Готовый перевод Demonic Cult Ethics / Этика Магического Культа: Глава 59: Незваная гостья на кухне Шаолиня

В длинном помещении, похожем на аудиторию, по обеим сторонам тянулись полки-нары, на которых в ряд лежали и спали служки.

Hан Соин закрыла за собой дверь и, прислонившись к свободному месту на перекладине, села.

Затем она облегчённо выдохнула.

— Фух!

«Рыбак рыбака видит издалека», — раз она смешалась с толпой служек, на эту ночь она была в безопасности.

Однако, когда рассветёт, разве служки не узнают в ней незнакомку?

К тому же, из-за того что она разворошила этот пчелиный улей, сбежать из Храма Шаолинь стало ещё труднее.

Она долго и мучительно размышляла, но никакого толкового плана в голову не приходило.

«Служек здесь много, так что меня могут и не заметить».

Возможно, из-за того что напряжение спало, веки стали отяжелеть.

В конце концов Хан Соин так и заснула, свернувшись калачиком.

— Подъём!

Монах-распорядитель Чигэктана Хечхон распахнул настежь дверь в спальню служек и зычным голосом разбудил их.

— Всем встать!

Внезапно пробудившаяся Хан Соин на мгновение растерялась.

— Одевайтесь и расходитесь по вверенным вам павильонам. Сегодня первый день Великого собрания Шаолиня, так что ошибок быть не должно. Поторапливайтесь!

Служки гурьбой поднялись и, подобно отливу, хлынули вон из спальни.

То ли из-за спешки, вызванной понуканиями распорядителя, то ли по иной причине, но никто из служек не обратил на Хан Соин внимания.

Хан Соин вышла из спальни, затерявшись в самой большой группе ребят.

Она планировала идти вместе с ними, а затем незаметно свернуть на боковую тропинку.

Но…

Место, куда пришли эти служки, оказалось кухней, отделённой от них всего одними воротами.

«Ах, ну надо же так попасть…»

Хан Соин ничего не оставалось, кроме как покорно последовать за ними на кухню.

— Ой?

Монах-заготовщик Чигэктана Хегак, заметив Хан Соин, спросил:

— Тебя я раньше здесь не видел. Ты кто такой?

Хан Соин невозмутимо ответила:

— Меня зовут Ван Чхунсам.

— И зачем ты здесь?

Хан Соин склонила голову набок и произнесла:

— Монах-распорядитель из Чигэктана сказал, что сегодня первый день Великого собрания Шаолиня и на кухне будет не хватать рабочих рук, поэтому велел мне прийти сюда. Если я не нужна, я, пожалуй, вернусь.

Хегак как раз выслушивал упрёки от монаха-повара за медлительность. В такой ситуации он был готов принять помощь даже от Кошки.

— Куда это ты собрался?! Раз ты на кухне первый день, иди вон туда к колодцу и помогай Старику-Навознику чистить овощи.

У колодца старик по прозвищу Старик-Навозник в одиночку обрабатывал гору овощей.

У него была заячья губа, а сам он выглядел весьма жалко.

Когда Хан Соин подошла ближе, от старика повеяло затхлым запахом.

Это был тот самый запах, который обычно исходит из нужников.

Почувствовав его, она сразу поняла, почему монах назвал старика Стариком-Навозником и почему тот сидит и чистит овощи в гордом одиночестве.

Но как бы то ни было, разве можно так называть человека?

Вероятно, старик был рабочим, который выгребал нечистоты из туалетов и ухаживал за Чхэмабатом.

Должно быть, из-за того что он таскал на себе мокрые от росы овощи, вся спина старика была насквозь промокшей.

Когда Хан Соин присела рядом, Старик-Навозник понемногу отступил, увеличивая дистанцию.

Хан Соин покачала головой.

— Можете оставаться на месте.

— …?

— Вы так быстро и ловко чистите овощи. Не могли бы вы научить и меня этому секрету?

Старик равнодушно взглянул на неё и снова погрузился в работу.

Хан Соин тоже перестала обращать на него внимание.

Вернее, ей было не до того.

