Готовый перевод Demonic Cult Ethics / Этика Магического Культа: Глава 56: Этика Демонического культа

Хан Соин в комнате внимательно прислушивалась к их разговору.

«Для начала я выиграла немного времени».

Пилюля, которую проглотила Хан Соин, была своего рода противоядием. Она вызывала рвоту и обильное потоотделение, тем самым выводя токсины из организма.

Какими бы искусными ни были монахи-целители Храма Шаолинь, они и подумать не могли, что Хан Соин сама приняла противоядие.

Хотя ей и удалось отослать стражников подальше и выиграть время, для того чтобы покинуть Храм Шаолинь, предстояло решить еще целую гору проблем.

Ранее, когда Хан Соин осталась одна, она усердно осмотрела комнату и обнаружила трещину во внешней стене.

Эта стена была сделана из мягкого кирпича, замешанного на глине, так что если ее обильно полить водой, проделать в ней дыру не составило бы труда.

Как только служка принесет ведро воды, сбежать из комнаты будет делом нескольких минут.

Проблема заключалась в том, что делать после побега.

Женщина, разгуливающая по территории Храма Шаолинь, была бы подобна пятну черной туши на белоснежной бумаге.

В самом Храме Шаолинь находились только монахи и слуги-мальчики.

Пока Хан Соин пребывала в раздумьях, в гостевой покой вошел служка с ведром холодной воды.

Глаза Хан Соин блеснули.

— Похоже, тебе досталось много хлопот из-за меня.

Когда Хан Соин протянула ему один лян серебра, мальчик широко раскрыл глаза и уставился на нее.

— Бери же. Это в знак благодарности.

Хан Соин намеренно оставила кошелек, полный серебра, открытым.

Естественно, взгляд мальчика, растерянно принявшего серебро, тут же приковал к себе сияющий кошелек.

— Тебе нужно больше серебра?

На вопрос Хан Соин служка тут же кивнул.

— У меня много денег, но я не могу раздавать их просто так. Мой Дядя говорил: давать серебро даром — значит губить человека.

Увидев, как полные надежды глаза мальчика потемнели от разочарования, Хан Соин добавила:

— Может, ты мог бы что-то сделать для меня? Тогда я могла бы дать тебе и десять лянов.

В глазах мальчика снова вспыхнул огонек.

Хан Соин притворно задумалась и произнесла:

— У меня сейчас сильный жар, и мне очень жарко. Поэтому я хочу коротко подстричь волосы. Поможешь мне?

Конечно, Хан Соин могла бы подстричься и сама. Проблема была в том, как тайно избавиться от состриженных волос.

Служка коротким кинжалом, который дала ему Хан Соин, коротко обрезал ее волосы и забрал их себе, а также продал ей свою верхнюю одежду по высокой цене.

Для него это была сделка, от которой невозможно отказаться: вместо того чтобы один раз получить нагоняй за якобы сожженную в печи одежду, он получал целых десять лянов серебра.

— Пожалуйста, сожги эти волосы в печи так, чтобы никто не узнал. Если из-за этого пойдут слухи, мне, возможно, придется рассказать, что я дала тебе серебро.

Служка спрятал волосы за пазуху, словно это было золото или драгоценные камни, и вышел из комнаты.

Хан Соин закончила проделывать лаз примерно через час.

Облачившись в одежду служки, она взяла с собой только кинжал, оставив остальные вещи в узле. Они были ценными, но мешали бы ей изображать слугу.

Вместо этого она подхватила ведро с водой и поспешно выбралась через лаз.

Снаружи уже наступил вечер, и начали сгущаться сумерки.

В вечернем полумраке Хан Соин, огибающая гостевой покой с ведром воды в руках, выглядела как настоящий служка.

Издалека Монахи-архаты Хесим и Хеджон мельком взглянули на нее и больше не проявляли интереса.

Для Хан Соин, притворявшейся слугой, это было большой удачей.

«Получилось!»

Хан Соин мысленно ликовала, быстро направляясь к другим постройкам Зала Короля Медицины.

— Эй, ты, служка!

Сердце Хан Соин ушло в пятки.

«Неужели поймали?»

Она с тревогой обернулась и увидела двух монахов-целителей.

