Готовый перевод What's wrong with one more person becoming rich later? / Как моя финансовая пирамида стала самым честным стартапом года?!: Глава 1. Врожденный дар притягивать грозы

Глава 1. Врожденный дар притягивать грозы

Шел 2008 год. Пекин затаил дыхание в ожидании Олимпийских игр, Шанхай стремительно расправлял плечи, готовясь затмить «Жемчужину Востока», а рынок недвижимости только что короновал свою первую двадцатишестилетнюю королеву-миллиардершу. В это же время три титана интернет-индустрии, оседлав волну бурного роста, обретали свои первые четкие очертания.

В этом году жители Гуанчжоу еще не выходили на протесты против повышения тарифов на воду и электричество, а в лексиконе чиновников еще не появились лукавые термины вроде «медленное трудоустройство» или «молодые старики». Семьдесят процентов населения страны все еще жили в деревнях, и среди них два с половиной миллиона человек, словно мощные приливные волны, превращались в рабочих-мигрантов, кочующих по стройкам и заводам.

Июнь того года выдался тяжелым. Кратковременные ливни лишь добавляли жары Цзиньлиню, превращая воздух в липкое марево, пропитанное духом выпускных экзаменов и горьким привкусом расставаний.

Юй Син пришел в себя от резкой встряски. Глаза еще не успели привыкнуть к яркому свету, но ноздри уже уловили знакомый, едкий запах спирта, пробудивший глубоко запрятанные воспоминания.

— Старший брат, телефон! У тебя телефон надрывается! — раздался над ухом раздраженный голос. — Уже второй раз звонят, того и гляди все чашки Петри в инкубаторе передохнут от этой вибрации!

Юй Син слушал это ворчание, тупо уставившись на смутно знакомое лицо перед собой. В голове царил полнейший хаос, мысли путались, словно разбитые звенья цепи.

— Ты чего? Совсем заспался? Кошмар приснился, что ли? — Чжун Чжилин помахал ладонью перед его лицом, с недоумением глядя на застывшего товарища.

Юй Син тяжело, со свистом выдохнул, будто окончательно выныривая из бесконечно долгого омута сновидений. Чувство облегчения смешивалось с ледяным послевкусием страха. Он осторожно, прощупывая почву, спросил:

— Чжао... Чжао Чжилин?

Лицо Чжун Чжилина вытянулось, он замолчал на несколько секунд, прежде чем ответить:

— Брат, фамилия моя Чжун. Чжун Чжилин я.

Юй Син медленно кивнул. Ну да, почти угадал. Неудивительно, что он забыл — после выпуска они больше ни разу не общались.

Так...

В лаборатории было двое бедолаг. Один стоял прямо перед ним, а второй...

Юй Син горестно вздохнул. Казалось бы, что может быть хуже, чем вложить все деньги в сомнительные акции прямо перед мировым финансовым кризисом 2008 года?

Оказывается, может! Худшее — это вложить туда не только свои сбережения, но и деньги всех своих родственников.

Он с силой потер лицо ладонями, все еще не в силах провести грань между реальностью и сном. Глубокая усталость и оцепенение, казалось, пустили корни в его сердце. И виной тому были не только потерянные вложения, но и все то, что последовало за ними в той, «прошлой» жизни...

Крах финансовой пирамиды, вынужденный уход из аспирантуры по патологии в первый же год, бесплодные поиски старшекурсника, который якобы заправлял частным фондом в Америке... Путь в медицину был заказан. Решив, что в интернете деньги крутятся быстрее, он с трудом устроился в LeEco, но не успел проработать и пары лет, как компания пошла ко дну, а владелец благополучно сбежал за границу.

Уйдя из LeEco, он решил рискнуть на ранних стадиях и вложился в стартап желтых велосипедов... К тому времени, когда он осознал, что не может вернуть даже собственный залог за аренду байка, ему перевалило за тридцать. Собрав волю в кулак, он отправился в самую процветающую на тот момент отрасль — продавать недвижимость в гиганте Evergrande... И не только продавал, но и сам купил квартиру в ипотеку...

