Готовый перевод Reborn In 1970, Leading The Motherland Onto The Fast Track Of Military Industry. / Перерождение инженера: Стальной щит Родины: Глава 12. Таинственный ссыльный кадр

Глава 12. Таинственный ссыльный кадр

Скептицизм Ван Течжу и прогремевшее на всю деревню пари стали подобны тяжелому камню, брошенному в тихий пруд. Деревня Чэньцзя забурлила. Кто-то с нетерпением ждал позора Чэнь Чэ, кто-то втайне переживал за него, но большинство, терзаясь сомнениями, предпочло занять выжидательную позицию.

Самого Чэнь Чэ это, казалось, совершенно не волновало. Он по-прежнему ежедневно и вовремя являлся в медпункт. С предельной сосредоточенностью он возился со своими баночками и склянками, фиксировал рост плесени в различных питательных средах и измерял уровень рН, словно мирская суета его не касалась. Лишь взгляд его стал острее и решительнее, чем прежде.

Впрочем, внимание жителей вскоре переключилось на другое событие.

Из коммуны пришло уведомление: в деревню Чэньцзя направляется кадр, нуждающийся в «трудовом перевоспитании». Производственному отряду поручили обеспечить его жильем и организовать трудовую деятельность.

В те годы подобные вещи не были редкостью. Селяне отнеслись к новости по-разному: кто с любопытством, кто с безразличием, а кто и с подсознательной настороженностью.

Человека привезли хмурым послеобеденным часом. У въезда в деревню остановилась ветхая повозка, с которой сошел пожилой мужчина. Он был одет в выстиранный до белизны старый френч «чжуншань», волосы его тронула седина, а худощавая фигура казалась хрупкой. В руках он держал залатанную парусиновую сумку. Спина его была слегка сутулой, но взгляд оставался необычайно спокойным – в нем читалась отрешенность человека, познавшего суть вещей.

Сопровождающий из коммуны вполголоса переговорил со старостой Чэнь Фугуем и поспешил удалиться, будто сопровождал не человека, а нечто приносящее неудачу.

Чэнь Фугуй, глядя на старика, чей облик явно выбивался из привычной среды, в замешательстве почесал затылок. По правилам таких ссыльных обычно селили в коровник и отправляли на самую грязную и тяжелую работу.

一 Значит… товарищ Чжоу… Чжоу Вэйминь, верно? 一 Чэнь Фугуй сверился с именем в рекомендательном письме. Тон его был вполне вежливым. 一 Условия в деревне скромные, так что пока поживешь в хижине у коровника, на окраине. А насчет работы… завтра выходишь в поле вместе со всеми.

Старик, которого звали Чжоу Вэйминь, кивнул. На его лице не отразилось ни тени недовольства или обиды. Он лишь спокойно ответил:

一 Простите за беспокойство. Я буду усердно трудиться и приму перевоспитание.

Голос его звучал мягко, с той едва уловимой интонацией, что выдавала в нем интеллигента.

Так старейшина Чжоу поселился в маленькой мазанке, притулившейся к коровнику – низком, сыром и продуваемом всеми ветрами строении. Внутри стояла лишь сколоченная из досок кровать да куча заплесневелой соломы; не было даже подобия стола.

Деревенские наблюдали издалека, переговариваясь между собой.

一 Видать, из ученых…

一 Натворил делов, раз в нашу глушь сослали. Жалко старика.

一 Поменьше с ним водись. Кто знает, в чем он там виноват…

Чжоу Вэйминь, казалось, привык к подобной изоляции и изучающим взглядам. Он молча прибрался в лачуге, постелил солому и, пристроив сумку в углу, взял прислоненную к стене метлу. Старик принялся подметать площадку перед коровником, двигаясь неспешно и тщательно.

В последующие дни он исправно выходил в поле вместе со всеми членами отряда. Пахота, прополка, таскание навоза – эта работа была непосильным испытанием для физически слабого на вид старика. Он трудился медленно и натужно, пот пропитывал его старый френч, но Чжоу ни разу не схалтурил и не произнес ни единого слова жалобы.

В моменты отдыха он обычно сидел один на меже, глядя на далекие горы, или же вынимал из кармана потертую до дыр книгу без обложки. Те, кому доводилось заглянуть через плечо, видели лишь ряды иностранных значков и непонятных чертежей.

Любопытство селян к неразговорчивому и странному старику постепенно угасло, сменившись привычной дистанцией.

