Готовый перевод Demonic Cult Ethics / Этика Магического Культа: Глава 35: Этика Демонического культа, глава 35

На третий вечер в лагере пожилой носильщик осторожно обратился к Хан Соин.

— Не мог бы твой батюшка применить своё прославленное искусство иглоукалывания?

Hан Соин покачала головой.

— Я же говорила вам позавчера: мой отец не из тех, кто разбрасывается своим мастерством.

Носильщики дружно закивали.

— Это само собой разумеется.

— Мы слышали, что чем искуснее лекарь, тем тщательнее он выбирает пациентов.

Пожилой носильщик вкрадчиво произнёс:

— Как насчёт того, чтобы он выбрал среди нас только тех, чьи недуги совсем застарели, и помог им?

— Я попробую поговорить с ним. Но вы ведь знаете, что бесплатное лечение не приносит исцеления?

— Разумеется. Даже гадание не сбывается, если за него не заплатить.

Кивнув, пожилой носильщик добавил тихим голосом:

— Но мы все переживаем, ведь наши средства весьма ограничены.

— Это наша связь судьбы, так что я попробую уговорить отца взять всего по пять вэнь с человека.

Лица носильщиков просияли.

Судя по мастерству его дочери-ученицы, искусство отца наверняка было выдающимся. И при этом он согласен взять всего пять вэнь!

Это было почти даром.

Даже деревенские шарлатаны в округе требовали в пять раз больше.

В то время как лица носильщиков расплылись в улыбках, лицо Докко Чжона, напротив, исказилось в гримасе.

Он издалека прислушивался к тому, какую игру затеяла Хан Соин.

Когда она вернулась на место, Докко Чжон спросил холодным голосом:

— И что это за махинации?

— Ну а что сидеть без дела? Нужно заработать хоть немного.

— Я спрашиваю, зачем ты впутала в это меня?

— Дядя, вы хоть знаете, сколько стоит билет на судно для двоих? К тому же прямые рейсы редки, придётся делать пересадки и останавливаться на ночлег. И ваши привередливые вкусы тоже проблема. То нельзя холодное, то горячее, то сладкое, то солёное! И я впервые вижу человека, который так дрожит над каждым приёмом пищи.

От этого шквала ворчания Докко Чжон лишился дара речи.

К тому же, чтобы сократить время до освобождения от контракта, действительно нужно было воспользоваться водным путём, так что ему оставалось лишь молчать, словно он набрал в рот воды.

Ошарашив его своей тирадой, Хан Соин продолжила уже вкрадчиво:

— Считайте, что вы отрабатываете свой обед, и поставьте пару игл. Когда прибудем в уезд Кесу, я угощу вас вашим самым любимым блюдом.

— ...?

— Конечно же, это будут жареные куриные ребрышки.

Докко Чжон поспешно затряс головой и выпалил:

— Только не их, вычеркни немедленно!

Спустя некоторое время Хан Соин привела к Докко Чжону человека, который днём на горной тропе подвернул лодыжку.

— Отец, моего мастерства здесь недостаточно. Боюсь, без твоей помощи не обойтись.

— ...

— Я уже взяла пять лян. Ты же сам учил меня, что лекарь никогда не должен отказывать пациенту.

Видя, что Докко Чжон всё ещё колеблется, Хан Соин добавила:

— Как только доберёмся до уезда Кесу, я куплю тебе твою любимую свинину с ароматом рыбы.

Носильщики восхищённо воскликнули:

— Ох, господин лекарь, как же вам повезло! Какая у вас почтительная дочь.

— Мы вам искренне завидуем.

Докко Чжон зажмурился.

Будь его воля, он бы разнёс тут всё в щепки, но что поделать, если это единственный способ поскорее разорвать узы этой злосчастной связи?

Открыв глаза через мгновение, он нехотя вытащил иглу из футляра для игл.

— Ах, да. Я пообещала, что если после твоих игл человек не сможет сразу пойти, мы вернём ему десять лян.

— ...

При этих словах Докко Чжон, собиравшийся лишь слегка прочистить каналы, вздрогнул.