Сначала учился на врача, но не смог лечить. Потом торговал телевизорами, но встретил «обещалкина», сбежавшего из страны. Затем подался в экономику шеринга, где остались его залоги. Напоследок бросился в недвижимость, даже достиг успехов, выбрал отличный жилой комплекс... но дом так и не достроили.

Юй Син сидел на лабораторном табурете, не шевелясь. После пробуждения от этого кошмара в душе зияла пустота.

Разве его выбор был ошибочным?

Разве это не называли «экологической синергией»? Разве это не были «окна возможностей» для капитала? Разве эти компании не считались «слишком большими, чтобы рухнуть»?

Как вышло, что каждый его шаг оказывался на мине? Шаг — взрыв, еще шаг — еще взрыв.

Неужели он недостаточно старался?

Он работал от зари до зари, не разгибая спины. Куда уж больше стараться?

Юй Син глубоко вздохнул, вспомнив нелепые обвинения из своего сна от какого-то торговца косметикой: «Где же это дорого? Иногда стоит поискать причины в себе. Выросла ли у тебя зарплата за эти годы? Серьезно ли ты работал?»

«Да я превратился в прирожденного "палу" — идеального раба системы! Куда уж серьезнее?!» — горько усмехнулся он про себя.

— Брат, ну что с тобой? Чего ты вздыхаешь постоянно? — Чжун Чжилин, второй бедолага, высунул голову из-за приборов.

— Ничего, просто сон плохой увидел. Приснилось, будто куча денег пропала, — Юй Син покачал головой и начал лихорадочно листать контакты в телефоне, намереваясь разузнать о судьбе того самого старшекурсника в США.

— Это всего лишь сон. Умойся, и все пройдет, — попытался утешить его Чжун Чжилин.

Набирая номер, Юй Син угрюмо пробормотал:

— Кошмар был слишком реальным. Настолько, что до сих пор не по себе. Представь только, каково это...

Абонент не отвечал. В лаборатории повисла тишина.

Лишь спустя мгновение голос Чжун Чжина донесся словно из могилы:

— Если бы у меня пропала куча денег... я бы просто выбросился из окна.

Юй Син замер, так и не нажав кнопку повторного вызова. Ах да... в той реальности Чжун Чжилин ведь действительно ушел...

Вот почему они больше не общались. Потому что связаться с ним было уже невозможно.

Он не стал развивать эту тему. Юй Син трижды набрал номер старшекурсника — тишина. Зато на экране высветился входящий от матери, Чу Циин.

Юй Син глубоко вдохнул. В голове, словно наяву, зазвучал ее ворчливый голос из «сна»: она до конца жизни сокрушалась, что сын не закончил аспирантуру, ведь он обязательно должен был стать врачом...

— Мам... — Юй Син нажал кнопку приема, чувствуя, как в горле встает ком. Сон был настолько правдоподобным, что сожаления матери все еще звенели у него в ушах.

Чу Циин звонила просто так, по привычке. Но, едва услышав голос сына, она тут же почуяла неладное.

— Что случилось? Что-то стряслось? — чутко спросила она.

Юй Син замолчал на пару секунд, подавляя эмоции.

— Ничего, мам. Просто клетки в чашке Петри погибли, придется всё начинать заново, — выдохнул он.

— Ну, заново так заново. Разве нельзя просто переделать? — отозвалась Чу Циин.

— Да. Переделаю всё заново, — в голосе Юй Сина появилось чуть больше твердости.

Почувствовав, что сын не в духе, Чу Циин принялась пересказывать домашние новости. Но когда она упомянула младшую тетю, которая ищет жилье, Юй Син не выдержал и перебил ее:

— Мам, тете ведь необязательно жить прямо рядом с вами. С ее-то характером...

— Твоя тетя всегда такая. Если будет жить поблизости, мы хоть как-то присмотрим за ней, — отмахнулась мать.

Юй Син замолчал. Тот старшекурсник затеял свою инвестиционную авантюру еще в прошлом году, и поначалу прибыль действительно была. Именно поэтому в этом году все решили вложить еще больше. Более того, тот делец лично обзванивал каждого, уговаривая выжать последние соки и собрать побольше наличности.

