Готовый перевод The Buddha System and The Monk That Wanted To Renounce Asceticism / Система Будды и монах который хотел отказаться от аскетизма.: Глава 56: «Договор из трех условий»

— Признаться честно, я глубоко раскаиваюсь. За годы службы наёмником я заработал немало. Но понимаете, наёмник – это профессия, где есть только «сегодня», а «завтра» может и не наступить. Мы не копили, тратили всё под чистую: кутили, проигрывали в карты, предавались плотским утехам и не брезговали никакой едой. Кроме тяжелых наркотиков, мы перепробовали всё: любые изысканные яства были на нашем столе. Тогда мне казалось, что жизнь прекрасна, а сейчас… сейчас я бы с радостью отвесил себе тогдашнему пару добрых пощечин!

Все эти деликатесы не стоят и волоска с головы моей дочери…

С этими словами Хань Сяого по привычке потянулся к карману, но, нащупав лишь голое тело, осекся. Он искал сигареты.

Курево у него давно закончилось, а Фанчжэн не курил, так что табака в храме не водилось.

Хань Сяого вздохнул и продолжил:

— Денег не было, я видел, как дочери с каждым днем становится всё хуже, и сердце моё словно резали тупым ножом, кусок за куском! А она… видя, как я мрачнею, брала меня за руку и пела мне песни, пытаясь утешить… Знаете, у неё чудесный голос. Но для меня эти звуки были словно удары прямо в сердце, тупая, невыносимая боль.

— Когда выхода не осталось, я спланировал это ограбление. У меня не было времени на долгую подготовку, но убивать я умею! Я знал, как уйти от погони, поэтому достал припрятанные на память о службе ствол и нож. Я напал на них, когда они выгружали наличность.

Я не хотел крови, честное слово, но тот инкассатор оказался слишком упрямым. Ему уже руку перебили, а он вцепился в кейс и не отпускает. Поймите, мне нельзя было попадаться, я должен был уйти ради неё! И я убил его. Мастер, если бы был другой путь, я бы не стал этого делать, но у меня не было выбора! — Хань Сяого в отчаянии вцепился пальцами в волосы.

Фанчжэн спросил:

— Зачем же тогда ты хотел убить бедного монаха?

— Одной смертью больше, одной меньше – какая разница? Пока мой след не взят, пока есть шанс доставить деньги и спасти дочь, я готов нести на себе любой грех! — Твердо отчеканил Хань Сяого.

Фанчжэн едва заметно кивнул и, не сводя спокойного взгляда с собеседника, задал вопрос:

— А если я скажу, что могу спасти твою дочь? Поверишь ли ты мне?

— Вы… вы можете её спасти?! — Хань Сяого замер в изумлении. Первым порывом было неверие, но затем он вспомнил: разве Фанчжэн обычный человек? Монах, которого не берут пули и к чьей одежде не липнет дождь – кто видел такое? О подобных чудесах даже не слыхивали! Быть может, у этого загадочного монаха и впрямь есть способ исцелить его девочку. По крайней мере, в больнице уже расписались в собственном бессилии – терминальная стадия, лекарства лишь немного отсрочат неизбежное.

— Амитабха, монах не лжёт. Спасение возможно. Но бедный монах не может покинуть гору, поэтому твоя дочь должна приехать сюда сама. — Фанчжэн вспомнил о своей магической пилюле, она определенно должна была помочь. Сам он был здоров и крепок, питался кристальным рисом, пил Бездонную Чистую Воду, занимался боевым искусством, да еще и под защитой лунно-белой рясы – такая драгоценная вещь ему вряд ли скоро понадобится. Лучше отдать её и обрести заслугу.

К тому же слова Хань Сяого тронули его за живое: маленькая девочка не должна была расплачиваться такими страданиями.

— Благодарю вас, Мастер! — Хань Сяого рухнул на колени, неистово ударяясь лбом об пол.

