, ослабив ноги, села, скрестив их.

— Госпожа, вы…

— Найди мне что-нибудь поесть.

— Вы ещё смеете есть?

Ян Вань подняла голову:

— Если я не поем, как я придумаю что-нибудь?

Инь-эр присела на корточки перед ней:

— В таком положении даже госпожа не знает, что делать. Что вы можете придумать?

Ян Вань не ответила. Она молча массировала запястье, пытаясь успокоиться и обдумать своё положение.

Чжан Ло возглавлял тюремное ведомство императорской гвардии. В истории о нём ходили две противоположные оценки. Одни исследователи считали его неподкупным и прямым чиновником, который в годы Цзинхэ сумел обуздать произвол Восточной управы — иными словами, главным врагом Дэн Ина. Другие же полагали, что он был слишком жесток, и именно из-за него в годы Цзинхэ разразилась волна репрессий. Изучая Дэн Ина, Ян Вань перечитала немало материалов о Чжан Ло, и её взгляды склонялись скорее ко второму мнению.

Так что слова Инь-эр были не лишены оснований: если дом Ян не решит эту историю должным образом, Ян Луню, стороннику реформ, в будущем придётся столкнуться с препятствиями, и не только со стороны консервативных чиновников.

Ян Вань медленно сжала запястье.

Как вырваться из плена сложившихся отношений семьи Ян, не сделав при этом заклятыми врагами дома Чжан и Ян?

Она попыталась взглянуть на проблему шире.

Единственное, чего сейчас опасался дом Чжан, — это внутреннего двора.

Управление церемоний, куда попал Дэн Ин, в данных обстоятельствах вполне могло стать убежищем.

Но существовало ли в Великой империи Мин место, где женщина могла бы укрыться так, чтобы дом Чжан не посмел её тронуть, где она была бы свободна от брачных уз и могла бы найти свой путь в жизни?

Она вдруг вспомнила о Ян Сюй.

Старшей сестре Ян Вань — наложнице Нин.

Преимущество божественного взгляда со стороны заключалось в том, что она могла вовремя отвлечься от хитросплетений человеческих отношений и ухватить самую суть механизмов этой эпохи.

— Инь-эр, сходи узнай, не вернулся ли господин из министерства.

Инь-эр не двигалась, только твердила, что не смеет.

Ян Вань уже хотела подняться сама, как вдруг двери храма распахнулись. Ян Лунь, ещё не снявший служебного халата, весь в снегу, перешагнул порог.

— Кто велел тебе встать? На колени!

Голос его был негромок, но в груди клокотал сдерживаемый гнев.

Сяо Вэнь поспешно вошла следом, взяла мужа за руку:

— Я заставила её простоять на коленях весь день. На сегодня довольно.

Ян Лунь, с покрасневшими глазами, казалось, не слышал её слов.

— На колени!

— Хорошо, я встану на колени. — Ян Вань с трудом вернулась на колени и заговорила снова: — Старая госпожа Чжан…

— Ты ещё смеешь спрашивать!

— Хорошо, не смею.

Ян Вань втянула голову в плечи.

За эти несколько дней она понемногу начала понимать, как разговаривать с Ян Лунем.

Сяо Вэнь, воспользовавшись моментом, присела на корточки и заслонила Ян Вань собой:

— Ты обещал мне, что, что бы ни случилось снаружи, ты не будешь гневаться, когда вернёшься, и поговоришь с Вань-эр спокойно.

Ян Лунь скрипнул зубами:

— Чжан Ло сейчас в главном зале. Как прикажешь мне говорить с ней спокойно?

— Что?

Чжан Ло явился лично — это застало Ян Вань врасплох, она не сдержала возгласа.

Сяо Вэнь оглянулась на неё, и голос её дрогнул:

— Он пришёл?

Ян Лунь тяжело вздохнул, отошёл в сторону и, сдерживаясь, ответил:

— Сегодня утром старая госпожа Чжан скончалась.

Сяо Вэнь замерла.

— Что…

Ян Лунь посмотрел на Ян Вань:

— Известие о смерти пришло в министерство на рассвете. Теперь даже я не знаю, как тебя спасти.

Сяо Вэнь поспешно отодвинула Ян Вань за спину:

— Но старая госпожа Чжан хворала с самого апреля. К концу года она, должно быть, и людей не узнавала. Смерть пришла по воле судьбы — как можно винить в этом Вань-эр?

— А что я могу поделать? — Ян Лунь обернулся к жене. — Я — чиновник при дворе. В делах брака и обрядов всё должно идти согласно ритуалу. Если следовать ему, откуда бы взялись все эти беды? А теперь я сам увяз в этом по самую шею, и о делах в министерстве думать некогда. И ведь это не вопрос налогов или государственной обороны, а всё равно поссорил наши дома до вражды. И я боюсь не того, что пострадает моя карьера. Я боюсь, что этот начальник Северной управы выместит личную обиду при исполнении. Если ему представится случай ухватиться за меня, то ты, мать и эта безрассудная девчонка до конца своих дней будете втоптаны в грязь.

П.п.: *«Счастливые бочки» (吉祥缸) — большие бронзовые или железные бочки с водой, которые в императорском Китае устанавливали во дворцах для тушения пожаров. Их также называли «бочками-хранителями покоя» (门海).

http://tl.rulate.ru/book/180298/26428413