Итог был закономерен...

Тетя продала квартиру, дядя заложил имущество, дедушка выгреб все гробовые... Все дружно, взявшись за руки, шагнули в пропасть.

У Юй Сина разболелась голова. «Мам, скоро грянет финансовый шторм, скажи родственникам, чтобы пока попридержали коней...» Но эти слова застряли в горле. Как это объяснить? Никто не поверит, и это только ухудшит ситуацию.

Ему оставалось только молча слушать, обдумывая свое положение.

Чу Циин еще немного поболтала о домашних делах и, прежде чем повесить трубку, велела сыну вовремя обедать. А напоследок вдруг добавила:

— Сынок, не дави на себя так сильно. Если совсем невмоготу будет — возвращайся, пойдешь с дядей виноград выращивать.

Юй Син уже хотел согласиться, но внезапно замер в изумлении:

— А? Мам, ты... ты же всегда хотела, чтобы я стал врачом?

— Хотела, — призналась она. — Столько лет учился, жалко, если впустую. Но сейчас отношения между врачами и пациентами такие натянутые, нагрузка бешеная... — Она продолжила как нечто само собой разумеющееся: — Конечно, я больше хочу, чтобы ты был счастлив.

Юй Син не ожидал, что многолетнее сожаление матери может так легко, одним изящным поворотом, превратиться в совершенно иной ответ. В носу предательски защипало, он не мог промолвить ни слова.

Чу Циин снова усмехнулась:

— Посмотри на своего дядю. Возится со своим виноградом и горя не знает, радуется жизни. Даже несмотря на заморозки в этом году.

Юй Син потер лицо рукой и вздохнул:

— Мам, дядя, скорее всего, только при тебе радуется. А по ночам в подушку плачет.

Чу Циин осеклась. Хм, а ведь в этом что-то есть.

Эта мысль заставила ее заволноваться.

— Ой, сынок, ты там береги себя. Пойду-ка я дяде твоему позвоню, а то вдруг он там и правда плачет над своим виноградом!

Юй Син: «...»

Не успел он вставить ни слова, как в трубке раздались короткие гудки.

Он покачал голвой, откладывая телефон. Какой еще виноград?

Что в этом хорошего? Неправильная посадка губит саженцы, на следующий год урожай падает, если почва неровная — корни гниют, а прививка старых деревьев лишает цвета на весь сезон...

В перерывах между своими жизненными «взрывами» он ведь действительно успел поработать с дядей на виноградниках, по уши в грязи.

Четвертая попытка дозвониться до старшекурсника в Америке тоже провалилась. Юй Син встал и вышел из лаборатории, чтобы умыться. Странное дело — то ли из-за оцепенения, то ли из-за того, что сон и явь перемешались, он не чувствовал ярости. Внутри было на диво спокойно.

Что случилось — то случилось. Теперь нужно думать, как выгребать.

Он смотрел на свое отражение в зеркале. Он помнил, в какой ужас пришел в прошлый раз, когда нагрянул кризис. Но сейчас... возможно, у него был козырь.

В крайнем случае, можно перебиться пару лет в нищете, а потом купить биткоины и перекрыть все долги.

С самого пробуждения Юй Син лихорадочно соображал. Продолжать учебу и ждать зарплаты — слишком долго. Спекулировать недвижимостью — нет стартового капитала, да и пожар нужно тушить прямо сейчас. Лотерея? Он не помнил выигрышных номеров, да и удача — дама капризная.

Как потушить этот пожар, который уже лижет пятки?

Старшекурсник не берет трубку. Но даже если возьмет — как вытащить деньги из закрытого фонда?

До 15 сентября — дня, когда рухнет Lehman Brothers и мир накроет гигантская волна, — осталось всего три месяца. Как за это короткое время закрыть дыру в пять миллионов юаней, в которую вложились и старые, и малые?

Юй Син нахмурился, снова ощущая, как на него катится неумолимый вал истории, а сверху оседает тяжелая, многотонная пыль эпохи.

