Готовый перевод Demon Slayer: Taking My Enemy as Father, My Dad is Douma / Клинок: Назвал врага отцом. Мой папа — Доума!: Глава 14. Судьба

В ту ночь, когда они с Тандзиро разошлись, снег валил особенно густо.

В заднем зале культа Вечной Блаженной Экстазы настежь распахнули окна, и снежные хлопья свободно влетали в помещение.

У Дōмы было отменное настроение.

Он сидел на кресле Учителя, держа в руке бокал с тёмно‐красной жидкостью.

Это была кровь какого‐то несчастного редкокровного человека.

Он изящно покачивал бокал, одновременно поглядывая на Иносуке, который сидел в углу и тщательно протирал свои две катаны.

— Иносуке, знаешь ли ты?

В голосе Дōмы звеняще плескалось плохо скрываемое возбуждение.

— Сегодня ночью сам господин Мудзан вышел из логова, представляешь.

Рука Иносуке, державшая тряпицу, резко застыла.

Наконец‐то. Как человек, знакомый с сюжетом, он ждал этого дня целых тринадцать лет.

— Вышел из логова?

Иносуке даже не обернулся, голос звучал лениво, словно его это вовсе не касалось.

— Разве этот тысячелетний затворник не привык вечно прятаться по углам?

Что, луна сегодня слишком круглая, и ему захотелось выйти на ночную ванну?

— Ха‐ха‐ха‐ха! Ночную ванну под луной?

Вот это шутка, мне нравится!

Дōма смеялся так, что чуть не свалился вперёд.

— Но нет, всё из‐за зацепки насчёт голубого цветка у подножия мира.

Говорят, на той горе Унтокусан живёт семья угольщика, и будто бы они владеют каким‐то древним наследием.

Так что Его Величество решил лично отправиться и во всём удостовериться.

«Гора Унтокусан.

Семья угольщика.

Голубой цветок у подножия мира».

Эти три ключевых слова, прозвучав вместе, для постороннего уха были бы всего лишь бессмысленной болтовнёй.

Но для Иносуке это был явный сигнал к началу основного сценария.

Он тихо вздохнул про себя: вот оно, сжатие мировой линии.

Даже несмотря на то, что раньше он дал Тандзиро столько денег и даже предупредил: «Не возвращайся домой после заката», — шестерни судьбы всё равно безжалостно провернулись до этой точки.

Поход Мудзана к дому Камадо вовсе не из‐за какого‐то голубого цветка у подножия мира — это лишь предлог.

Этот мерзкий босс просто измотался за века поисков и решил, не утруждая себя, наделать ещё немного демонов наудачу.

И семья Камадо стала той самой несчастной жертвой, случайно попавшей под руку.

— Ой? Иносуке, что с тобой?

Дōма с любопытством посмотрел на сына, его радужные глаза будто могли заглянуть внутрь человеческой души.

— Сердце у тебя забилось чаще.

Неужели ты знаком с этой семьёй?

— Знакомство — громко сказано.

Иносуке глубоко вдохнул.

Он поднялся на ноги и медленно убрал до блеска вычищенные двойные клинки за пояс.

— Просто... этот парень‐угольщик должен мне денег.

Если его семья погибнет, мой долг улетит в трубу.

Иносуке схватил пару своих голубых железных вееров, носящих имена «Глотающий облака» и «Извергающий туман», и зацепил их на груди.

— Отец, я отлучусь ненадолго. Схожу, так сказать, выбью долг.

— Выбить долг?

Дōма моргнул, а затем расплылся в насмешливой улыбке, явно предвкушая зрелище.

— Иди, иди.

Только будь осторожен, ладно? Следы господина Мудзана предугадать почти невозможно.

Если случайно столкнёшься с ним, обязательно передай папочке привет.

— Не переживай.

Иносуке подошёл к дверям и, не оглядываясь, небрежно махнул рукой.

Стоило ему выйти из главного зала, как вся беспечность на его лице моментально исчезла.

Он поднял взгляд на кромешно чёрное ночное небо, и в глазах вспыхнула резкая, ледяная острота.

Согласно оригинальной временной линии, к этому моменту Мудзан уже должен был закончить своё «дело» и уйти.

Тандзиро, скорее всего, сейчас либо возвращается домой, либо уже стоит у порога.

Если поспешить, возможно, он не успеет спасти всю семью Камадо.

Но по крайней мере можно застать ту самую классическую сцену нерушимой связи брата и сестры.

К тому же...

Это ещё и идеальная возможность напрямую соприкоснуться с одним из ключевых бойцов Корпуса истребителей демонов — Водяным Столпом, Томиокой Гию.

— Сато! — крикнул Иносуке.