Он понял, что Хан Соин задумала всё это ещё в тот момент, когда решила примкнуть к каравану носильщиков.

«Хитрая девка!»

Но раз уж уговор заключён, деваться было некуда.

Докко Чжон был вынужден использовать внутреннюю энергию во время процедуры.

Как только Истинная Ци воздействовала на заблокированные из-за травмы точки, состояние больного мгновенно улучшилось.

Разве могла обычная травма устоять перед мощью Истинной Ци великого мастера, достигшего Стадии Трансформации?

Увидев, как отек на лодыжке спал и человек пошёл как ни в чём не бывало, остальные носильщики разразились радостными криками, славя лекаря как воплощение легендарного Хуа То.

Став внезапно «новым Хуа То», Докко Чжон лишь тяжело вздохнул, глядя на Хан Соин, которая деловито собирала монеты с выстроившихся в очередь носильщиков.

Вскоре после того как караван миновал развилку, ведущую в провинцию Аньхой, они наткнулись на пустующую поляну и решили устроить там лагерь пораньше.

— Хребет Чок оправдывает своё название — он настолько крут, что приличных мест для отдыха там почти нет. Поэтому заночуем здесь, а завтра выступим на рассвете.

Как только пожилой носильщик, фактически возглавлявший группу, принял решение, остальные принялись суетиться, обустраивая места для сна.

Hан Соин последовала за ним, когда тот повёл навьюченных ослов к ручью.

Она прилежно исполняла роль почтительной дочери и собиралась набрать воды для умывания своего «отца».

Стоило им миновать невысокие кустарники, как пожилой носильщик поморщился.

— Ну и невезение.

На небольшой площадке за кустами уже были другие путники.

Седовласый старик в шелковых одеждах и дюжий мужчина, с ног до головы одетый в чёрное.

Hан Соин не поняла причины его недовольства, и тогда носильщик, указав пальцем на мужчину в чёрном, пояснил:

— Этот человек — сипё.

— Сипё?

— Носильщики, которые доставляют тела умерших на чужбине обратно в родные края.

Hан Соин склонила голову набок.

— Но ведь они делают доброе дело?

— Платят им много, но разве всё в мире измеряется деньгами? Те, кто долго занимается этим ремеслом, плохо кончают. Считается, что такая встреча сулит неудачу, будто они крадут твоё везение. Поэтому их стараются избегать.

Hан Соин не сразу это приняла.

Говорят, если не вернуть тело родственника, погибшего вдали от дома, в семье начнутся несчастья. Да и душа покойного будет вечно скитаться между мирами.

Так что кто-то же должен заниматься перевозкой тел.

Заметив любопытство юной девушки, носильщик предостерегающе добавил:

— Даже если тебе интересно, не подходи близко. От сипё за версту разит мертвечиной, а главное — к тебе может прицепиться призрак.

— А тот старик?

— Должно быть, глава семьи.

— Старик — глава семьи?

Тут она заметила рядом с пожилым человеком в шелках гроб, выкрашенный в чёрный цвет.

— В его возрасте это вряд ли родители. Скорее всего, он везёт своего ребёнка.

Hан Соин ощутила невыразимую печаль.

Каково это — везти в гробу собственное дитя, погибшее на чужбине?

Говорят, скорбь ребёнка, потерявшего родителя, подобна крушению небес, а горе родителя, потерявшего дитя, — это боль, от которой можно ослепнуть от слёз.

Hан Соин не могла даже представить глубину этого страдания.

Весь вечер она не могла отвести глаз от старика в шелках.

Тот ни на миг не отходил от черного саркофага.

Сипё же безучастно занимался своими делами, ужинал, совершенно не заботясь о своём нанимателе.

Не выдержав, Хан Соин подошла к старику.

Тот рукой поглаживал талисманы, наклеенные на чёрный гроб.

Она знала, что эти заклинания призваны удерживать душу, не давая ей рассеяться.

Глядя на то, с какой нежностью он оберегал каждую частичку души своего ребёнка, она вновь почувствовала, как к горлу подступает комок.

Почувствовав чужое присутствие, старик обернулся.

Hан Соин молча протянула ему флягу с водой.

— ...

