Готовый перевод The Bloodforged Kin / Кровные узы - Архив: Глава 2-1: Протокол интеграции

Красный туман оседал размеренно, словно невидимый пресс придавливал облако к поверхности всей планеты. Завьер почувствовал резкую, как удар раскаленным клеймом, вспышку боли на тыльной стороне ладони еще до того, как услышал шипение.

— Проклятье, Мэйзи! — вскрикнул он.

Кошка, припав к земле и вздыбив шерсть на загривке, пулей пронеслась мимо дома и скрылась в лесу. Завьер вытер кровь с руки, недоумевая, что ее так напугало, и тут заметил странный ранний закат. Взглянув на небо, он понял, что на закат это совсем не похоже — скорее на желтоватое марево грозовых туч, тяжелых от близкого ливня. Завьер поймал себя на мысли, что предпочел бы ту желтую дымку этому опасному, зловещему багрянцу, который неумолимо приближался к земле.

Наблюдая, он различил впереди тумана тонкую разделительную линию — будто поверхностное натяжение сдерживало бурю, следовавшую за ней. Кромка опускалась всё ниже: вот она прошла сквозь верхушки деревьев, затем коснулась крыш домов. Там, где проплывала эта пелена, пространство на мгновение странно размывалось, а затем вновь обретало резкость. Пятясь в гараж, Завьер невольно втянул голову в плечи — краснота бесшумно и неуклонно ложилась на землю.

Он посмотрел на свои ладони и осознал, что стены гаража не стали преградой для красного тумана: его вездесущее сияние проникало даже в самые темные углы. На секунду всё вокруг поплыло, и Завьер протер глаза. Глубинные отделы мозга — тот самый «рептильный мозг» — предупреждали: проблема была куда серьезнее, чем просто упавшее зрение. Свечение усилилось, оно исходило отовсюду сразу, и зажмуренные веки были для него не помехой. Неопределенное давление нарастало, а беззвучный гул церебральной статики едва не перегрузил чувства, пока, наконец, в последнем отчаянном порыве Завьер не осознал, что снова может дышать. Он сделал глубокий, успокаивающий вдох в тот самый миг, когда красный туман потянуло во все стороны — окружающий мир начал впитывать его.

«Нет, не весь мир», — отметил Завьер.

То, что он принял за туман, поглощало лишь живое. Дом не впитал ни капли, как и машины на подъездной дорожке. Он видел тысячи тонких струек, стекавших в почву — вероятно, к насекомым, червям и прочей живности, обитавшей под их жилищем. Завьер завороженно наблюдал, как его собственное тело втягивает красный туман, словно аура наоборот. А затем с тревогой заметил, как несколько потоков исчезли в углу гаража, за старым автомобилем — «проектом», который оставался проектом гораздо дольше, чем был машиной. Всё закончилось так же быстро, как и началось. Раздался глухой, тяжелый удар, который можно было услышать лишь душой — сигнал о некой неведомой и окончательной перемене. Завьер невольно представил, как над всем миром захлопывается дверь гигантского хранилища, и его обострившееся чувство опасности подсказало: в этом хранилище их заперли с кем-то еще.

Он снова вышел на улицу. Вернулось желтое сияние раннего лета, но былой покой исчез без следа. Окрестности накрыла оглушительная тишина. Не доносилось ни единого звука, который обычно издают животные. Ветер шелестел листвой, где-то вдалеке снова зашумели машины, но не было ни птиц, ни жужжания насекомых, ни лая соседских собак. Ничего.

А затем раздался крик.

Завьер подпрыгнул на месте и инстинктивно бросился на задний двор, прежде чем осознал: крик не был человеческим. В нем слышался шипящий, пронзительный вопль горного льва, смешанный со стрекотом разъяренной белки, защищающей свои запасы. Он замер как вкопанный, услышав отчаянную возню в лесу за домом. К шуму примешалось новое рычание. Мгновение — и звуки слились в недвусмысленную схватку не на жизнь, а на смерть. Это происходило в самой чаще, вне поля зрения, но достаточно близко, чтобы Завьер не горел желанием подходить. Он развернулся и рванул к фасаду дома, поскальзываясь на гравии и едва не вылетая на повороте. Завьер рухнул вперед, обдирая ладони и колени, и нажал кнопку закрытия гаражных ворот. Он обернулся и завороженно смотрел, как они опускаются, проверяя, не увязался ли кто за ним.

Когда ворота захлопнулись, с груди будто сняли тяжкий груз. «Семья, безопасность», — подумал он, и в ту же секунду за спиной раздалось царапанье.