— Юный владыка? — из угла, будто из‐под земли, вынырнул дворецкий Сато.

— Подготовь...

Стоп.

Не надо.

Лошадь слишком медленная.

Иносуке резко оттолкнулся от пола, и вся его фигура превратилась в белёсый след вьюги, растворившийся в снежной буре.

......

Горная тропа была труднопроходимой.

Но для Иносуке, обладающего сверхчувствительным осязанием и усиленной ловкостью, такая непогода была, наоборот, родной стихией.

Он двигался, как снежный барс, молниеносно перепрыгивая с ветки на ветку, скорость поражала воображение.

Быстрее! Ещё быстрее!

Да, он знал сценарий, но не мог успокоиться, пока не убедится во всём собственными глазами.

К тому же ему предстояло проверить одну вещь.

Выяснить, повлияла ли его фигура, случайно залетевшая в чужой сюжет — эта «бабочка, сбившаяся с пути» — хоть чуть‐чуть на ход этого мира.

Когда Иносуке добрался до середины склона горы Унтокусан, резкий запах крови уже доносился к нему вместе с морозным ветром.

Он остановился на вершине дерева и посмотрел вниз.

У подножия виднелась небольшая избушка с настежь распахнутыми дверями и окнами, а снег у входа был густо залит кровью.

Внутри дома несколько тел были брошены как попало — жизнь давно покинула их.

— Всё‐таки опоздал...

Иносуке сильнее сжал рукояти своих зазубренных мечей, и в груди у него вскипела беспричинная ярость.

Он заранее знал исход.

Но от этого зрелище не становилось менее чудовищным, а отвращение к существу по имени Кибуцидзи Мудзан в нём поднялось на почти физиологический уровень.

Какой там король демонов — обычный трус, который умеет только нападать на женщин и детей.

Вдруг...

Сверхчувствительное осязание уловило в ветре неестественное колебание.

По склону вниз стремительно двигались два источника дыхания.

Одно — слабое, но отчаянно цепляющееся за жизнь, до боли знакомое.

Другое — сбитое, хаотичное, и вместе с тем странно, по‐своему знакомое.

Это было дыхание демона.

Но не похожее на обычных низших демонов.

— Это Нэдзуко.

Взгляд Иносуке мгновенно сузился.

Он рванулся вперёд, снег под его ногами взорвался, и он стрелой помчался вниз по склону.

Дальнейший сценарий он знал до мелочей.

Нэдзуко, уже став демоном, бросится на Тандзиро.

Затем появится Томиока Гию, попытается отрубить ей голову, но в итоге проникнется их братской любовью и отправит их к Урокодаки Саконди. )

У Иносуке, как у попаданца, было два варианта.

А: спрятаться в стороне и посмотреть представление, а когда всё закончится — эффектно выйти на сцену и прикинуться героем.

Б: вмешаться силой, заявить о себе перед Водяным Столпом, а заодно прочно привязать к себе Тандзиро и Зэницу, как будущих младших товарищей, создавая себе надёжный тыл наперёд.

Иносуке даже не сомневался и выбрал вариант Б.

Шутки шутками, но он столько лет оттачивал Дыхание льда и боевую технику с веерами не для того, чтобы потом прятаться, как черепаха в панцире.

Если он струсит уже на стартовой «квестовой» арке, то лучше вернуться в культ и дальше быть сынком Дōмы.

......

У подножия горы.

— А-а-а‐а‐ау!!!

Пронзительный рык разорвал ночное небо.

Только что ставшая демоном Камадо Нэдзуко, увеличившись в размерах, навалилась всем телом на Тандзиро и вжала его в снег.

Она раскрыла пасть, с клыков тягучими нитями стекала слюна, и вот‐вот должна была перекусить брату шею.

Тандзиро изо всех сил вдавливал древко топора в раскрытую челюсть Нэдзуко, по его лицу катились слёзы.

— Нэдзуко! Это же я, твой брат!

Но эти отчаянные крики для обезумевшей от голода Нэдзуко не имели ни малейшего значения.

Она становилась всё сильнее и сильнее, руки Тандзиро уже дрожали от напряжения.

И в тот миг, когда ситуация достигла критической точки...

— Эй, угольщик.

Над их головами раздался лениво‐насмешливый голос.

— Я ведь тебя предупреждал: учуял запах крови — беги.

Ты мои слова мимо ушей пропустил, да?

Тандзиро в изумлении поднял голову.

На соседней ветке, присев на корточки, сидела знакомая фигура.

Пышные, броские одежды трепал ветер, а на красивом лице застыла холодная усмешка — словно он смотрел на упрямого ученика, который ничему не учится.

— И... Иносуке‐кун?!

В глазах Тандзиро отразилась надежда на спасение.