Старик долго смотрел на неё, прежде чем покачать головой.

Тогда Хан Соин сказала:

— Если вы упадете без сил, не добравшись до дома, этот сипё наверняка бросит вашего сына где попало и уйдет.

Старик на мгновение задумался и принял флягу.

Когда он сделал несколько глотков, она осторожно пододвинула к нему еду.

— ...

Хан Соин больше не произнесла ни слова.

Она по опыту знала, что никакие слова утешения сейчас не помогут.

Ей просто хотелось, чтобы в такой момент кто-то был рядом. Она сама не ожидала, что в её жизни таким «кем-то» окажется человек с не самым приятным характером.

Но даже присутствие такого человека приносило облегчение.

Хан Соин понимала: порой достаточно того, чтобы кто-то просто находился поблизости.

Спустя долгое время тишины старик наконец заговорил:

— Отчего сердце столь юного создания так глубоко? В твои годы полагается бояться одного вида гроба.

— Я провела целую ночь среди мертвецов в общей могиле, так чего мне бояться гроба?

Глаза старика расширились.

— Среди них были и тела моих родителей.

— Как же мне жаль тебя, дитя.

Старик начал есть.

Это была каша с сушёным мясом и сухим пайком. Пока он с трудом проглатывал пищу, из его глаз непрерывным потоком лились слёзы.

Hан Соин понимала его чувства как никто другой.

Она сама десятки раз плакала во время еды.

И не только от горя. А от внезапно вспыхивающего инстинкта выживания, который заявлял о себе вопреки всякой скорби. Ей становилось невыносимо от того, что она всё ещё жива.

Ей было интересно, о чём думает этот старик.

Вероятно, в отличие от неё, его сердце разрывалось от мысли, что он больше никогда не сможет покормить своего ребёнка.

Старик с трудом доел всё до конца.

— Благодаря тебе у меня прибавилось сил. Не знаю, как и благодарить тебя. Но сейчас у меня за пазухой нет ни гроша. Я отдал всё до последнего, чтобы выкупить тело сына.

Hан Соин ответила:

— Я сделала это не ради благодарности, так что не тревожьтесь об этом.

Старик покачал головой.

— Нет. Если бы не твоя искренность, я бы не смог ни пить, ни есть.

Снова воцарилось молчание.

Вдруг старик заговорил вновь:

— Я был купцом, скопившим немалое состояние. Когда мой единственный сын, отправившийся торговать в чужие земли, чтобы продолжить семейное дело, погиб, в мой дом слетелись всякие проходимцы.

— ...

— Все они смотрели только на моё богатство, и не нашлось ни одного человека, который увидел бы во мне отца, потерявшего дитя.

Hан Соин, несмотря на юный возраст, уже успела на своём опыте познать нравы этого мира.

Ведь были же и такие, как Три героя Нунсо, которые пытались убить её ради наживы.

Ей даже было комфортнее с такими людьми, как Докко Чжон, который не тратил время на пустые утешения и нежные взгляды.

— Впрочем, этим стервятникам ничего не достанется. Я уже подписал договор о передаче всего имущества Демоническому культу и решил примкнуть к ним.

— Вы вступаете в Демонический культ?

— Именно так.

— Но почему именно в этот пугающий Демонический культ?..

— Потому что это единственное место, где мне гарантируют месть за сына. Я слышал, что Обитель убийц Демонического культа именно этим и занимается. Мстит за обиды тех, кто вступает в культ, отчаявшись добиться справедливости.

— ...

— Будь то Храм Шаолинь или Удан — все эти «благородные мужи» и тэхёпы не заслуживают доверия. У них лишь речи красивые, а на деле они и пальцем не пошевелили, чтобы наказать убийц, которые были у всех на виду. Более того, они закрывали глаза на то, как эти выродки наживались на телах убитых, издеваясь над чувствами родных.

— ...?

— Этот мир прогнил насквозь. Кровь за кровь, око за око! Миру нужны законы Демонического культа. По крайней мере, мне... Если они отомстят за моего сына, я присягну Демоническому культу и буду верно служить ему до самой смерти.

http://tl.rulate.ru/book/180243/16765905