«Утром познав Путь, вечером можно и умереть».
Клуб кэндо.
В саду за додзё, где воздух был напоен ароматом цветов, царила тишина.
— Сэмпай, кажется, снова витает в облаках, — прошептала одна из учениц. — С того самого дня она только так и ходит.
— Проигрыш Идзуми Хасэгаве стал её первым поражением от сверстника, верно? — Отозвалась вторая. — Должно быть, это тяжёлый удар.
Две девушки в доспехах богу наблюдали за фигурой, застывшей под деревом. Будучи теми, кто проигрывал постоянно, они не могли до конца понять её состояние, лишь строя догадки. Разумеется, они ошибались.
Бусудзима Саэко подняла взгляд к небу. Её глаза подернулись дымкой, и она пробормотала:
— Я никогда не видела такого меча. Чистого, могучего и в то же время прекрасного…
Тот поединок стоял перед глазами, словно проецируясь на облака: скрежет стали, от которого дрожала сама душа. Она выложилась без остатка, применила техники, оттачиваемые с детства – приёмы, которые считала безупречными – но этот юноша разбил их с пугающей лёгкостью.
Вся её многолетняя практика перед ним казалась лишь неумелыми шагами ребёнка. Она не то что не смогла коснуться его – она даже не заставила его выложиться на полную. Она даже не знала, какую малую долю своей силы он задействовал. Даже использование дыхательных техник и тайных стилей семьи не дало ровным счётом ничего.
Такой меч лежал за пределами её воображения. Он был сильнее её, сильнее её отца – признанного мастера, и даже… пожалуй, не уступал самому Святому Меча из легенд.
Подобное суждение звучало абсурдно: мастеров такого уровня в мире можно было пересчитать по пальцам, а ведь он – всего лишь старшеклассник. Скажи она об этом отцу, он бы решил, что её разум помутился после поражения. Но она действительно так считала.
— Хе-хе-хе-хе…
Вновь прокрутив в голове ход сражения, Саэко вдруг исказила своё холодное, прекрасное лицо в болезненной, почти звериной улыбке. Мягкий и зрелый облик сменился выражением, в котором читалась жажда крови и демоническая одержимость.
— Так хочется познать этот меч…
— Так хочется продолжать сражаться с ним…
— Даже быть пронзённой таким мечом – это было бы восхитительно.
Пальцы легко коснулись алых губ; её охватило возбуждение. После той битвы Саэко не чувствовала горечи. Напротив, она становилась всё более одержимой. Скрытая глубоко внутри жажда убийства вырвалась наружу, и в сочетании с этим опытом породила нечто совершенно иное.
— Идзуми Хасэгава, как же хорошо, что ты появился в этом мире. Теперь я… могу быть удовлетворена.
Однако условием для реализации этих чувств было знакомство. Саэко размышляла о том, как нанести визит Хасэгаве, но каждый раз, собираясь с духом, натыкалась на стену сомнений. Прилично ли это для такой, как она? Не сочтёт ли он её извращенкой? Та, кто в глазах окружающих казалась воплощением зрелости, погрузилась в терзания, свойственные подростковому возрасту.
— Это что… Идзуми Хасэгава?
Покинув клуб, Саэко уже собиралась домой, как вдруг заметила знакомую фигуру неподалёку. Она инстинктивно скрылась в тени и начала слежку. Мысли в голове снова запутались.
— Это редкий шанс, надо просто… решиться.
Девушка приняла твёрдое решение и осторожно последовала за ним. Завернув за угол вслед за юношей, она обнаружила, что фигура исчезла. В этот момент сзади раздался голос:
— Сколько ты собираешься меня преследовать? … О, Бусудзима-сэмпай?
Идзуми Хасэгава поначалу не придал значения слежке – такое случалось часто, ведь он стал невероятно популярен. Но вскоре понял, что подозрительный взгляд сопровождает его постоянно. Тогда он, воспользовавшись слепой зоной за поворотом, перемахнул через забор и зашёл с тыла, где и увидел копну тёмно-фиолетовых волос.
Обычно холодное и уверенное лицо Саэко было смущено, а в глазах читалась нерешительность.
— Хасэгава-кун, здравствуй, — она слегка подняла руку в знак приветствия, стараясь отвести взгляд.
— Добрый день, сэмпай. У тебя какое-то дело ко мне?
Он был искренне удивлён поведением обычно невозмутимой девушки.
— Да, есть кое-что. Мы можем поговорить вон там? — Она указала на небольшой сквер неподалёку.
— Хорошо, — он задумчиво кивнул.
Закатное солнце клонилось к горизонту, заливая землю мягким, тёплым светом. Они стояли друг напротив друга у песочницы.
— Хасэгава-кун, у меня есть просьба, в которой я молю тебя не отказывать, — Саэко стояла спиной к солнцу, её взгляд стал острым. — Прошу, прими меня в ученицы, чтобы я могла постичь высший путь меча!
С этими словами она начала опускаться на колени, собираясь совершить формальный поклон.
— Стой, я же не давал согласия! — Идзуми опешил и положил руку ей на плечо, не давая коснуться лбом земли.
— Это лишь выражение моей искренности. Согласишься ты или нет – для меня не имеет значения. Именно благодаря тебе я увидела, насколько широк этот мир. Для меня это жизненно важно, — серьёзно ответила Саэко.
— Ладно, звучит убедительно.
Он мог понять её состояние. Когда человек заходит в тупик, а кто-то одним ударом меча разрубает эту стену – это вызывает потрясение. «Утром познав Путь, вечером можно и умереть».
— Впрочем, поклоны ни к чему. И к тому же, у меня нет желания брать учеников, — он слегка потянул её вверх, заставляя встать.