— Прошу тебя! Спаси Нэдзуко!

Она... она стала демоном!

Но она никого не съела! Она всё ещё моя сестра!

— Сестра, говоришь?

Иносуке мельком взглянул на бьющееся под ним тело Нэдзуко.

Как попаданец, он прекрасно знал, что Нэдзуко — особенный демон.

Но сейчас перед ним была лишь только что обращённая, обезумевшая от голода тварь.

Если не привести её в чувство, то не спасёшь не только её — Тандзиро она сгрызёт до косточек.

— Сейчас эта штука видит в тебе только шведский стол.

Раз ты сам не можешь поднять на неё руку, я помогу ей немного остыть.

Не успели слова сорваться с его губ, как фигура Иносуке исчезла.

В следующую секунду он уже оказался за спиной Нэдзуко.

Он не стал обнажать мечи.

Убивать такого «хорошего» демона, который ещё не пробовал человеческого мяса, он не собирался.

Иносуке стремительным движением выхватил из‐за груди пару железных вееров.

Полная концентрация. Дыхание льда. Пятая форма — Ледяная темница!

Превосходная гибкость тела позволила ему скрутиться, словно змея, обвивая спину Нэдзуко.

Рёбра вееров жёстко упёрлись в её суставы, используя рычаг и его собственную чудовищную силу, он вогнал обезумевшую Нэдзуко лицом в снег.

— Сиди тихо!

Иносуке рявкнул, и его «Ледяная сущность» активировалась.

Мощный поток ледяного холода хлынул из вееров прямо в тело Нэдзуко.

Обычному демону холод не причинит вреда.

Но холод Иносуке был иного качества — это была преобразованная энергия Кровавого искусства демона Дōмы, демона уровня Второй Луны.

Холод такого ранга оказывал природное подавляющее действие на только что обращённых низших демонов.

Стоило ему проникнуть внутрь, как Нэдзуко дёрнулась, а её яростные движения на миг совершенно затихли.

— Фух...

Прижимая Нэдзуко к земле, Иносуке повернул голову к Тандзиро.

— Чего застыл? Затыкай ей рот чем‐нибудь.

Тандзиро, словно очнувшись ото сна, поспешно схватил пригоршню снега и запихнул ей в рот.

Затем, суетясь, начал искать, чем бы её связать.

И как раз в этот момент...

Все волосы на теле Иносуке встали дыбом.

Пришёл.

Врожденное сверхчувствительное осязание завизжало в его мозгу, словно сигнал тревоги.

Уровень опасности моментально подскочил до максимального.

С небес обрушивалась чистая, без примесей, убийственная аура.

Это был Столп.

Водяной Столп.

Томиока Гию.

— Чёрт, как же быстро он добрался.

Иносуке цыкнул.

Этот удар был нацелен на Нэдзуко.

Если он отскочит, её голова полетит снежной дугой.

Но он же Иносуке.

— Тандзиро! Головой вниз!

Рявкнув, он оттолкнул Тандзиро, одновременно левой ногой мощно пнул Нэдзуко, отправив её, кувыркаясь, на несколько метров в сторону.

В ту же секунду он раскрыл левый веер над головой, словно щит, а правой рукой выхватил из‐за пояса свой солнечный клинок.

Звон!

Оглушительный металлический удар сотряс всё вокруг, с ветвей рухнули шапки снега.

Иносуке опустился на одно колено, земля под его ногой покрылась сетью трещин и просела почти на пол‐ладони.

Правой рукой он держал зазубренный меч, левой, через раскрытый веер, подпирал его обух, вены на руках вздулись, будто вот‐вот лопнут.

Он остановил сверху обрушившийся с небес синий солнечный клинок, на котором крупными иероглифами было вырезано: «Уничтожение демонов». )

Прямо перед ним стоял чёрноволосый парень с холодным взглядом, который с лёгким удивлением смотрел на него.

Корпус истребителей демонов, Водяной Столп — Томиока Гию.

— Человек?

Томиока сузил брови, глядя на подростка перед собой.

— Ты жить устал?

Почему не ушёл с дороги?

Реакция этого пацана была невероятно быстрой, а сила — пугающе большой.

Но больше всего его внимание привлекла рукоять: хоть меч и был изуродован, превратившись в зазубренное лезвие, Томиока с первого взгляда узнал в нём солнечный клинок Корпуса.

Судя по цвету металла, прежний владелец этого оружия был пользующимся Дыханием воды мечником.

Голос Томиоки был холоден:

— Ты защищаешь её?

Отойди. Не мешай.

Иносуке стиснул зубы, ощущая чудовищное давление, передающееся через клинок.

