Готовый перевод Odyssey of the Blind God / Одиссея слепого Бога: Глава 21: «Равнина»

Пока женщина-инструктор указывала на Ниала и Мелвина, ставя их в пример и объясняя курсантам, как именно не стоит входить в Подземелье, двое амбициозных молодых людей даже не подозревали о происходящем.

Они были полностью сосредоточены на себе и на раскинувшемся перед ними входе.

Встав в очередь, чтобы попасть внутрь, они оказались прямо перед военным инструктором и её юными учениками. Большая группа оживленно переговаривалась, обсуждая техники сбора маны, типы подземелий и прочие тонкости. В то же время взгляды ребят то и дело приковывало оружие Ниала, которое казалось им чрезвычайно любопытным.

Всеобщее внимание заставило и саму наставницу проявить интерес: она мельком взглянула на то, на что так пристально смотрели её подопечные. Однако прежде чем увидеть копьё, её взгляд задержался на лице Ниала – она почувствовала нечто странное в его колебаниях маны, что привело её в замешательство.

«Вокруг его глаз нет ни единого следа маны… О! Он слеп?» – подумала она.

По тому, как двигался Ниал, нельзя было и предположить, что у него есть какие-либо физические ограничения. Это открытие немало её изумило, однако лишь укрепило в мысли, что её первоначальное суждение было верным.

«Они точно погибнут… он слеп и, судя по всему, поздно пробудил свой Исток, а его друг… на него я тоже не возлагаю больших надежд», – размышляла инструктор.

Мелвин не подавал признаков исключительности и в её глазах выглядел таким же заурядным, как и его товарищ. В конечном счете для неё они были лишь чистыми листами бумаги. Заметив, что подошла очередь дуэта, она проводила их взглядом.

Перед входом им предстояло пройти мимо солдат, охраняющих государственные Подземелья, и завершить проверку безопасности.

— Имя, Удостоверение Пробужденного и свидетельство о назначении, пожалуйста, — сухо бросил один из бойцов.

Он быстро окинул молодых людей оценивающим взглядом, после чего переключил внимание на голографический экран, проецируемый его браслетом.

— У нас нет записи, но, пожалуйста, взгляните на это, сэр! — Ответил Мелвин.

Первой фразы было достаточно, чтобы солдат, занятый просмотром списка назначений, собрался их прогнать. Но стоило ему поднять глаза, как взгляд упал на жетон, который Мелвин достал из своего пространственного кольца.

Это был с виду обычный символ платинового цвета, выгравированный на металле.

«Герб правительства», – понял Ниал, ощутив жетон с помощью маны. Это понял и солдат: он на мгновение задержал взгляд на парнях, после чего кивнул.

— Можете проходить! Не вздумайте там подохнуть и соблюдайте правила государственных Подземелий!

Последние слова солдат произнес, глядя прямо на Ниала, будто предупреждение предназначалось лично ему. Не придавая этому значения, Ниал вежливо кивнул и последовал за Мелвином, который уже миновал пост с таким видом, будто эта процедура была ему привычна.

Оказавшись рядом с другом, Ниал не удержался от улыбки и слегка толкнул его локтем:

— Не знал, что ты умеешь быть таким бесстыдно горделивым. В Мерке научился ходить с так выпяченной грудью?

Ниал задал этот вопрос с лукавством, подшучивая над Мелвином, чей образ он смог визуализировать благодаря подвластной ему мане.

Он даже не заметил, как одна из девочек в группе кадетов задала инструктору важный вопрос:

— Госпожа Мелион, как этот слепой мужчина может ходить так же, как и все остальные? Нас ведь учили, что такие Пробужденные не входят в Подземелья. Это было ошибкой?

Нина Мелион посмотрела на юную ученицу с беспристрастным выражением лица и поправила её:

— Вот поэтому нужно слушать внимательно, когда я что-то объясняю. Ты всё поняла неправильно! Слепота – это серьезное ограничение, но при должной тренировке контроля собственной маны и умении воспринимать окружающую среду через свободную ману, слепые могут в значительной степени преодолеть свои барьеры. Пусть это и не идеальное решение.

Она сделала паузу, прежде чем продолжить:

— В некоторых ситуациях это может быть недостатком, но иногда неспособность использовать одно чувство позволяет отточить другие до гораздо более высокого уровня. По крайней мере, для Пробужденного это возможно. Трудно, но не невозможно!

Девочка молча кивнула, не желая выслушивать долгую лекцию и еще больше смущаться перед сверстниками. «И зачем я только спросила…» – читалось на её лице. Она отвернулась, а её голова была забита знаниями, которые она забудет меньше чем через полчаса.

Пока инструктор сокрушалась о своей участи – временной повинности преподавать в военной школе, – Ниал и Мелвин уже оказались посреди бескрайней равнины.

Не воспринимая ничего, кроме потоков маны и мягкой податливой почвы под ногами, Ниал мгновенно осознал еще один огромный минус своей слепоты.

«Я просто потеряюсь в Подземельях с такими огромными равнинами… А что будет, если меня забросит в океанские глубины? Это было бы еще хуже…»

Ниал тряхнул головой, отгоняя тревожные мысли. Ему нужно было взять себя в руки и сосредоточиться на текущей задаче.

