Готовый перевод Rubik's Cube of Heavens / Кубик Рубика Мультивселенной: Глава 18. Волшебная палочка

Глава 18. Волшебная палочка

Вооружившись измерительной лентой, Олливандер подошел вплотную. Заметив, как Ковен съежился, всем своим видом источая напряженную осторожность, старик не смог сдержать мягкой, ободряющей улыбки.

— Расслабься, дитя мое, — ласково произнес он.

— Х-хорошо, сэр. Что мне нужно делать? — откликнулся Ковен, хотя любой дурак бы заметил, что его мышцы натянуты как стальные тросы, готовые лопнуть в любую секунду.

— Просто выдохни и разведи руки в стороны, — командуя процессом, старик не переставал утешительно ворковать. — Я понимаю, это прозвучит жестоко, но ты должен взглянуть правде в глаза, мой мальчик. Твое прошлое стерто в порошок. У тебя не осталось ни родных, ни друзей…

Серебряная лента, словно живая змея, скользнула по предплечью Ковена.

— Того, что случилось, уже не исправить, — философски продолжил мастер, ловко фиксируя мерки. — Но теперь у тебя есть я. Можешь считать меня своей семьей. А теперь повернись-ка.

Ковен послушно развернулся спиной и, убедившись, что старик его не видит, раздраженно закатил глаза.

Олливандер же продолжал щедро изливать патоку душевных нравоучений:

— Пережитый ужас заставляет тебя видеть врагов в каждой тени, я это прекрасно понимаю. Но послушай старика: отныне ты под моей защитой. Я искренне хочу, чтобы ты выкарабкался из этой трясины страха. Со мной тебе не нужно притворяться и прятаться. Если тебе тяжело сразу назвать меня семьей — давай станем друзьями. А теперь подними руки параллельно полу.

Мальчик молча раскинул руки, уподобившись деревянному распятию.

— И в будущем, — не унимался Олливандер под тихое шуршание рулетки, измеряющей расстояние от плеча до пальцев, — когда ты отправишься в школу, я надеюсь, ты найдешь там верных товарищей. Если ты продолжишь щетиниться на каждого встречного, однокурсники быстро сделают тебя изгоем. А поверь мне, жизнь в одиночестве — это сущий ад. Ну всё, можешь опустить руки.

Услышав удаляющиеся шаги, Ковен обернулся и с легкой иронией вскинул левую бровь, глядя в сутулую спину мастера. Олливандер бросил рулетку на стол, подхватил огрызок пергамента и принялся с неистовым скрипом строчить какие-то цифры старым потертым пером.

— Если глаз меня не обманывает… — пробормотал он, не отрываясь от записей, — твоя рабочая рука — правая?

— Да, сэр, — покорно кивнул мальчик.

— Превосходно, — старик вновь уставился в пергамент. Он с минуту гипнотизировал колонки цифр, шевеля губами в беззвучном раздумье, а затем целеустремленно зашагал к высокой лестнице-стремянке, притаившейся в темном углу между стеллажами.

Ступени жалобно скрипели под его весом.

— Ты поразмысли над моими словами на досуге, — доносился сверху его приглушенный голос. — Не ломай себя об колено, пытаясь угодить мне прямо сейчас. Просто позволь себе шаг за шагом привыкнуть к этой новой реальности. Начни жить заново… Ага, вот и она!

Запустив руку в пыльные недра полок, плотно забитых сотнями одинаковых узких футляров, мастер торжествующе выудил один из них и торопливо заковылял вниз. Вернувшись к прилавку, он сдул с крышки слой вековой пыли, откинул её и бережно извлек на свет гладкую темно-коричневую палочку длиной около тридцати сантиметров. Развернув её рукоятью вперед, Олливандер протянул артефакт мальчику со словами:

— Одиннадцать с четвертью дюймов. Изящная ива. Внутри — волос из хвоста. Единорог поделился им добровольно.

Сердце Ковена отчаянно забилось в груди от жгучего нетерпения, однако внешне он сохранял ледяную выдержку, принимая волшебную палочку с подчеркнутой, дрожащей робостью. Но стоило лишь узловатым пальцам мастера разжаться, отпустив полированную древесину, как мир вокруг внезапно преобразился. Ковену на миг показалось, что деревяшка буквально вросла в его ладонь, став естественным продолжением руки. Пыльный воздух лавки вдруг приобрел кристальную, звенящую четкость.

Заметив, как расширились зрачки мальчика от нескрываемого шока, Олливандер самодовольно усмехнулся.

— Ну же, не стой истуканом! — подбодрил он. — Взмахни ей!

— Я… — Ковен изобразил секундную растерянность, словно не понимая, что от него требуется. Затем, словно повинуясь внезапному наитию, он резко развернулся к скамье, навел кончик палочки на оставленный там увесистый фолиант и негромко, но четко произнес:

— Вингардиум Левиоса!

