Готовый перевод Warhammer: Krigers Journey of Salvation in Another World / Warhammer 40k: Я убью местного Бога саперной лопаткой!: Глава 11. С телом обращением в огонь»

Неизвестно когда, но Ивэн уже стоял рядом с Финном, его треснувшие защитные очки мертвой хваткой впились в лицо той маленькой девочки под щелью погреба, а дыхание под маской внезапно стало ледяным и тяжелым.

Что-то не так.

Привыкший сражаться с нелюдями, Ивэн стал крайне чуток к подобным вещам: такая кроха-выжившая ни плача, ни крича, а с ходу тянет ручонку хватать… Как ни крути, тут неладно.

Финн от внезапной помехи оцепенел, огромная надежда и яростный ужас ударили в мозг, выжигая все мысли:

— За, зачем? Это же моя сестренка…

— Это не твоя сестра.

Касина тем временем подскочила ближе, ее святой пламенный меч уперся в щель погреба, золотое пламя яростно затрепетало, а в отблесках огня на той каменной плите вдруг заиграла липкая маслянистая жижа.

— …Это слайм!

Словно подтверждая слова Касины, то бледное перепуганное личико «Лилли» под щелью начало нечеловечески, медленно загибаться в ухмылке кверху, без всякого тепла человечьего, чистое, злое издевательство.

Контуры лица растеклись, точно растаявший воск, кожа мигом налилась полупрозрачной зеленоватой студенистой зеленью, черты стерлись, растворились, и за считаные секунды все исчезло.

Вместо него заворочалась лужа зеленой жижи, поверхность ее бурлила, вздуваясь, быстро слепила огромную оскаленную пасть, беззвучно хохочущую над троицей снаружи, жаждущую сожрать.

Едва Финн подступил бы чуть ближе – и жижа поглотила бы его целиком.

Это и есть слайм?

Даже среди ксеноморфов, что видал Ивэн, тварь вышла странной: вроде объясняет, как проникли при запертой двери, но на типичного слайма из старых стереотипов не тянет.

— …Сестренка…

Финн осунулся на землю без сил, уставясь, как знакомое лицо корчится и рушится, пальцы от ужаса онемели, мотыга с лязгом грохнулась оземь, и хоть он корчился, подбирая, сил не хватало.

— Это мимик-слайм, монстр низшего ранга Черного Железа, демоническая раса вывела для подрыва людей снизу, довольно дорогая порода… Молчит – значит, мозг не сожрал! Ни памяти, ни инстинктов человеческих не считал.

— Там! Еще спасти можно!

Касина стиснула губы, окинула взглядом, глаза вспыхнули, указала вдаль на стену, где маячил смутный силуэт в борьбе.

Это Лилли, в слезах у края глаза, замурована слизью в стене, жижа, живая, в рот ей лезет, а она в отчаянье машет ручкой брату: не лезь, беги.

— Огонь… Огнем сжечь слайма, я…

Касина растерялась, с огнем тут только она, а варианты – два.

Пусть тварь рвется в деревню или эту кроху переварит заживо.

Как выбрать… Что делать…

Касина невольно глянула на Ивэна – а увидела лишь фигуру с лопаткой в руке, что неторопко двинулась к чудищу.

— Иди спасай.

Ивэн не колебался.

Перед дилеммой трамвая умники спасают шкуру, не лезут, чтоб не поджариться, лидеры жертвуют малым ради большего, чтоб род продлить.

А Криги никогда не были ни умниками, ни лидерами… Не тянуть рычаг надо.

А мясом и костями затормозить поезд на полном ходу, жизнью и жертвой его остановить – вот долг и миссия от Бога-Императора.

Голубые глаза Касины впились в фигурку на стене, облепленную жижей, безмолвно дергающуюся.

Не время гадать, как Ивэн один на один с этой вонючей мимик-слаймовой мерзостью, рыцарский кодекс и слабый зов жизни смяли все сомненья.

— Держись!

Касина хрипло выдохнула, не глядя на Ивэна, вспыхнул меч ярче.

Ивэн не провожал Касину, окровавленные очки прикованы к оскаленной беззвучно пасти у погреба, тяжелая саперная лопатка с свистом, с маху обрушилась всей силой.

Плюх.

Лопасть вонзилась в извивающийся зеленый студень, но тот вцепился с упругой силой, лопасть увязла в трясине, не разрубив, а прилипнув намертво.

Жижа полезла по лопасти, обмотала черенок живьем, рванула с силой, таща Ивэна с лопаткой в бездонный, сладкогнилой погреб.