— В-вот как…
Услышав это, Саэко была глубоко уязвлена, и её глаза на миг потускнели. Неужели уровень такой, как она, недостоин его внимания? В конце концов, она – лишь слабая девушка.
Но Хасэгава добавил:
— Однако, если речь о том, чтобы преподать тебе пару уроков – это можно устроить.
Его целью в Сюитиин был поиск «идущих тем же путём». Им не обязательно состоять в Дальневосточном магическом обществе, достаточно быть теми, с кем можно обмениваться опытом. В его глазах Бусудзима-сэмпай была талантливым человеком, способным вступить на Путь.
— Этого достаточно! Более чем достаточно!
Саэко словно ожила. В её глазах запылал жар предвкушения. Так выглядит истинный Искатель. Идзуми уже видел нечто подобное… Несколько лет назад, когда Мори Саммер наставляла другую последовательницу, та смотрела точно так же. Кажется, её звали София?
«Пшик» – звук открываемой жестянки. Идзуми сел на скамейку, сделал глоток колы и посмотрел на сэмпая, которая приготовилась внимать каждому его слову.
— Бусудзима-сэмпай, что ты думаешь о границах мастерства в кэндо?
— Ты имеешь в виду ранги и даны?
— Разумеется, нет. Это современные условности, не имеющие отношения к реальному искусству, — он покачал головой. — Речь о таких состояниях, как «Мунэн», «Мусо» или «Муга».
— О подобном мне рассказывал отец, — сосредоточенно начала Саэко. — Первая ступень – высокое мастерство, основанное на изнурительных тренировках. Затем идёт закалка сердца, «Кэнсин Итинё» – единство разума и клинка. А далее – «Мусин», состояние не-ума, когда ты ни к чему не привязан и меч движется сам собой.
Она лишь воспроизводила теорию. Сейчас она находилась на стадии «Кэнсин Итинё», что позволяло ей сдерживать жажду крови, но стабильности не было. Только достигнув «Мусин», она смогла бы обуздать этот импульс.
— Примерно так и есть, — подтвердил он. — «Кэнсин Итинё» – это доведение техники до автоматизма. «Мусин» же тождественно слиянию человека и меча, когда мысль и действие не разделены задержкой.
— Тогда давай я научу тебя, как быстро войти в состояние «Мусин».
— Э?
Саэко растерялась. Она помнила, как отец говорил о сложности этого этапа. В современном мире на это способны лишь патриархи, и даже её отец достиг этого лишь к тридцати восьми годам. Она же – всего лишь школьница. Но стоило ей взглянуть на Идзуми, как уверенность вернулась.
— Сначала покажи мне свою технику.
Небрежно бросив пустую банку в мусорное ведро в десяти метрах, Идзуми приступил к наставлению. Саэко затаила дыхание, достала боккэн и начала серию движений. Она двигалась подобно танцующему эльфу. Воздух рассекался со свистом.
— М-да, движения стандартные. Видно, что ты вложила много труда, сэмпай. Но у чистого упорства есть предел, — он похлопал в ладоши, приступая к разбору. — Как я и говорил ранее, твой меч слишком тяжёл. В нём нет лёгкости. В сердце живут сомнения, из-за чего твой путь ограничен оковами.
Саэко нахмурилась. Теперь она поняла причину своего тупика – та самая жажда крови, которую она тщетно пыталась запереть.
— Твой врождённый импульс – это не только ограничение, но и подспорье, — продолжил он. — Эмоции – это энергия. В ярости можно проявить силу, многократно превышающую обычную…
— Неужели это можно контролировать?
— Можно, — Идзуми подошёл к ней и протянул руку. — Дай мне меч.
Саэко машинально протянула боккэн. На закате юноша, чья фигура казалась охваченной ореолом света, направил остриё к земле.
— Сэмпай, смотри внимательно. Запомни этот стиль.
Он начал взмахивать мечом. Движения казались быстрыми, но в то же время тягучими, плавными, но смертельно прямыми. Саэко смотрела во все глаза, боясь моргнуть. Клин в его руках словно излучал холодный блеск, источая угрозу, от которой бросало в дрожь. Вскоре серия из тринадцати приёмов завершилась.
— Запомнила, сэмпай?
— Запомнила, — голос Саэко дрогнул. — На вид это не кажется таким уж сложным.
— Этот стиль важен смыслом, а не формой. К нему прилагается мантра, раскрывающая суть. Сейчас я её передам.
Он достал телефон, добавил её в Line и отправил текст.
— Техника сердца? — Саэко пробежала глазами по строкам, напоминающим мантры для медитации.
— Именно, — Идзуми загадочно улыбнулся и, не оглядываясь, пошёл прочь.
Проводив его взглядом, Саэко молча сжала рукоять меча. «Благодарность за наставничество я сохраню навсегда. Если потребуется, я стану клинком в твоих руках, чтобы разрубить для тебя всё на свете!»
Небо темнело. Идзуми остановился у порога своего дома. Стоило ему открыть дверь, как раздался голос сестры:
— Ку-ку-ку, моя вторая половина! Неужели ты совсем забыл о своей почтенной сестре? Время подношения даров давно истекло!
Кобато подбежала к нему, надув губки. «Гур-гур-гур~» – за те несколько секунд, пока он молчал, из её живота раздался предательский звук.
— Ии! — Кобато тут же покраснела и закрыла лицо руками.
— Хорошо, я сначала приготовлю ужин, а жалобы потом, — он потрепал золотистые волосы сестры и поспешил на кухню. Успешный побег!
http://tl.rulate.ru/book/175204/14904593
Сказал спасибо 1 читатель