Её голова была готова расколоться от мыслей о том, как бы поскорее выбраться с этой кухни и сбежать из Храма Шаолинь.

После вчерашнего инцидента охрана наверняка была усилена до предела, так что побег обещал быть крайне сложным.

Поэтому мысли Хан Соин были полны тревог.

Не натворил ли Докко Чжон бед в Долине, откуда не возвращаются демоны, со своим скверным характером?

Даже если спать ему приходится под открытым небом, как он решает вопрос с едой трижды в день?

Более того, у Хан Соин появилась ещё одна забота.

Она переживала о детёнышах енотовидной собаки в Лесу Пагод, оставшихся без матери.

При воспоминании о том, как они дрожали у неё в руках, у неё невольно вырвался вздох.

— Фу-ух!

Хан Соин вздохнула про себя, и её взгляд упал на старика.

В этот момент ей пришла в голову мысль: «Если бы я только могла попасть в Чхэмабат, за которым он ухаживает, разве не нашёлся бы какой-нибудь способ?»

— …!

Хан Соин пристально посмотрела на старика, который быстрыми и точными движениями обрабатывал овощи.

Закончив работу, старик резко поднялся и ушёл, даже не взглянув на неё.

Хан Соин так и не решилась попросить его взять её с собой в Чхэмабат.

Она побоялась, что из-за неё этот бедный старик может навлечь на себя беду.

Когда Хан Соин закончила чистить овощи и замерла в прострации, монах-заготовщик Хегак позвал её:

— Ван Чхунсам, немедленно иди сюда.

— …

— Ван Чхунсам! Ты что, оглох?!

Хан Соин, витавшая в облаках, пришла в себя только тогда, когда голос монаха сорвался на крик.

Она ведь и забыла, что сама выдумала имя Ван Чхунсам.

Хан Соин со всех ног бросилась к Хегаку.

— С виду парень видный, но что ж ты такой рассеянный?

— Простите. Глядя на того старика, я вспомнила о своём дедушке…

Услышав о дедушке, Хегак уже не мог продолжать распекать её. Он лишь недовольно поморщился и сказал:

— Ты тоже будешь разносить завтрак гостям Чигэктана.

На это Великое собрание Шаолиня прибыло необычайно много прославленных мастеров Мурима. Из-за этого, несмотря на то что по приказу Мастера зала Дальмавон было построено довольно много новых гостевых домов, мест в Чигэктане всё равно катастрофически не хватало.

В сложившейся ситуации гостей для размещения в Чигэктане приходилось отбирать крайне тщательно, а значит, нынешними гостями Чигэктана были весьма высокопоставленные фигуры мира боевых искусств.

По этой причине к трапезам относились с особым вниманием, а для их подачи выбирали самых опрятных служек.

В глазах Хегака внешность Ван Чхунсам — то есть переодетой в мужское платье Хан Соин — была более чем выдающейся, поэтому он и выбрал её для этой роли.

Хан Соин, следуя указаниям Хегака, встала в очередь среди других служек, ожидавших в углу кухни.

— Терпеть не могу ходить в Отдельный двор, — прошептал один из ребят с унылым лицом.

— Почему? Ты же радовался, что там дают больше чаевых, чем в других местах, — отозвался другой.

— Так и было. Но этот старый евнух так смотрит на меня своими змеиными глазами… Бр-р!

— Говорят, у евнухов глаза опускаются, потому что «того самого» нет. Вот они и кажутся змеиными.

— Да ну! В любом случае, не знаю, из-за этого ли, но после похода в Отдельный двор тело становится тяжёлым, словно налитое свинцом. Ох! Может, кто-нибудь сходит вместо меня? Есть тут кто-то, кто хочет поскорее заработать денег и вернуться домой?

Хан Соин, услышав слово «евнух», навострила уши.

Ведь при упоминании мужчин с красивыми голосами, уничтоживших поместье Хан, первыми на ум приходили именно евнухи.

Хан Соин, не раздумывая, вышла вперёд перед расстроенным служкой.

— Я пойду вместо тебя.