Мысли метались: от настоящего к будущему, от наставлений матери к его собственному желанию уберечь ее. Разве он сам не хотел, чтобы она была счастлива?

Спутанные мысли постепенно прояснялись. Он вспомнил своих бывших боссов. Финал у них был незавидный, но какое-то время они были настоящими властителями дум и капиталов.

Он прошептал себе под нос:

— Если бы на моем месте был Цзя Юэтин, Дай Вэй или Сюй Цзяинь... Что бы сделали они?

— Кто они? И что сделали? — Чжун Чжилин, только что вернувшийся из соседней лаборатории с книгой, как раз подошел помыть руки и услышал бормотание товарища.

Юй Син посмотрел на этого бедолагу, заметил книгу в его руках и ответил так, чтобы тот точно понял:

— Они... они — мои духовные наставники. Мои «Истинные Души».

— Что за бред? Совсем брат умом тронулся, — хохотнул Чжун Чжилин. — Ладно, пошли есть.

Юй Син покачал головой. Аппетита не было совсем. Сославшись на дела в лаборатории, он спровадил младшего.

Чжун Чжилин был зачислен по гранту и официально должен был стать аспирантом только осенью, а сейчас просто присматривался к обстановке.

Юй Син смотрел в спину уходящему парню, размышляя о нынешнем тупике и своем «прошлом» будущем. Он не выдержал и протяжно вздохнул.

Он ведь тоже пробивался в жизни, глядя на цитаты великих людей на школьных стенах. «Книга — это лестница к прогрессу человечества», «В мире нет ничего невозможного для того, кто стремится», «Острота меча куется в горниле, а аромат сливы рождается в лютую стужу»...

Как же так... Где же он свернул не туда?

Что не так с этим миром?

Разве мир обеднеет, если я тоже стану богатым?

Юй Син медленно вернулся в лабораторию. Едва он собрался сесть, как на телефон пришел обратный вызов от старшекурсника из Америки — Юй Сюйхуэя.

Он уже потянулся к трубке, чтобы предупредить того о финансовых рисках и попытаться вернуть деньги, как вдруг в голове, подобно вспышке молнии, пронеслась мысль.

А действительно ли эти деньги были вложены в фонд?

«Прошлый» Юй Син на протяжении десяти лет даже не сомневался в этом. С одной стороны, он пытался вернуть потери, с другой — списывал всё на глобальный кризис, считая Сюйхуэя такой же жертвой обстоятельств. Тем более что тот так и не вернулся в страну.

Однако сейчас в памяти Юй Сина всплыли образы его бывших боссов — их наглость, их авантюризм...

И он внезапно позволил себе худшую, самую черную подозрительность в отношении своего «доброго» старшего брата.

Юй Син не стал медлить. Он нажал на кнопку приема и одновременно включил запись разговора.

— Юй Син, что случилось? — раздался в трубке голос Юй Сюйхуэя. — В Нью-Йорке еще только утро.

Подавив клокочущее подозрение, Юй Син заговорил срывающимся, тревожным голосом:

— Брат Хуэй! Брат Хуэй! У моего дяди только что обнаружили редкое заболевание! Срочно нужны огромные деньги на лечение! Мне нужно забрать деньги из фонда!

Сюйхуэй на мгновение замолк, затем участливо спросил:

— Так внезапно? Что за болезнь у твоего дяди?

Юй Син, будучи медиком, среагировал мгновенно, ложь сама сорвалась с губ:

— Это X-сцепленная адренолейкодистрофия!

Сюйхуэй, услышав сложное название, протянул:

— Что-то с почками?

Юй Син пустился в объяснения, добавив в голос слезливых ноток:

— Это генетическая мутация, поражение белого вещества мозга! Брат Сюй, правда, нужны огромные деньги, на кону человеческая жизнь! Нам сейчас не до инвестиций, нужно всё вернуть!

— Да, лечить нужно обязательно, Юй Син, ты только не паникуй, — серьезно произнес Сюйхуэй. — Ты сказал, болезнь редкая. В Нью-Йорке уровень медицины очень высокий, я сначала разузнаю тут у местных специалистов, как это лечится.