— Здесь везде равнина? — Спросил он. — Если так, тебе придется снабжать меня данными, иначе от меня не будет никакого толка!

Быстро проанализировав ситуацию, Ниал почувствовал потенциальные опасности и без колебаний попросил Мелвина о помощи. Тем временем Мелвин уже понял, что местность, в которой они оказались, – одно из худших мест для Ниала.

— Мы на равнине первого этажа. Метрах в десяти над нами – свод, так что сверху, с большой высоты, на тебя не нападут, — начал объяснять Мелвин. — Сейчас поблизости зверей нет. Лес, который находится в самом центре первого этажа этого Инстанс-подземелья, примерно в ста метрах позади тебя. Однако на окраинах, особенно здесь, на равнинах, водятся самые слабые существа…

Ниал кивнул, показывая, что понял друга. Он покрепче перехватил копьё и ответил:

— Хорошо, останемся здесь. Просто скажи, когда вокруг появятся звери. Ты увидишь их раньше, чем я смогу их почуять, не говоря уже о восприятии маной!

Но прежде чем слова слетели с его губ, уши Ниала дернулись, и он инстинктивно развернулся. Долю секунды спустя он рванулся в ту сторону и, пролетев несколько метров, вонзил Копьё Гадюки в землю.

Мелвин нахмурился, глядя на это, но тут же услышал болезненный визг, за которым последовал тошнотворный звук брызнувшей крови.

— Пожалуй… я могу услышать их раньше, чем ты их увидишь! — Заметил Ниал.

Свободной рукой он вытер лицо, ставшее мертвенно-бледным, стирая капли теплой крови. Убийство зверя из плоти и крови вызвало у Ниала совсем иные чувства, чем истребление сотен слаймов. Его начало подташнивать от отвращения к самому себе.

Однако через мгновение он поймал себя на мысли, что ведет себя как лицемер. «Какая разница между слаймами и зверями из крови и плоти? Я что, действительно раскис?»

Ниал не понимал, как ему удалось так быстро успокоиться, но это определенно было на руку. Тем не менее брезгливость не сошла с его лица, и Мелвин заметил, что Ниал борется с собой.

Впрочем, сейчас это не имело значения – Мелвин был слишком ошеломлен тем, насколько Ниал превосходил его в реакции. Этот факт заставил его проигнорировать то, что его друг, кажется, впервые в жизни убил кого-то, кроме слаймов.

«Его чувства обострены… они на целую лигу лучше моих!» – это осознание потрясло Мелвина. Он в оцепенении наблюдал, как Ниал невозмутимо поднял Кристалл Истока, материализовавшийся в тот момент, когда Низший земляной крот рассыпался в прах.

Ниал бросил кристалл в сторону Мелвина, жестом велев убрать его в пространственное кольцо, что тот и сделал. В то же время Ниал старался очистить разум от негативных мыслей, убеждая себя, что он обязан убивать ради спасения сестры. Однако тихий голос в голове твердил, что это лишь оправдание лицемера. Он безжалостно заглушил этот голос и сосредоточился на деле.

Ниал понимал, что должен прийти к согласию с собственным разумом, который будто играл с ним в перетягивание каната, удерживая от необходимых действий. Ему нужно было как можно скорее привыкнуть к тому, что убийство зверей без чувства вины – единственный путь вперед.

До пробуждения Истока даже убийство слаймов было бы для него немыслимым, ведь он всегда был против насилия. То, что его поведение так резко изменилось, было странным, и Мелвин тоже это заметил. Однако было общеизвестно, что многие Пробужденные менялись после того, как их Исток пробуждался: это давало им достаточно уверенности, чтобы стать самими собой, не подстраиваясь под других.

Исследователи утверждали, что некоторые Пробужденные могут меняться под воздействием определенных эмоций, которые были запечатаны в них с раннего детства и высвободились лишь в момент пробуждения. Переживание этих пробужденных чувств делало таких уникальных личностей сильнее остальных, особенно если эмоция шла из самых глубин сознания.

Из-за этого правительство наблюдало за детьми, которые казались неспособными на эмоциональный отклик, гадая, пробудится ли их Исток, насколько талантливы они окажутся и подтвердится ли теория усиления эмоций.

Мелвин, увидев, как Ниал безжалостно расправился со зверем, замер и во все глаза уставился на друга.

— Мелвин? У меня что-то на лице? Хватит на меня пялиться. Со мной всё в порядке. Давай начнем охоту!

Вырванный из своих мыслей, Мелвин лишь горько улыбнулся. Он подумал, что слепота друга, возможно, не такой уж страшный недостаток, как ему казалось. Но это было лишь принятие желаемого за действительное: Мелвин просто не хотел признавать, что сам проявил неосторожность. Тело же Ниала было приучено слушать мир двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, ведь от этого зависела его жизнь!

В этом и заключалась огромная разница между ними: один использовал лишь часть своих чувств, полагаясь в основном на зрение, тогда как Ниал старался выжать максимум из каждого доступного ему ощущения.

http://tl.rulate.ru/book/174356/14748592