Старик, сомкнувший глаза лишь под утро, проснулся с первыми лучами солнца и вышел на огород.

Он делал вид, что не замечает Докко Чжона, занявшего кровать в углу, а Докко Чжон, в свою очередь, не обращал на старика никакого внимания.

В пустом доме без хозяина они оба были гостями, между которыми пролегла огромная (?) временная пропасть, так что их взаимное отчуждение было вполне естественным.

Закончив утреннюю дыхательную медитацию, Докко Чжон собрался выйти из хижины, как вдруг его взгляд упал на каменную доску для го, стоявшую посреди комнаты.

Как и вчера, в самом центре доски, на пункте Тэнюань, сиротливо лежал один чёрный камень из обсидиана.

Докко Чжон не слышал ночью звука выставляемых камней.

Это означало, что старик всё это время просто смотрел на доску в таком состоянии.

«Неужели он проводил разбор партии?»

Разбором называют повторение ходов уже сыгранной партии в той же последовательности.

Мастера способны проводить разбор даже в уме, не выставляя камни на доску.

Но трудно было понять, зачем тратить всю ночь на разбор всего лишь одной партии.

Разве что он решил пересмотреть все партии, сыгранные за всю жизнь.

— …!

В этот миг Докко Чжона внезапно осенило слово.

Внезапное просветление и постепенное совершенствование!

Внезапное просветление означает моментальное постижение истины.

Чтобы подняться на новую ступень мастерства в боевых искусствах, необходимо пройти через этот процесс.

Просветление может быть мгновенным, а может затянуться на долгое время. А может и вовсе никогда не наступить.

Докко Чжон пережил бесчисленное множество таких моментов.

Просветление приходило к нему во сне, во время еды и даже в тот миг, когда его клинок пронзал сердце врага.

Словно змея, сбрасывающая кожу, он после каждого просветления поднимался на новый уровень мастерства.

Иногда проблески новой ступени маячат где-то вдалеке, кажется, вот-вот ухватишь их, но нет.

Если в такой момент не удаётся достичь просветления, неизбежно наступают тяжёлые времена.

Поскольку ты уже мельком увидел следующую вершину, но сорвался, ты никогда больше не сможешь довольствоваться своим нынешним уровнем.

Тогда ты начинаешь жаждать просветления, но оно не приходит по первому требованию, а, напротив, отдаляется всё сильнее.

Поэтому в моменты, когда просветление кажется ускользающим, некоторые пытаются привязать этот опыт к чему-либо, и способы сделать это у каждого свои.

Однако чаще всего люди старались зацепиться за ситуацию, в которой их впервые посетило это чувство.

Докко Чжон предположил, что старик находится именно в таком положении.

По какой ещё причине он мог пахать в поле днём и проводить ночи напролёт, глядя на пустую доску?

Впрочем, Докко Чжон лишь сделал логический вывод, его совершенно не интересовало, какой именно ступени пытается достичь этот старик.

Пока другие не причиняют ему вреда, они для него — не более чем элементы ландшафта, вроде камней или деревьев.

Отводя взгляд от доски, Докко Чжон открыл крышку кувшина, стоявшего в углу.

Как он и ожидал, внутри были Пилюли поста.

Те, кто выдаёт себя за бессмертных небожителей, всегда держат их про запас.

Докко Чжон буднично взял несколько пилюль и вышел из хижины.

Оставив позади старика, копавшегося в огороде, он направился к входу в долину.

Его целью было окончательно разобраться в структуре магического строя и найти способ его нейтрализации.

Спустя мгновение старик, глядя в спину удаляющемуся юноше, покачал головой, но Докко Чжон об этом уже не знал.

Нависшие веки старого евнуха были в точности такими, как описывал служка.

Под тонкими, несмотря на тучное телосложение, веками постоянно поблескивали черные, как тушь, зрачки.

Хан Соин вмиг поняла, почему тот парень назвал взгляд старика змеиным.

Едва она встретилась с ним глазами, как по спине пробежал холодок, а колени предательски задрожали.

http://tl.rulate.ru/book/180243/16765930