В тот же миг, как слетело с губ последнее заклинание, между его естеством и старой книгой вспыхнула невидимая, но осязаемая связь. Это кардинально отличалось от того хаотичного чувства «единения с миром», что захлестнуло его до этого. Сейчас же магическая сила текла по строго заданному вектору. Волшебная палочка послужила идеальным проводником, сфокусировав стихийную энергию в плотный, управляемый поток.

Ковен мысленно потянул за эту незримую нить.

В следующее мгновение толстенная «История магии» дернулась и медленно, грациозно оторвалась от досок скамьи. Подчиняясь исключительно его воле, книга поплыла по воздуху, плавно описывая круги над полом.

— Потрясающе… — вновь сорвался с его губ искренний шепот восхищения.

— Ха-ха-ха! Именно так! — Олливандер расплылся в широкой, беззубой улыбке, искренне радуясь успеху юного клиента. — А теперь представь, что ты обрываешь эту связь. Останови поток.

Ковен послушно задавил ментальный импульс. Невидимая струна лопнула, и тяжелый фолиант с глухим стуком рухнул обратно на деревянную скамью.

— Каковы ощущения? — с лукавым прищуром поинтересовался мастер. — Словно обзавелся третьей рукой, верно? Никакого дискомфорта, никакой тяжести?

— Да! — мальчик с жаром закивал, старательно изображая детский, неподдельный восторг.

— Замечательно! Выходит, ты нашел свою палочку, а она — нашла тебя, — Олливандер так и лучился удовлетворением. Лицо его вдруг стало серьезным. — Слушай меня внимательно, мальчик мой, и запоминай. Отныне она — твой верный спутник до конца дней, и ты обязан знать её характер от корки до корки.

— Да, сэр! — вытянулся по струнке Ковен.

— Ивовая древесина славится своими целительными свойствами. Это весьма необычный, своенравный материал. По моему глубокому убеждению, идеальный хозяин для ивы — это человек с острой нехваткой чувства безопасности. Тот, чья душа истерзана тревогами. Что ж, как видишь, это чертовски точно бьет в твою ситуацию.

Сделав паузу, мастер позволил себе снисходительную, самодовольную ухмылку.

— Впрочем, есть один нюанс. Мои ивовые палочки всегда, слышишь, всегда выбирают лишь тех, кто обладает колоссальным, просто пугающим потенциалом. Таких, как ты… Нет, пожалуй, в тебе скрыто куда больше мощи, чем в ком-либо из них!

Удовлетворившись тем, как лицо Ковена исказилось от смеси неверия и глубокой, трепетной благодарности, Олливандер вновь понизил голос до бархатного шепота:

— А теперь поговорим о сердцевине. Волос единорога — гарант самого стабильного и ровного потока магической силы. С ним практически исключены осечки, магические выбросы или неприятные заторы в каналах. Это самые преданные сердцевины из всех существующих. Именно поэтому они виртуозно помогают своему хозяину укрощать те стихии и силы, что норовят вырваться из-под контроля. И именно это — твое главное спасение на сегодняшний день. Идеально подходящая тебе по духу древесина в сочетании с укрощающей сердцевиной… Право слово, я не смогу отыскать в этой лавке ничего, что подошло бы тебе лучше.

— Спасибо… Огромное вам спасибо, мистер Олливандер, — дрожащим, «насквозь пропитанным признательностью» голосом пролепетал Ковен.

— Вот и славно. Теперь она по праву твоя, — старик благосклонно кивнул, сияя мягкой улыбкой. — Чуть позже я вдолблю в твою голову правила ухода за этим капризным инструментом.

— Угу! — с жаром подтвердил Ковен. Однако стоило старику отвернуться, как цепкий взгляд мальчишки краем глаза уже скользнул по сотням других, всё ещё запечатанных футляров на полках.

Разумеется, этот вороватый взгляд не укрылся от внимания опытного мастера. Олливандер на миг опешил, но затем в его глазах блеснуло понимание. Он снисходительно хмыкнул, качая седой головой.

— Разумеется, — с легкой иронией заметил он. — Эта зараза поражает почти каждого юного волшебника. Этот свербящий червячок сомнения: «А вдруг там, на полке, пылится нечто еще более могущественное? Нечто, созданное исключительно для меня?»

С этими словами старик неспешно заковылял обратно к стеллажам. Поводив узловатым пальцем по корешкам коробок, он решительно ухватил одну из них и вытащил на свет. Вернувшись, он щелкнул крышкой футляра и протянул Ковену пепельно-серую палочку:

— Десять и три четверти дюйма. Прочная сосна. Сердцевина — жила, что дарит Дракон, отдавая свое могучее сердце. Дерзай.

Под насмешливым, предвкушающим провал взглядом Олливандера Ковен обхватил рукоять новой палочки… и внезапно замер, словно пораженный громом. Не проронив ни звука, мальчик вновь резко вскинул руку, направляя серый кончик прямо на обложку «Истории магии».

Тяжелый том вновь вздрогнул и послушно, словно невесомый пух, поплыл вверх. А насмешливая улыбка на лице старого мастера треснула и медленно, мучительно сползла, сменившись маской абсолютного, неподдельного ужаса…

http://tl.rulate.ru/book/171782/12899598