Вот она, сила Столпа. Даже такой, казалось бы, небрежный взмах по тяжести соперничает с горой.

Если бы он не тренировался все эти годы с отцом и не закалял тело под ежедневной нагрузкой, то один этот удар давно бы разнёс ему кисти.

Но страхом от него не повеяло.

Напротив, в крови заиграло возбуждение.

Для попаданца возможность столкнуться клинками с легендарным Водяным Столпом — это сюжет мечты.

— Защищаю?

Иносуке ухмыльнулся, сверкнув двумя острыми, как у тигрёнка, клычками.

Он даже не попытался рассказывать про «она не ест людей» и прочую чушь — прекрасно понимал, что Томиока сейчас не воспримет ни одного слова.

С таким молчаливым монолитом есть только один общий язык — сила.

— Не приписывай мне лишнего, полупиджак.

Иносуке глубоко вдохнул, грудь напряглась, и он пророкотал низким, громовым голосом:

— Вся их семья должна мне денег!

Зазубренный клинок с противным скрипом плотно вцепился в лезвие меча Томиоки, словно челюсти хищника.

— Пока они не вернут всё до последней монеты... никто не посмеет тронуть их ни на волосок!

— Даже если ты Столп, тебе придётся встать в очередь за моими должниками!

Не закончив фразу, Иносуке совершил поступок, который на грани безумия.

Он не стал пытаться отбросить клинок Томиоки.

Вместо этого, используя силу, с которой Томиока давил сверху, резко ушёл корпусом назад, а ноги выкинул вперёд, целясь прямо в живот Водяному Столпу.

Самый простой уличный приём — без малейшей техники, весь смысл в неожиданности.

В глазах Томиоки мелькнуло удивление.

Он не ожидал, что этот мальчишка не только выдержит столкновение, но ещё и пойдёт в контратаку посреди силового противостояния.

Запястье Томиоки дрогнуло, и грубая, тяжёлая манера удара вдруг стала мягкой и текучей.

Дыхание воды. Четвёртая форма — Удар прилива!

Томиока, словно водяной поток, скользнул назад, легко уходя от удара ногами.

Одновременно его клинок описал изящную дугу и снова метнулся к шее Нэдзуко.

— Быстро!

Зрачки Иносуке сузились до точек.

Вот она, подлинная техника дыхания — совсем иной уровень по сравнению с Кровавым искусством демона Дōмы.

Хочу это.

Но и он был не из тех, кто уступает.

— На скорость? Я ещё ни разу не проигрывал!

Мгновенно вспыхнула «Ловкость: усиление».

Иносуке перекатился по земле, левый веер с силой рубанул по воздуху.

Полная концентрация. Дыхание льда. Первая форма — Ветрянной веер!

Взбурливший воздух поднял вихрь снега, образуя белоснежную завесу, скрывшую от Томиоки обзор.

Иносуке этим мгновением воспользовался, как прикрытием, одним рывком вскочил и отскочил к Тандзиро и Нэдзуко, встав между ними и Водяным Столпом.

— Эй, угольщик!

Не оборачиваясь, крикнул Иносуке:

— Хватай свою сестру и проваливай подальше!

Этот мрачный тип очень силён, я смогу продержаться только... только совсем недолго.

Тандзиро, прижимая к себе Нэдзуко, смотрел на спину Иносуке, и слёзы вновь хлынули из глаз.

— Иносуке‐кун...

— Проваливай уже! Не мешайся под ногами!

Отругав его, Иносуке не оторвал взгляда от фигуры Томиоки.

Томиока стоял посреди снега, клинок опущен остриями вниз, в глазах вместо прежнего холодного безразличия появилась тень недоумения и серьёзности.

Странное дыхание.

Без мягкости воды, зато с твёрдостью льда.

— Как тебя зовут?

— Я не зову!

Иносуке скрестил свои зазубренные клинки на груди и ухмыльнулся самоуверенной ухмылкой.

— Понятно...

Ты спрашиваешь имя этого великого юного владыки?

Чёрт!

— Я — юный владыка культа Вечной Блаженной Экстазы, Цуйхира Иносуке!

— Запомни, мрачная физиономия.

Однажды моё имя врежется тебе в память так, что ты до конца жизни его не забудешь!

Томиока на миг умолк.

Культ Экстаза?

Какая‐то свинья?

Что за бред он несёт...

Он медленно приподнял меч.

В снежной ночи снова столкнулись две совершенно разные ауры.

Иносуке понимал: победить в этом бою он не способен.

Но отступать права не имел.

Ради Тандзиро, ради самого сюжета... и ради того, чтобы доказать правильность своего первого выбора.

Он достоин стоять в самом центре сцены этого мира.

http://tl.rulate.ru/book/172892/13417841