Готовый перевод The End of Ninja World / Закат эпохи шиноби: Глава 57: «Инструмент»

Девушка вскинула голову, не скрывая удивления.

Увидев вошедшего, она на мгновение замерла, а затем поспешно смахнула влагу с глаз и поднялась с места.

— Отец.

В комнату вошел Учиха Наото, отец Учихи Хару.

Лицо мужчины средних лет выглядело не лучшим образом: на нем застыло мрачное, тяжелое выражение. Он долго молчал, пристально глядя на дочь.

— Ты… — наконец заговорил он, — …поссорилась с Учихой Тацу?

Хару оторопела. Как весть об этом могла дойти до его ушей?

В ее памяти отец всегда оставался человеком суровым и немногословным. Даже по отношению к ней, собственной дочери, он вел себя отстраненно – в его глазах она мало чем отличалась от случайного прохожего.

Детство Хару было безрадостным и трудным. Своей матери она никогда не видела. Стоило ей в детстве робко спросить о ней, как лицо отца наливалось свинцовой мрачностью, и вскоре девочка усвоила урок: о матери больше не было сказано ни слова.

Хару опустила голову, чувствуя, как щеки обжигает румянец. Отец уже встречался с Тацу и отнесся к нему благосклонно, явно одобряя этого будущего… Мысли заставили ее смутиться еще сильнее.

Но вспомнив недавнее поведение Тацу, она не удержалась и сердито надула губы. Однако тут же раздался голос отца.

Учиха Наото произнес бесстрастно:

— Задание, которое ты выполняла в последнее время, было выполнено превосходно. Ты сумела пробудить в Учихе Тацу сильное чувство привязанности к клану.

Хару в этой игре отводилась роль проводника. Именно поэтому клан поручил ей опекать мальчика – им нужно было перетянуть на свою сторону гения, пробудившего шаринган в шесть лет, и восполнить те годы, что он провел вне семьи. Они все еще пытались найти его родителей, но поиски не давали плодов.

С точки зрения клана, девушка справилась блестяще. Учиха Тацу теперь полностью интегрировался в клан, и Хару оставалась его единственным близким другом.

Но его наставником был Орочимару, что связывало мальчика с фракцией Хокаге. А служба в Корене и вовсе была словно кость в горле. Казалось бы, размеренная жизнь Тацу на деле была туго сплетена с интригами и борьбой за власть в Конохе. Он оказался в самом центре водоворота.

Слушая холодный голос отца, Хару робко жалась у стены, теребя край одежды. Жизнерадостная и активная по натуре, она всегда пасовала перед ним. Наото никогда не поднимал на нее руку, но его ледяное безразличие воздвигло между ними стену отчуждения.

«Задание»…

Это слово больно резануло слух. Получается, их дружба с Тацу для клана была лишь пунктом в отчете?

В этот миг Хару почувствовала, что человек перед ней стал бесконечно чужим. Хоть она и знала его всю жизнь – сурового, застегнутого на все пуговицы консерватора. В этой паре «отец-дочь» не было ни единой схожей черты: она была живой и искренней, с лучистыми глазами и открытой улыбкой.

— Да… — она едва заметно кивнула, не смея поднять взгляд.

— Старейшина клана… — продолжал Наото, — …все еще испытывает некоторые опасения на счет Учихи Тацу. Он боится, что мальчик может не выдержать давления.

Корень славился своим умением «промывать мозги». И хотя сейчас Данзо сотрудничал с Учихами, замышляя нечто грандиозное, и Тацу пока был в безопасности, обе стороны понимали: этот союз не продлится вечно.

— Поэтому… — отец тяжело вздохнул и добавил уже с прежним холодом в голосе: — …впредь ты должна еще крепче привязать его к себе. Нельзя давать слабину ни на миг.

Сердце Хару пропустило удар и ухнуло куда-то вниз. Внутри все сковал холод.

— И уж тем более нельзя допускать подобных ссор…

Лицо девушки изменилось. Она с недоверием вскинула голову, глядя на отца. Как он мог сказать такое?

Лицо Наото оставалось непроницаемым. Встретив полный боли и неверия взгляд дочери, он лишь слегка прищурился:

— Ты не поняла?

Его голос звучал резко, без тени сомнения. Он чеканил каждое слово:

— Ты – моя дочь. Твой брак – это моя забота, и я устрою его сам.

Эти слова, точно стрелы, пронзили хрупкое сердце девушки. Она смертельно побледнела.

— У каждого человека в этом мире есть свое предназначение, — продолжал мужчина. — Твое сейчас – в нем. Твоя задача – быть рядом с Учихой Тацу и намертво привязать его к колеснице клана.

Только дети рассуждают об узах и чувствах, взрослые же мыслят категориями выгоды. И Тацу был выгодным вложением. Наото знал, как успешно мальчик справляется с миссиями. Ранг чунина был для него лишь вопросом времени. Даже Фугаку отзывался о нем исключительно высоко – Тацу намного превосходил сверстников и неизбежно должен был стать лицом клана Учиха в будущем.

В комнате воцарилась мертвая тишина. Хару до боли сжала пальцами ткань платья. Она и представить не могла, что отец способен на такую жестокость. Выходит… она лишь инструмент, созданный ради Учихи Тацу?

Она привыкла к его холодности, привыкла бороться и идти вперед, несмотря ни на что. Дни, проведенные с Тацу, были самыми счастливыми в ее жизни – рядом с ним она забывала о тревогах и позволяла себе быть настоящей. И вот, одна маленькая вспышка каприза привела к такому финалу.

— Ты… — Хару забилась в угол, с трудом сдерживая слезы. — …Это из-за тебя?

Одиночество и отчаяние снова окутали ее коконом. Вчера слезы лились ручьем, но сегодня, когда повод был куда серьезнее, она не могла выдавить ни капли.

Наото прикрыл глаза и глубоко вдохнул. Возможно, он почувствовал, что перегнул палку.

— Хару… — его голос заметно смягчился. Он пристально посмотрел на дочь, которую растил все эти годы. Где-то в глубине души он все же питал к ней, неродной по крови, крупицу привязанности. Мужчина присел перед ней, чтобы их глаза оказались на одном уровне. — Скажи мне, тебе нравится Учиха Тацу?

Потухший взгляд девушки на мгновение ожил. Она вздрогнула и медленно подняла голову. В ее глазах вспыхнула искра надежды, смешанная с колебанием. После паузы она едва заметно кивнула.

— Раз он тебе нравится, к чему переживать о причинах? Я… — он запнулся, подбирая слова, — …отец… поможет тебе все устроить. Никто не посмеет отнять его у тебя. Как только вам исполнится по шестнадцать, мы сыграем свадьбу.

— Свадьбу? — эхом отозвалась девушка.

Она смотрела на него, и чувство узнавания окончательно сменилось странным отчуждением. Она поджала губы. На бледных щеках проступил румянец – то ли от стыда, то ли от девичьего смущения.

— Отец, еще слишком рано об этом говорить… мы же только…

Увидев, что жизнь вернулась в глаза дочери, Наото с облегчением выдохнул. Он ободряюще похлопал ее по плечу и вышел из комнаты.

Но стоило двери закрыться, как краска сошла с лица Хару. Улыбка исчезла, губы плотно сомкнулись. Глядя на запертую дверь, она думала совсем о другом.

Действительно ли когда-нибудь в будущем она станет… его женой?

http://tl.rulate.ru/book/179521/16625951