Готовый перевод Naruto: The Strongest Medical Ninja in the Shinobi World / Наруто: Сильнейший ниндзя-медик: Глава 19 Замыслы

В главном зале поместья Сенджу, на простом деревянном стуле, неподвижно сидела Узумаки Мито, ожидая возвращения внучки.

Почти разменявшая восьмой десяток, она видела слишком много: падение страны Водоворота, роспуск клана Сенджу, смерть мужа, Хаширамы, гибель сына и безвременный уход внука, Наваки… Жизнь научила её смотреть на мир с отрешенным спокойствием.

Она всем сердцем любила Коноху – место, которое создал и защищал дорогой ей человек. Ради этой любви она добровольно стала джинчурики Девятихвостого. Ради этой же любви она находила в себе силы стоять до конца, как бы сурово ни обходилась с ней судьба.

Клан Узумаки всегда славился долголетием, но сейчас Мито выглядела изможденной и дряхлой. Когда-то пылавшие огнем рыжие волосы потускнели, а лицо избороздили глубокие морщины.

В глубине души она даже с некоторым нетерпением ждала финала своего пути – там, за чертой, она наконец-то встретится с тем, по кому тосковала долгие годы.

Но в этом мире её всё ещё удерживали те, о ком она не могла перестать беспокоиться.

Первой была маленькая Кушина – последняя из её соплеменников и следующая джинчурики Девятихвостого. Второй была Цунаде – последняя кровь главной ветви Сенджу.

Цунаде переступила порог дома, оставив за дверью свою обычную кабацкую заносчивость. Сейчас она походила на ребенка, который вернулся за полночь и всеми силами пытается не попасться на глаза родителям: кралась на цыпочках, затаив дыхание.

К сожалению, все эти ухищрения были абсолютно бесполезны.

Мито обладала Глазом Разума Кагуры – уникальной способностью Узумаки. Стоило ей закрыть глаза и сосредоточиться, как она начинала чувствовать любые колебания чакры в радиусе десятков километров. Этого было более чем достаточно, чтобы накрыть всю территорию Конохи.

Зная индивидуальный почерк чакры Цунаде, Мито буквально видела каждое её движение.

Если бы не многочисленные секретные лаборатории и поместья кланов, защищенные барьерами от сенсоров, в деревне не осталось бы ни единого секрета, способного укрыться от её взора.

— С возвращением, маленькая Цунаде.

Глядя на то, как внучка пытается вести себя так же скрытно, как в детстве, Мито едва сдержала слабую улыбку.

— А, бабушка… Вы всё ещё не спите? — Цунаде ощутимо вздрогнула от неожиданности.

— Кто же ложится в такую рань? — Мито притворно ворчливо отозвалась:

— Подойди, присядь. От тебя за версту несет спиртным, выпей теплого отвара, согрей желудок.

— Ха-ха, да я совсем чуть-чуть… — Цунаде послушно опустилась рядом с бабушкой, приняв пиалу с теплым отваром из кудзу и бобов мунг, и принялась медленно прихлебывать его.

— Давно я не видела тебя такой довольной, — заметила Мито. — Как зовут того юношу?

— Хошиген Сеншо, — машинально ответила Цунаде.

— Славный малый. Его чакра очень мягкая и спокойная, хотя силой он пока не блещет, — продолжала Мито. — Когда планируешь привести его в дом, чтобы я могла взглянуть поближе?

Чакра – это слияние физической и духовной энергий. Её характеристики уникальны для каждого и напрямую отражают душевное состояние человека. С помощью Глаза Разума Кагуры можно было не только уличить собеседника во лжи, но и понять его истинный характер.

— С силой у него и правда туговато, — пробормотала Цунаде, всё ещё пребывая в легком хмельном тумане и совершенно не уловив скрытого подтекста в словах бабушки.

— Я уже стара, — со вздохом произнесла Мито. — В любой момент могу отправиться на встречу с твоим дедом и отцом. Из Сенджу осталась только ты одна, и я постоянно переживаю о твоем будущем… Если бы рядом с тобой был надежный человек, мне было бы спокойнее.

Даже самые мудрые старики становятся многословными, когда речь заходит о будущем близких. Больше всего она боялась, что внучка так и останется запертой в клетке своих болезненных воспоминаний.

— А? Что-о-о?! — Слова бабушки подействовали лучше любого отрезвляющего средства. — Бабушка, вы, кажется, всё не так поняли! Я и Хошиген Сеншо? Да как такое вообще возможно! Ему же всего девятнадцать лет!

— А как же Джирайя? — Мито тут же сменила вектор атаки. — Силы ему не занимать, разве что внешностью не особо вышел.

— Джирайя?! — Цунаде в ужасе отставила пиалу с отваром. — Э-э, бабушка, вам пора отдыхать. У меня голова что-то разболелась, пойду к себе, лягу спать.

… Пока Цунаде выслушивала бабушкины наставления, Хошиген Сеншо неспешно прогуливался в сторону дома, давая ночному воздуху выветрить остатки алкоголя.

После насыщенного дня это мгновение тишины приносило истинное удовольствие. К сожалению, суровая реальность этого мира имела дурную привычку напоминать о себе в самые неподходящие моменты.

Дом Сеншо располагался в стороне от центральных жилых кварталов, в радиусе нескольких сотен метров соседей не было. По этой причине он заранее расставил в лесу сеть сигнальных ловушек и каждый раз, возвращаясь, привычно проверял их целостность.