Юй Син мысленно выругался. «Ни слова о деньгах, да?!»

Он продолжал давить на жалость:

— Брат Хуэй, мы уже ищем лучших врачей в стране. Ты же знаешь, я сам медик. Дяде будет лучше лечиться дома, нам просто нужны деньги!

— Юй Син, ты же сам понимаешь, фонд закрытого типа. Сейчас невозможно провести выкуп долей, — с притворным сожалением ответил Сюйхуэй. — Давай так: пусть дядя начинает лечение, а я здесь попробую собрать для тебя какую-то сумму. Как только период блокировки закончится, я первым делом выведу твои деньги.

Видя, что тот виляет, Юй Син пошел в атаку:

— Брат Хуэй, у меня ситуация чрезвычайная. Дай мне контакты директора фонда, я сам с ним поговорю и объясню ситуацию.

Голос Сюйхуэя стал строже:

— Юй Син, я тебе только что озвучил правила фонда. Мы с тобой в каких отношениях? Если бы я мог что-то уладить, я бы уже сделал.

Юй Син настаивал:

— Брат Хуэй, в каком штате зарегистрирован ваш фонд? Возможно, там другие правила выкупа.

Сюйхуэй замолчал. Спустя мгновение он вдруг усмехнулся:

— Юй Син, ты это к чему? Мне стоит радоваться?

Юй Син непонимающе переспросил:

— В смысле — к чему? Чему радоваться?

— Радоваться тому, что твой дядя, скорее всего, здоров, — Сюйхуэй лишь догадывался, но бил наповал. — Ты что, перестал доверять нашему фонду GK? Опять начитался каких-то бредней в СМИ? В прошлом году деньги, вложенные в начале, к концу года ведь вернулись с прибылью? Юй Син, не будь неблагодарным. Если бы не моя протекция, вас бы в этот фонд и на порог не пустили.

Слушая этот голос, пропитанный едва уловимой издевкой, Юй Син почувствовал, как сердце уходит в пятки. Денег не видать. Нью-Йорк слишком далеко. На самом деле, Сюйхуэй не просто исчезнет после кризиса — вся его семья к тому времени уже будет за границей.

Теперь всё стало ясно: это банальная финансовая пирамида.

Юй Син помолчал несколько секунд и медленно произнес:

— Брат Хуэй, ты вообще вкладывал эти деньги в фонд? Или это изначально была схема Понци?

«Взять у новых, отдать старым». Схема, названная в честь итальянца Чарльза Понци, жившего сто лет назад, до сих пор процветала благодаря человеческой жадности.

К концу этого года Бернард Мейдофф, чей авторитет сравнивали с Баффетом, загремит за решетку за мошенничество на 65 миллиардов долларов. Схема была та же. И погубил его именно финансовый кризис, когда институциональные клиенты разом попытались вывести семь миллиардов.

Трубка не была повешена, но в ней воцарилась долгая, тяжелая тишина.

Ответ был очевиден.

Наконец, Сюйхуэй подал голос и задал один-единственный вопрос:

— Юй Син, с чего вдруг у тебя возникли такие подозрения?

Юй Син не ответил. В этот момент ему было лень расспрашивать, лень слушать чистосердечное признание. Вместо этого он спросил:

— Брат Хуэй, как ты догадался, что мой дядя не болен?

— Недостаточно естественно сыграл, — небрежно бросил Сюйхуэй. — Юй Син, тебе еще тренироваться и тренироваться.

В душе Юй Сина, которая до этого была то ли в оцепенении, то ли в спокойствии, вдруг что-то лопнуло. Волна ярости заставила виски бешено пульсировать, но голос остался ровным. Он лишь смиренно принял совет:

— Хорошо, брат Хуэй. Я приду к тебе за уроком.

— Нью-Йорк ждет тебя, — ответил Сюйхуэй и завершил звонок.

Юй Син отложил телефон. Прокручивая в голове этот разговор и высокомерную оценку «доброго» старшего брата, он невольно прищурился.

Значит, в этом мире человек человеку — волк? И никак иначе?

http://tl.rulate.ru/book/175050/15000829