Чэнь Чэ тоже приметил нового ссыльного. Своим острым чутьем он уловил в этом человеке нечто такое, чего не было ни у крестьян, ни у чиновников коммуны. Это была спокойная уверенность человека, прошедшего сквозь бури, и затаенный в глубине глаз свет подлинного ученого.

Однажды, проходя мимо коровника, Чэнь Чэ увидел, как Чжоу Вэйминь выводит на земле прутиком сложные геометрические фигуры и схемы механических конструкций. Старик тут же затер их ногой, но этой мимолетной картины было достаточно, чтобы сердце Чэнь Чэ екнуло.

Эти фигуры не имели отношения к сельхозинструментам. Скорее, это были… чертежи механизмов или строительная механика?

В такую глушь сослали человека, который, возможно, владеет высшими инженерными знаниями?

Чэнь Чэ впервые почувствовал искренний интерес к этому одинокому старику.

Тем же вечером, закончив работу в медпункте, Чэнь Чэ вышел на улицу. Смеркалось. Проходя мимо коровника, он услышал изнутри приглушенный, мучительный кашель. Он длился долго, заставляя замереть на месте.

Помедлив мгновение, юноша все же шагнул к лачуге.

Сквозь щели в ветхой двери он увидел Чжоу Вэйминя, свернувшегося на дощатой постели. В тусклом свете керосиновой лампы лицо его казалось мертвенно-бледным, а худощавое тело содрогалось от приступов кашля.

Чэнь Чэ толкнул дверь и вошел.

Чжоу Вэйминь настороженно вскинул голову. Увидев гостя, он немного расслабился, хотя во взгляде все еще читалась отчужденность. Он узнал этого молодого человека, о котором в последнее время в деревне только и говорили.

一 Старейшина Чжоу, 一 Чэнь Чэ обратился к нему почтительно, 一 у вас сильный кашель. Простудились? Я немного смыслю в медицине, позвольте осмотреть вас.

Чжоу Вэйминь вгляделся в ясные и искренние глаза юноши. Помолчав, он все же кивнул. Голос его звучал хрипло:

一 Старая болячка… бронхи пошаливают. Ничего серьезного.

Чэнь Чэ не стал спорить. Он подошел ближе, внимательно изучил цвет лица, осмотрел язык и, взяв старика за запястье, прощупал пульс. Пульс был напряженным и поверхностным – явные признаки простуды, наложившейся на хронический недуг.

一 Не критично, но запускать нельзя, 一 Чэнь Чэ достал из матерчатой сумки, которую теперь всегда носил с собой, немного сушеного имбиря и листья периллы. 一 Заварите это в горячей воде и выпейте. Нужно пропотеть, тогда станет легче.

Следом он извлек серебряные иглы:

一 Я поставлю пару игл, чтобы унять кашель и облегчить дыхание.

Чжоу Вэйминь с нескрываемым удивлением наблюдал, как ловко Чэнь Чэ управляется с иглами. Он не стал сопротивляться, позволяя юноше воздействовать на точки ле-цюэ и фэй-шу.

Спустя несколько минут кашель действительно поутих, а дыхание стало ровным.

Чжоу Вэйминь облегченно выдохнул. В мерцающем свете лампы профиль молодого человека казался точеным, а взгляд – необычайно сосредоточенным.

一 Не ожидал, что в таком возрасте можно так искусно владеть иглоукалыванием, 一 медленно произнес старейшина Чжоу с оттенком искреннего восхищения. 一 Кто был твоим наставником?

Чэнь Чэ улыбнулся, используя привычную легенду:

一 В семье были свои секреты, передавались из поколения в поколение. Да и сам потихоньку додумывал.

Чжоу Вэйминь пристально посмотрел на него. Старик прожил долгую жизнь и видел немало людей, поэтому сразу почувствовал в юноше зрелость, не свойственную его годам, и… трудноописуемую глубину.

一 Молодежь нынче способная пошла, 一 тихо вздохнул он, то ли сокрушаясь о чем-то своем, то ли прощупывая почву.

Складывая иглы, Чэнь Чэ как бы невзначай глянул в угол на парусиновую сумку и на едва заметные следы стертых рисунков на полу.

一 Старейшина Чжоу, вы ведь раньше… занимались инженерным делом? Может быть, работали в оборонной промышленности?

Рука Чжоу Вэйминя, сжимавшая сушеный имбирь, едва заметно дрогнула.

http://tl.rulate.ru/book/175262/15249405