— Колодец ведь слева, не так ли?

Услышав это, Хан Соин внутренне вздохнула с облегчением и ответила как можно более грубым голосом:

— Ой, я совсем забыл дорогу.

Хан Соин низко поклонилась и направилась налево.

То, что она вышла с ведром воды вместо дорожного узла, было гениальным ходом.

Один из монахов-целителей проворчал:

— Набрали слишком много слуг сразу. Нужно было хотя бы обучить их как следует. Не представляю, сколько этих мальчишек сейчас бродит по территории, потеряв дорогу.

— Что поделаешь, для торжественного собрания не хватает посыльных. Сюда ведь съехались все кому не попадя, настоящий хаос.

Слушая их разговор, Хан Соин подумала, что правильно сделала, прикинувшись служкой.

Спустя некоторое время Хан Соин добралась до колодца, поставила ведро и огляделась.

«Ого!»

Вокруг теснились бесчисленные павильоны и окружающие их стены. Если бы не табличка с надписью «Храм Шаолинь», можно было бы подумать, что это Императорский дворец, где живет Сын Неба.

«Неудивительно, что слуги здесь теряются».

Глядя на эти бесконечные высокие постройки, Хан Соин не могла не тревожиться.

«Как же мне найти дорогу наружу?»

Когда на душе стало совсем мрачно, она внезапно вспомнила слова Докко Чжона. Он говорил, что Библиотека Сутр в Храме Шаолинь возвышается над остальными зданиями, и ее можно использовать как ориентир.

Библиотеку Сутр найти было легко. Как и говорил Докко Чжон, она высилась среди строений, словно великан.

Теперь ей нужно было просто удаляться от Библиотеки Сутр.

Проблема заключалась в том, что очертания библиотеки постепенно поглощала тьма.

К тому времени как Хан Соин, пройдя через череду злоключений, выбралась из Зала Короля Медицины, Библиотека Сутр уже полностью скрылась в темноте.

Однако Хан Соин не запаниковала. Ночь поглотила земной ориентир, но взамен открыла небесный — Большую Медведицу, верный ориентир для всего мира.

Для Хан Соин, пропутешествовавшей через половину Поднебесной, отыскать на ночном небе Большую Медведицу было проще простого.

Ориентируясь по звездам, она направилась на север.

Ведь именно там находился Пик Шаоши.

Если она будет идти на север, то в конце концов выберется за пределы Храма Шаолинь и сможет подняться на Пик Шаоши.

Пройдя какое-то время на север, Хан Соин поняла, что мыслила слишком просто. Храм Шаолинь, состоящий из семи дворов, восьми залов, девяти павильонов и тридцати шести покоев, был не просто огромным, но и имел чрезвычайно сложную структуру.

Стены переплетались, словно лабиринт, и идти прямо в одном направлении было невозможно.

Естественно, Хан Соин, впервые оказавшаяся в Храме Шаолинь, заблудилась.

Местом, куда она забрела, блуждая без цели, оказался Лес Пагод.

От вида огромного леса из черных каменных пагод, замерших в темноте, у Хан Соин по спине пробежал холодок.

Днем это зрелище, возможно, пугало бы меньше. Напротив, оно могло бы внушить благоговение.

Хан Соин слышала о Лесе Пагод. Это место получило свое название из-за множества каменных пагод, в которых покоится прах бывших монахов Храма Шаолинь.

По сути, это было своего рода монастырское кладбище.

«Кладбище?»

Хан Соин подумала, что в такой поздний час на кладбище вряд ли кто-то придет.

Сверившись со звездами, она прикинула время — был уже конец часа Свиньи (около одиннадцати вечера). Прошло довольно много времени с тех пор, как пробил колокол, созывающий на вечернюю молитву.

На территории Храма Шаолинь не было ни души, царила тишина.

Если она продолжит бродить сейчас, ее тут же обнаружат монахи-охранники. И оправдание, что она заблудилась в глухую полночь, уже не сработает.

«Пережду эту ночь здесь, а на рассвете найду дорогу».

Хан Соин огляделась в поисках места, где можно было бы укрыться от холодной росы.

Из-за того что это было кладбище, в Лесу Пагод было довольно жутко.

— У-у-у, у-у-у!

