Готовый перевод Warhammer: Krigers Journey of Salvation in Another World / Warhammer 40k: Я убью местного Бога саперной лопаткой!: Глава 20. Воля, за которую сражаешься

Глядя, как Ивэн вытаскивает из рюкзака всякие бутылочки и баночки, Ровена с любопытством наклонила голову и придвинулась ближе… На столе уже расставили разнообразные армейские пайки Астра Милитарум – от трупного крахмала до энергетических батончиков, от аминокислотной каши до рекафа, прямо целую гору.

Конечно, консервы из мяса антлиона Ивэн осторожно запихнул на самое дно рюкзака, надеясь, что срок годности на этикетке не врет…

— Это пространственный мешок, да? Странная штука, в моем представлении ими только древние старики пользуются, а Касина всегда носит пространственное кольцо.

Ровена схватила банку аминокислотной каши, постучала по ней пальцем – она еще ни разу не видела такую диковинную еду, запаянную в металл.

— Металл – это ценный военный ресурс, даже в городе Камнепад, где добывают зачарованную руду, не рисковали бы на такое тратить для пайков. Наверное, только у дворфов хватает ресурсов на подобные изыски?

— Но если ты, солдат господин, дворф, то мне придется стать гномихой… Ладно, ладно, можно мне попробовать один?

Не дожидаясь согласия Ивэна, Ровена нетерпеливо попыталась поддеть ногтем крышку, но только поморщилась от боли – эти армейские банки запаяны на совесть, открыть их можно разве что оружием.

— …Если невкусно или потом плохо станет – выброси.

Увидев, как Ровена и впрямь загорелась любопытством, Ивэн не стал препятствовать, снял с Люция мономолекулярный штык-нож и чиркнул – будто ножом по бумаге.

Он протянул банку Ровене, а себе открыл другую, высосал всю кашу через трубочку – проглотив, почувствовал, как пустой желудок наконец-то потеплел.

— Это… каша? Этого хватит, чтоб наесться?

Ровена пристально разглядывала аминокислотную кашу – вязкую бесцветную серую полутвердую массу, – но все же набралась смелости и откусила кусочек.

— Ух…

Едва каша попала в рот, личико Ровены сморщилось в гримасу… Аминокислотная каша по себе имеет вкус, но криговская версия – без цвета и запаха, зато боевой стимулятор в ней чувствуется изрядно, его хватит, чтоб воевать без сна несколько суток.

Даже для мелкой воровки, что с детства скитается по миру и, поди, не каждый день ест досыта, этот вкус оказался трудновато проглатываемым.

— Нет, это же не еда для людей! Ваши офицеры – настоящие садисты… И почему вдруг так жарко стало?

Она высунула язык, пытаясь избавиться от привкуса химиката, и запила его большим глотком только что принесенного пива, чтобы заглушить мерзкий вкус во рту, – но после этого щеки порозовели, а по телу разлилась жара.

Похоже, боевой стимулятор сработал…

— А это что? Уу… Это еще куда ни шло, жуется, как ореховое печенье для аристократов, только безвкусное, из чего оно сделано-то?

Ровена явно не сдавалась, взяла следующий на вид совсем грубый батончик, осторожно понюхала, отломила кусочек, попробовала на вкус… и только тогда с облегчением откусила по-настоящему.

Глядя, как Ровена жует гражданский спасательный паек – то есть галеты из трупного крахмала, – Ивэн молча высосал остатки ее аминокислотной каши:

— …Лучше тебе не знать.

Ровена жевала Батончик Милости Императора – то, что выдают пострадавшим гражданским, сделанный из трупного крахмала, одной штуки хватает на дневную норму энергии, но как именно – это сплошь местные ресурсы, а не побочный продукт шахт.

Так что вкус и текстура вполне приемлемы – в конце концов, из мяса сделано.

Во благо ей Ивэн решил помалкивать какое-то время и вытащил из рюкзака лучшие припасы, чтоб она не докопалась до правды.

— Вау! Еще и мясные консервы! Солдат господин, ну почему раньше не достал!

Это были консервы из мяса глоксозавра и рекаф – Ивэн видывал такое только в пайках Лоялистов, криговцы вряд ли пробовали, да и сам он не особо интересовался.