Ивэн врос ногами в землю, ботинки проели борозды в выжженной почве, взревел, мышцы вздулись, он устоял против нечеловеческой мощи, не давая затащить.

Но жижа не унималась, ползла по черенку, как червь в кость, холод с жжением просочился сквозь перчатки.

А вокруг, что очистили двое, заполнилось вновь, высохшие ходячие мертвецы с зелеными огнями в глазницах беззвучно зарычали, ринулись резко.

Вдали гоблины взвизгнули в восторге, ржавые метательные копья с воем понеслись точно в шею и спину Ивэна.

Черт…

Зрачки Ивэна сузились, не уйдешь, думал, хоть и странная тварь, но разрубить – и не прилипнет так быстро, а она крепче, чем ждал.

Удары вот-вот накроют…

— Прочь, тварь!

Взорвался хрип с рыданьем и яростью предельной.

Финн, сломленный страхом и отчаяньем, узрел, как Касина к настоящей сестре рванула, – и в глазах его затеплился огонек.

Он вырвал невесть откуда силы последние, подхватил мотыгу с земли, без оглядки кинулся на мертвецов, что на Ивэна лезли.

Без приемов, просто молотил мотыгой яростно, тяжелый инструмент хрясьнул по сухой лапе мертвеца, кости треснули зубодробно.

Сил не хватило остановить, но один замер, другой цапнул Ивэна за плечо, шинель порвал, кровью оросил, зато мотыга Финна врезала по пояснице твари.

Копье гоблина вонзилось в спину Ивэна, вроде легкое пробило, другое чиркнуло по бедру, кровь брызнула.

Финн дал Ивэну миг, меньше секунды, на вздох.

Этого мига хватило.

Жижа, липкость, пожирание… Десятилетия боев подсказали, Ивэн отпустил одну руку, отступил от монстра, другой, в крови и грязи, полез к рюкзаку.

— Отойди.

Едва успел Финну выкрикнуть – и начал.

Там болтался скромный металлический ящичек, полевой медкит, что недавно таскал.

Щелк, фиксатор слетел грубо, Ивэн презрел боль в спине и гоблинье верещанье, пальцы легли на толстостенную склянку.

Верно, почти полная, чистейший промышленный спирт для дезинфекции, литров несколько, на роту Кригов хватит.

Выдернул спиртовую повязку, открутил пробку, сунул в горлышко, пропитал – лучший фитиль, все в мгновенье.

Мимик-слайм учуял смерть, пасть разинул шире, жижа на лопате сжалась сильнее, а еще псевдоплеть потолще выстрелила из погреба, с вонью к мертвецам сухим.

Языка людского не съела, но звериный инстинкт сработал: подальше от огня, хвать мертвяков в щит, чтоб бутылку кинул – и толку ноль.

Умная ксено… План с коктейлем провал, но под окровавленной маской Ивэна мелькнула ледяная насмешка.

Поздно, ксено.

Ивэн держал бутылку самодельную, не в тело швырнул, а обрушил на черенок лопатки, что в жиже слайма торчала, зажатая мертво.

Стекло разлетелось о металл.

Шварк.

Вонючий концентрат хлынул, в основном в рану по лопасти, слайм от спирта плеть отпустил – шанс для Ивэна.

Стоя на месте, холодные очки следили за испуганным слаймом, высоко вздыбив лопатку, Ивэн рубанул ею по стене рядом.

Чирк…

Удар высек искру, поджег спирт в лопасти, и в миг пламя с лопаты перекинулось на руку целиком.

Спирт давно впитался в ткань, огонь рванул по предплечью, объял руку с лопаткой.

— И, Ивэн…

Крик Касины застрял в горле, дрожь неверия и ужас неописуемый.

Только что мечом осторожно срезала последнюю жижу, обняла дрожащую Лилли, огонь ее спалил мерзость в пепел, не тронув девочку, не успела глазеть на Финна, что кинулся в радости…

И краем глаза – вспышка пожара.

Она резко обернулась, время застыло, растянулось.

В руинах, где дым и кровь вились, в пламени и тени чудища стоял высокий, в рваной шинели.

Левая рука с лопаткой в огне целиком, пламя плясало, лизало предплечье, локоть, жрало шинель, пропитанную спиртом.

Огонь бушевал по окровавленной, обожженной жиже ткани, она скрючилась, почернела, зашипела, вонь горелой плоти мурашки навела, черный дым валил столбом.

Пора…

Слайм впитал спирт, сам огня боится, а Ивэн не владеет примесью пламени к оружию.

Один путь: с телом в огонь.

http://tl.rulate.ru/book/179607/16704145