Эти ловушки не предназначались для убийства, но служили отличным индикатором чужого присутствия. Заметив, что одна из них сработала, Сеншо, не меняя темпа ходьбы, направил чакру к носу, активируя [Острое обоняние]. Его чувства мгновенно обострились, усилившись в десятки тысяч раз.

«Один. Слева от дома, в тридцати метрах, за деревом», – благодаря новообретенной способности он четко зафиксировал позицию незваного гостя. «Шпион? Или забрел какой-то случайный шиноби?»

Несмотря на то что противник был один, Сеншо не стал пытаться атаковать из засады. Если тот прячется, значит, уже заметил его возвращение и находится в полной боевой готовности – внезапности не достичь. К тому же, сейчас Сеншо играл роль «несклонного к бою» ирьёнина, и необдуманные действия могли только навредить.

У него были козыри, но пускать их в ход следовало только в качестве ответного удара. Пока враг не уровня элитного джонина, он был уверен, что сможет продержаться.

— Выходи, ты раскрыт, — Сеншо с деланной медлительностью вытащил кунай и крикнул в сторону деревьев.

— Похвальная бдительность, — враг выждал секунду, убеждаясь, что его действительно обнаружили, и только после этого вышел на свет.

На нем была маска АНБУ с причудливым узором, а за спиной висел короткий меч. Вид Сеншо, вставшего в боевую стойку, явно не вызывал у него ничего, кроме пренебрежения.

«АНБУ?», – мысли Сеншо неслись с бешеной скоростью, выбирая между официальной службой Хокаге и более мрачной альтернативой.

— Хошиген Сеншо. Стал генином в девять лет, чунином-медиком в тринадцать. Шесть лет в медицинском отделе. Недавно проявил незаурядный талант, освоив [Мистическую Руку] ранга A и [Технику Извлечения Тонких Заболеваний] ранга B.

Незнакомец проигнорировал вопрос, зачитывая личное дело бесстрастным голосом, явно пытаясь подавить волю собеседника.

— Информация верна. Но я не нуждаюсь в том, чтобы кто-то зачитывал мне мою биографию. Что нужно АНБУ от меня в такой час?

— Отныне каждую неделю ты будешь предоставлять мне отчеты о деятельности специализированного медицинского класса.

— АНБУ подчиняется напрямую Хокаге, а создание медкласса одобрил лично Третий-сама. Зачем вам обращаться ко мне, если вы можете запросить информацию официально? Получается… ты шпион? — Сеншо продолжал усердно разыгрывать недоумение.

— Хм, я из «Корня», которым руководит Данзо-сама, — последовал холодный ответ, в котором промелькнула тень надменности.

— Не слышал о таком. Чем докажешь, что ты из официальной организации Конохи, а не вражеский лазутчик, прикрывающийся именем господина Данзо? — Сеншо выставил вполне «логичное» требование подтвердить личность.

— Хошиген Сеншо, не паясничай. «Корень» имеет право проверять любого подозрительного субъекта, — терпение ниндзя Корня явно подходило к концу.

Заметив угрозу, Сеншо тоже посуровел:

— Медицинский класс создан по приказу Третьего-сама и находится под кураторством Цунаде-сама. Как шиноби Листа, я обязан подчиняться приказам командования и быть верным Хокаге. Как ты смеешь требовать от меня нарушения базовых принципов кодекса шиноби?

— Ты…! — ниндзя Корня не ожидал, что какой-то рядовой чунин-медик посмеет так дерзко и аргументированно отказать «Корню». Его рука невольно легла на рукоять меча, желая проучить наглеца.

Однако упоминание Хокаге и Цунаде заставило его помедлить – лишние проблемы господину Данзо были не нужны. На эту проверку у него не было прямого приказа.

В «Корне» он носил кодовое имя Бин и отвечал за надзор над ирьёнинами, сотрудничавшими с Орочимару. После недавней инспекции Шимура Данзо остался недоволен кадрами, подготовленными Орочимару, и приказал Бину заняться обучением собственных специалистов.

Проведя расследование, Бин выяснил, что первоисточником всех перемен является именно стоящий перед ним Хошиген Сеншо, который фактически вел всю учебную работу. Информация гласила, что Сеншо – обычный медик из гражданских, сирота без связей и покровителей.

Бин самонадеянно решил, что сможет легко надавить на него, получить данные об учениках и отобрать самых талантливых для нужд «Корня».

После короткой внутренней борьбы Бин убрал руку от меча и злобно выплюнул:

— Хошиген Сеншо, теперь я не спущу с тебя глаз. Не вздумай делать ничего, что может навредить деревне, иначе «Корень» вырвет тебя с корнем.

Бросив напоследок угрозу, Бин исчез в технике мгновенного перемещения.

«И это всё? А я-то думал, драка будет. Что за бред, Данзо прислал ко мне какого-то клоуна?», – убедившись, что гость действительно ушел, Сеншо с досадой убрал кунай.

«Надо же, попал в поле зрения „Корня“. Неужели это действительно инициатива Данзо? Вроде ничего из ряда вон выходящего я не делал… Ладно, завтра доложу Цунаде. Пусть у неё будет хоть какое-то полезное дело, а то вечно забивает голову всякой ерундой».

http://tl.rulate.ru/book/172711/14881664