Фанчжэн одним движением поднял его. Как ни старался наёмник снова склониться, он с потрясением осознал, что ладонь монаха подобна стали – он был бессилен сопротивляться этой мощи. Это лишь укрепило его в мысли, что перед ним настоящий божественный монах, высокочтимый святой.

Фанчжэн произнес:

— Эликсир этот я не могу отдать просто так.

— Я куплю его! Я отдам все деньги! — Выкрикнул Хань Сяого.

Монах покачал головой и усмехнулся:

— К чему мне, отшельнику из глуши, эти деньги? — А про себя подумал: «Да если бы ты их и пожертвовал, что мне с ними делать?»

Хань Сяого, не догадываясь о тайных мыслях монаха, в замешательстве почесал в затылке:

— Мастер, если не деньги, то что же вам нужно?

— Море страданий бескрайне, но спасение в покаянии. Отбрось нож мясника и ступи на путь Будды, — торжественно произнес Фанчжэн.

До Хань Сяого внезапно дошел смысл этих слов, и он в упор уставился на монаха.

Фанчжэн встретил его взгляд. Его глаза были глубоки и ясны, словно мерцающие звезды.

Глядя на него, Хань Сяого вспомнил тот сияющий силуэт в ореоле света, который видел на грани обморока… Стиснув зубы, он выдавил:

— Мастер, я понял! Будьте покойны: как только дочь поправится, я пойду и сдамся властям!

— Амитабха, — провозгласил Фанчжэн. В этот миг он и сам не знал, можно ли считать его поступок истинным наставлением на путь исправления, но это было всё, что он мог сделать. Как совершить более глубокое преображение души, чтобы человек сам осознал всю тяжесть своих ошибок, он пока не ведал.

— Есть ли у тебя способ сделать так, чтобы дочь прибыла в Храм Одного Пальца? — Спросил Фанчжэн.

Хань Сяого кивнул:

— Я могу позвонить бывшей жене, попросить её привезти Мили сюда.

— Бывшей жене? — Удивился монах.

— Да… бывшей. Прежде чем пойти на дело, я подготовил документы о разводе и оставил их дома. Там же и письмо. Уверен, когда она его прочтет, то всё подпишет. — Говоря об этом, Хань Сяого не смог скрыть боли в глазах.

Фанчжэн протянул ему мобильный телефон. Мужчина взял его, помедлил, а затем набрал знакомый номер. Его душили эмоции – страх смешивался с надеждой… Он медленно вышел из комнаты, и Фанчжэн не стал следовать за ним. В чужие семейные дела он лезть не собирался.

Однако вскоре Хань Сяого вернулся, мрачнее тучи, и отложил телефон.

— Мастер, жена наотрез отказалась везти дочь. Она требует, чтобы я явился с повинной, совершил самовольное признание в надежде на снисхождение суда, и только тогда она позволит мне увидеть девочку. А дочери становится всё хуже… — Хань Сяого в отчаянии опустился на пол и принялся рвать на себе волосы. Прежде волевой и свирепый мужчина сидел перед ним и рыдал.

Фанчжэн вздохнул, но промолчал. Он был привязан к горе, Хань Сяого тоже не мог уйти – единственный путь вниз вел прямиком в руки полиции. Да и оставаться здесь вечно было невозможно.

Помочь преступнику обойти кордоны? Фанчжэн даже не рассматривал такой вариант. Пусть с ним Хань Сяого вел себя как кроткая овечка, для мира он оставался опасным хищником, который в любой момент мог снова пролить кровь. Помочь ему сбежать значило бы не творить добро, а потворствовать злу.

Выплакавшись, Хань Сяого решительно поднялся:

— Мастер, есть последний шанс. Но я должен быть уверен: вы клянетесь, что спасете мою дочь!

Фанчжэн сложил ладони. О многом догадавшись, он со вздохом произнес:

— Амитабха. Бедный монах ручается собственной головой: если твоя дочь приедет, она уйдет отсюда здоровой. Однако мы должны заключить договор из трех условий, иначе спасения не будет.

http://tl.rulate.ru/book/17996/16509321