Ровена в восторге потирала руки, потянула за кольцо, но, глядя на кофе и мясо, вдруг нахмурилась – до нее дошло кое-что…

— Странно… Я наелась? Ни кусочка больше не влезает, а я всего-то каши глотнула да батончик один съела…

Для такой малышки и глоток аминокислотной каши, и целый Батончик Милости Императора – это норма на несколько дней прыжков и беготни, так что аппетита сейчас ждать не стоило.

— В армейских пайках полно питательных веществ, ешь поменьше.

Ивэн протер трубочку – эффективность криговской еды на высоте, жаль, уровень синхронизации не подрос.

— Чтоб тебя! Ты нарочно так сделал? Я уже открыла, а есть не хочу… Жалко… Хм?

Ровена с досадой покосилась на консервы с мясом – сейчас ей казалось, будто она объелась до отвала… Она уже раздумывала, не сожрать ли насмерть, чисто ради вкуса, как вдруг заметила на столе железный жетончик, схватила его и посмотрела.

— 5048832337… Это что?

Личный жетон.

Криговский личный жетон… Ивэн и не заметил, когда он вывалился, похоже, это его собственный идентификатор.

Когда он попал в мир Warhammer, то вселился в тело младенца, а превращение в криговца произошло примерно так же.

Но каким бы ни было тело, дух и душа его всегда оставались Ивэном, хотя для этого тела…

— Это мое имя.

— Разве тебя не Ивэном зовут? Эй… Солдат господин, ты же не под вымышленным именем меня обманул? Я правда обижусь.

Ровена прищурилась, разглядывая его, но уголки губ чуть дрогнули – она шутила.

— …Нет, только у меня есть имя. У остальных – личный номер.

Ивэн слегка покачал головой – это чистая правда. Криг – дети безымянные, жертвы безымянные, смерти безымянные, символизирующие прошлое, о котором не вспоминают.

— Хм… А какая все-таки твоя страна, которой ты служишь? У всех ваших солдат… только номера?

Услышав спокойные и жестокие слова Ивэна, Ровена вдруг застыла – эта фраза задела какие-то воспоминания, она тихо заговорила, проводя пальцем по выгравированным знакам.

— …Наши жизни – монета Императора, стрелы против вторжения демонической расы, точно такие же номера, как у оружия, – эти цифры и есть мое имя.

В словах Ивэна была доля правды – демоническая раса и Хаос почти не отличимы, чистое воплощение зла.

— Я… В детстве у меня тоже не было имени, меня продавали как раба туда-сюда, только номер и давали, работорговцы выжигали клеймо рабства и говорили, что всю жизнь буду прислуживать другим… Конечно, теперь я сбежала, все это в прошлом.

— Слушай… Я прямолинейная, может, даже бестактная, но эти слова я очень-очень хочу сказать… Мне кажется… кажется, ты тогда мало чем от меня отличался? Жить ради такой грязи – служить другим, или ради какого-то… непонятного искупления…

Ровена и впрямь срезала слишком резко – любая Астра Милитарум взбесилась бы, но для Ивэна… Он верил в Имперскую Истину великого Императора, а не в помешанные догмы Экклезиархии.

Поэтому Ивэн терпеливо объяснит, за что и за кого он сражается.

— …Разница в том, что я сражаюсь за тех, кого ценю.

Ивэн закрыл глаза, в голове пронеслись фигуры, встреченные за десятки лет… Наконец остановились на апокалиптическом поле боя и на моменте, когда он открыл глаза здесь и сейчас.

Его битвы всегда были за учение Бога-Императора, за любовь к людям и за тех, кого он ценит, – раз уж попал в новый мир, значит, новая борьба и битва начинаются.

— Ценишь? Но ты же теперь от тех людей далеко, живи для себя, не лезь на смерть постоянно, ладно… Если б не я тебя тогда спасла… Ты и впрямь готов был ради случайных знакомых жизнь отдать…

Ровена, обычно бойкая, теперь запиналась – весь этот разговор она затеяла, чтоб Ивэн больше не кидался в самоубийственные атаки, она боялась, что этот молчаливый, сильный и добрый «солдат господин» снова ради кого-то погибнет.

А Ивэн лишь молча смотрел на Ровену и тихо ответил:

— Недалеко, прямо передо мной.

http://tl.rulate.ru/book/179607/16704154