Где-то неподалеку послышалось уханье совы, а затем впереди раздался резкий лай.

В темноте вспыхнули два глаза.

«Зверь?»

Хан Соин, чья храбрость закалилась в жизненных невзгодах, не стала совершать опрометчивых движений и пристально посмотрела в ответ.

Постепенно проступили очертания зверя.

Хан Соин вздохнула с облегчением.

Обладательницей сверкающих глаз оказалась енотовидная собака.

Впрочем, с точки зрения зверя, незваной гостьей была она сама!

Поскольку Хан Соин стояла неподвижно, енотовидная собака плавно скользнула внутрь одной из пагод.

Одна из рельефных панелей на стене пагоды покосилась и отошла, и енотовидная собака пролезла в эту щель, устроив там себе логово.

«О!»

Усвоив урок енотовидной собаки, Хан Соин попробовала толкнуть рельефные панели на нескольких пагодах.

— Скрип!

Обнаружив шатающуюся от времени каменную плиту, она несколько раз качнула ее и без труда вынула. Внутри пагоды было достаточно места, чтобы сесть, подогнув ноги.

Хан Соин протиснулась внутрь и вернула каменную плиту на место.

Снаружи в ночной тьме это было совершенно незаметно.

Только тогда Хан Соин смогла успокоиться и прикрыть глаза.

— Фу-у-у!

Это был тяжелый день, наполненный множеством событий.

Однако, когда она попыталась уснуть, сон, вопреки ожиданиям, не шел.

«Как там Дядя?»

С его-то характером он мог разнести все ущелье в щепки. Может быть, поэтому Хозяин долины, умоляя его уйти, все же выпустил его?

Представив эту картину, Хан Соин усмехнулась, но тут же помрачнела.

«Этого не может быть».

В том ущелье Докко Чжон по какой-то причине не мог протащить заступ даже на один цунь.

«Это из-за того, что там была установлена формация. Поэтому он и не смог выбраться».

Хан Соин твердо решила вернуться и вызволить его. Но что, если ей не удастся убедить Хозяина долины?

«Об этом я подумаю тогда! Но что, если Хозяин долины в конце концов так и не отпустит Дядю?»

Тогда она намерена устроить пожар и превратить весь Пик Шаоши в голую, выжженную гору. Каким бы древним ни было магическое построение, если все сгорит в огне, останется лишь пустой остов.

«Дядя, пожалуйста, подожди немного».

Пока Хан Соин крепилась в своей решимости, беспокоясь о Докко Чжоне, сам он напрочь забыл о ней.

Отчасти это объяснялось тем, что ее забрали монахи Храма Шаолинь, за которых можно было не волноваться, но Докко Чжон и сам по себе имел привычку полностью сосредотачиваться на текущем деле.

Можно сказать, что это была общая черта всех наемных убийц.

Для убийцы от успеха задания зависит жизнь или смерть, поэтому он не то что не думает, он даже не интересуется тем, что произойдет потом.

Иными словами, для убийц размышления о будущем — это роскошь и расточительство. Напротив, это лишь повышает риск провала задания, поэтому они стараются полностью исключить такие мысли.

Для Докко Чжона, чей высший приоритет — выживание, это правило было еще более незыблемым.

Так Докко Чжон, совершенно позабыв о Хан Соин, весь день прочесывал ущелье. Он искал выход, отличный от того, через который вошел.

Его принципом было то, что даже в «Небесных и Земных сетях» обязательно должна быть дыра.

Каким бы мощным ни было магическое построение, в нем обязательно есть слабое место. А в случае, когда используются особенности рельефа и местности, вероятность возникновения такой бреши еще выше.

Например, из-за оползня мог обвалиться край утеса.

В результате тщательных поисков выяснилось, что не все склоны ущелья были отвесными скалами. И высота их была разной.

Самый пологий утес был такой высоты, что на него можно было взобраться всего за пять-шесть вдохов.

Проблема заключалась в том, что на всех скалах вокруг действовала формация, из-за чего было невозможно использовать внутреннюю силу. Если неосмотрительно попытаться взобраться наверх, можно легко сорваться, покалечиться или погибнуть.

http://tl.rulate.ru/book/180243/16765927