Инстинкты сработали быстрее разума: Завьер метнулся в сторону, перепрыгивая через багажник неисправного седана. Клубок черных шипов, покрытый чем-то похожим на грубую шерсть, врезался в гаражные ворота — как раз туда, где секунду назад была его грудь. Увидев вмятину, Завьер на миг впал в ступор от неверия, но инстинкт выживания уже заставлял его поджать ноги. Прыгнув назад, он снова перекатился на багажник, когда из-под седана метнулась черная тень — она мелькнула на свету и тут же скрылась под припаркованным рядом внедорожником. Завьер на четвереньках перебрался на крышу машины, пригнув голову, чтобы не удариться о потолок.

Цоканье хитина по бетону эхом разносилось по гаражу, доносясь сразу с нескольких сторон. Длинная, многосуставчатая паучья лапа высунулась из-под машины, осторожно ощупывая багажник в том месте, куда Завьер запрыгнул в первый раз. Он лихорадочно оглядывался, не желая пропустить атаку. Волна адреналина захлестнула его, кожу покалывало. Еще две пары лап показались на капоте.

«Если останусь здесь — мне крышка», — пронеслось в голове.

Лихорадочно ища выход, он максимально осторожно переставил ногу на крышу внедорожника. С грацией сорокалетнего мужчины, никогда не занимавшегося гимнастикой, он перебрался на высокую машину. Прижавшись к крыше, чтобы не задеть потолок, Завьер отполз в тень как раз в тот момент, когда твари, словно по беззвучному сигналу, рванули вверх. Три черных паука с телами размером с баскетбольный мяч действовали в унисон, оставляя глубокие царапины на краске своими когтями. Они сошлись на крыше там, где мгновение назад был Завьер, и мгновенно развернулись спина к спине. Ужас сковал его, когда он заметил, как множество фасеточных глаз одного из монстров сфокусировались на нем. Одно движение задних лап — и двое других тут же развернулись вслед за сородичем. Все трое смотрели прямо на него.

И прыгнули одновременно.

Завьер скатился с внедорожника в узкую щель между машиной и стеной, врезавшись в висевшую там раздвижную лестницу. В отчаянии он вскинул руки, схватил лестницу и швырнул ее в просвет над крышей. Черные лапы просунулись сквозь перекладины как раз в тот момент, когда лестница врезалась в пауков. Вся эта мешанина из металла и тел соскользнула на другую сторону машины. Металлический скрежет когтей, царапающих борт, бил по нервам. Завьер рванул к капоту. На бегу он схватил с верстака молоток и проскочил мимо бампера к лестнице, лежавшей на полу между машинами. Еще не видя ее, он почувствовал, как она содрогается.

Завьер прыгнул, приземлившись прямо на середину лестницы. Хруст хитина под подошвами сапог громко отозвался в тесном пространстве.

Его глаза расширились от ужаса: три паука застряли под перекладинами, отчаянно пытаясь выбраться. Не теряя ни секунды, Завьер принялся остервенело колотить молотком по ближайшему арахниду, размозжая его тело и стараясь не попасть под капающие жвала. Двое других забились еще яростнее. Завьер чувствовал себя так, словно оседлал дикого мустанга, прекрасно понимая: если он вылетит из седла, это родео станет для него последним.

Внезапно оба паука замерли. Два резких вздрагивания лап — так они передавали друг другу план действий. Завьер бросился вперед как раз в тот миг, когда обе твари синхронно подпрыгнули. Лестница взлетела вверх, подбросив Завьера.

Он услышал звук лопнувшей лампочки, почувствовал острую боль от впившихся в спину осколков и успел лишь заметить, как пауки разлетаются в разные стороны, прежде чем гараж погрузился во тьму.

Снова запрыгнув на капот седана, Завьер дотянулся до стены и сорвал с крючка швабру на длинной ручке. Он поморщился от движения: по плечам разлилась обжигающая боль и горячая кровь. Он начал медленно поворачиваться по кругу, выставив в одной руке швабру, а в другой высоко подняв молоток. Учитывая их невероятную скорость и прыгучесть, он хотел прижать их к полу шваброй, а затем добить. Если нападут оба сразу, швабра, если повезет, задержит одного, пока он будет отбиваться от второго.

Быстрое цоканье приближалось к машине, но внезапно затихло — дверь, ведущая в дом, распахнулась. В проеме стояла подтянутая женщина в пижамных штанах, пушистых домашних тапочках и белой майке. Она сжимала пистолет обеими руками, держа палец на спусковой скобе. По ее темной коже катился пот, вызванный нервным напряжением, а карие глаза быстро сканировали помещение, лишь на секунду задержавшись на Завьере, прежде чем продолжить осмотр гаража.

http://tl.rulate.ru/book/175229/14979087