Готовый перевод Entertainment: Initially Met With Widespread Online Criticism, A Con Artist Saves The Chinese Entertainment Industry. / Гений Кинематографа: Я Всего Лишь Студент - Как У Меня Получилось Снять Интерстеллар?: Глава 50 Мастер

Почему Фу Гошэн, будучи главным антагонистом, так полюбился зрителям? Почему фанаты с таким упоением шипперили его с Юй Цзуем? Дело не в неразборчивости публики — иначе почему никто не шипперил Юй Цзуя с Сюй Пинцю?

Всё дело в том, что Фу Гошэн идеально соответствовал названию «Смертный грех». Это был человек, чья смерть была бы заслуженной, но чья жизнь была наполнена грехами, вызывающими странное притяжение. Его образ был соткан из противоречий и уникальной харизмы. Внешне — благообразный и вежливый, внутри — беспощадный хищник. Он проповедовал верность и уважение к женщинам, учил Юй Цзуя быть джентльменом, доверял Шэнь Цзявэнь... Но за этим стояла грязная тайна: он совратил её, когда та еще училась в школе. Он искренне горевал о смерти Цзяо Тао, чувствовал вину, но нажал на курок, не дрогнув ни единым мускулом. Такой персонаж в кино всегда выглядит выигрышнее плоского злодея. Зритель невольно начинает сопереживать его трагедии. Добавьте к этому блестящую игру Чжан Цзиньчэня, который разобрал своего героя по косточкам, и вы получите образ, который буквально засасывал в себя всё внимание.

Едва увидев Юй Цзуя в комнате допроса, Чжан Цзиньчэнь расплылся в улыбке. Это была та же самая теплая, почти отеческая улыбка, с которой он встречал «Крошку Юй» на свободе. — Лао Фу, скажи... разве ты не должен меня поблагодарить?

Когда Ляо Дун с привычной ухмылкой произнес эту фразу, улыбка на лице Чжан Цзиньчэня мгновенно погасла. Он чуть склонил голову, и в его глазах на мгновение вспыхнул ледяной, убийственный блеск. Но уже секунду спустя он снова стал невозмутим и даже тихо рассмеялся: — Да... Пожалуй, я действительно должен сказать тебе спасибо.

Ляо Дун поставил перед ним бокал красного вина, притащенный вопреки правилам, и вальяжно уселся на стул напротив. Он тоже зашелся в смехе: — Да брось, свои же люди! Чего там благодарить? Смех Чжан Цзиньчэня стал громче, в нем послышались нотки облегчения: — За последние тридцать лет я никогда не чувствовал себя так спокойно, как сейчас. Так что спасибо тебе, парень.

Ляо Дун закинул ногу на ногу: — Ну, раз так, то и я тебе должен. У меня тоже гора с плеч свалилась. Давно так легко не было. Чжан Цзиньчэнь подался вперед, его глаза светились странной симпатией: — Кем бы ты ни был на самом деле, для меня ты навсегда останешься моим любимым Крошкой Юй. — Ого, неужели я тебе так дорог? Слышь, Лао Фу... Ты ведь не думал, что именно я за тобой приду?

Улыбка ветерана снова дрогнула и исчезла. Он помолчал, разглядывая собеседника, и вдруг произнес: — Честно? Не думал. Я ждал, что придет та «морда как у ишака», будет нудно бубнить протоколы. А тут ты. С тобой хоть поболтать по-человечески можно.

В этот миг аура Чжан Цзиньчэня изменилась. Он словно заполнил собой всё пространство комнаты, мгновенно подавив Ляо Дуна своей мощью.

— Стоп! — Ляо Дун внезапно вскинул руки. — Простите, мэтр. Давайте еще раз.

Чжан Жуй как режиссер прекрасно видел: дуэт не сложился. Ляо Дун пассивно следовал за ритмом партнера, не в силах предложить ничего взамен. Картинка была «сносной» для веб-сериала, но магия исчезла. Впрочем, режиссер не стал спорить. Он дал команду всем занять исходные позиции.

Трижды они пробовали снять эту сцену. Ляо Дун менял тактику, даже доставал свою зажигалку, пытаясь перетянуть одеяло на себя, но чувство незавершенности не покидало его. Подойдя к Чжан Жую, он тихо попросил: — Дайте мне час. Один час.

Режиссер считал, что третий дубль был вполне приличным. По сюжету Юй Цзуй и не должен был быть ровней Лао Фу — он победил лишь потому, что бандит к нему привязался и на мгновение дал слабину. В том, что опытный хищник психологически давит курсанта, не было ничего предосудительного. Зритель бы понял. Напротив, играть на равных с Чжан Цзиньчэнем было бы почти невозможно.

Но Ляо Дун был перфекционистом. Раз время позволяло, Чжан Жуй решил пойти ему навстречу. — Ладно. Ровно час. Если не выйдет — берем последний вариант.

Ляо Дун ушел в дальний конец павильона и уткнулся в сценарий. Никто не решался к нему подойти. В такие моменты актеру не нужны советы или сочувствие — он должен сам найти ту самую дверцу в своей душе.

Парень был в тупике. Его мастерство имитации достигло предела. Чтобы шагнуть дальше, школа представления больше не годилась. Нужно было что-то из арсенала метода или переживания. Суть проста: стать персонажем. Для Ляо Дуна это было несложно — биография Юй Цзуя во многом перекликалась с его прошлой жизнью: авантюризм, презрение к правилам, готовность идти по краю, но при этом четкий внутренний кодекс и нерастраченная жажда справедливости. Он играл Юй Цзуя так легко, потому что понимал его мотивы.

Проблема была в другом. Он не чувствовал связи с Фу Гошэном. Их отношения описывались как «наставник и друг». Фу Гошэн до последнего не сдавал Шэнь Цзявэнь, а Юй Цзуй, даже зная о его преступлениях, всё еще пытался выторговать для него смягчение приговора. Он злился на Лао Фу за его упрямство, как злится сын на непутевого отца.

Ляо Дуну не за что было зацепиться. У него не было такого опыта... Или был? Он замер. Перед глазами всплыл образ из прошлого. Его собственный Наставник. Тот самый человек, который сделал из него лаоцяня, обучил всем премудростям ремесла, а потом просто исчез, оставив его одного в этом жестоком мире.

Наставник был к нему добр. Он дал ему профессию, кормил его. Но Ляо Дун не чувствовал благодарности. Скорее — глухую обиду. Наставник затащил его в бездну, где нет места нормальной жизни, где каждый день — это игра со смертью. Многие ночи напролет Ляо Дун представлял их встречу. Что он скажет? Будет ли кричать, обвинять в том, что тот сломал ему жизнь? Спросит ли, почему он ушел, не попрощавшись? Но чаще всего он хотел спросить лишь одно: «Старик, ты как там? Всё еще пьешь дешевое вино? Ноги не болят? Бросал бы ты свои привычки, годы-то уже не те...». «Умыл бы ты руки в золотом тазу, пока не поздно...».

Это чувство было один в один тем, что испытывал Юй Цзуй, глядя на Фу Гошэна через стекло допросной.

Глаза Ляо Дуна покраснели, но в них вспыхнул огонь, которого раньше не было. — Мэтр, я готов. Давайте попробуем.

Глядя на его лицо, Чжан Жуй не знал, что именно произошло в голове у парня за этот час, но он точно знал одно: сейчас начнется нечто особенное. Он замер в предвкушении...

http://tl.rulate.ru/book/179998/16794607