Третий подземный уровень «Черной Бездны». «Музей органов». Если не вглядываться в то, что именно плавало в чанах с формалином, это место можно было принять за частную галерею какого-нибудь аристократа со шпилей Священной Терры. Мягкий теплый свет падал на зеркально отполированный мрамор пола, а воздух был пропитан нежным ароматом лаванды – впрочем, лишь для того, чтобы скрыть тяжелое амбре консервантов. В углу неспешно вращалась пластинка древнего граммофона, наполняя зал элегантной и скорбной мелодией симфонии времен начала Великого Крестового Похода.
В самом центре зала, на массивном операционном столе, высеченном из цельного куска адамантия, покоился настоящий титан. — Потерпи, старый друг. Нейронное сопряжение всегда сопровождается… необходимой фантомной болью. — Говорил мужчина в белоснежном халате, чья худоба казалась почти неестественной. Золотая оправа очков поблескивала на его лице, а длинные, словно из слоновой кости, пальцы уверенно сжимали лазерный скальпель – изящный, как произведение искусства. Это был Валентин, безумный лекарь, известный здесь как «Анатом».
Гигант под его рукой, издающий утробное рычание, был истинным правителем «Кровавой Руки» – Калгар по прозвищу «Железный Мясник». В нынешнем теле Калгара почти не осталось человеческих деталей. Его грудная клетка была распахнута, обнажая не бьющееся сердце, а гудящий микро-реактор синтеза. Позвоночник, вырванный целиком, уступил место гидравлической механической магистрали, пульсирующей зловещим лазурным светом. — Боль? Ха! — Мясник издал презрительный звук, похожий на скрежет ржавых железных листов. — Я в жизни не знал, что это такое! Не болтай, ставь этот чертов нейроблокатор! Мне нужна реакция! Мне нужна мощь, способная голыми руками вскрывать силовые доспехи Астартес!
— Как грубо, — Валентин изящно поправил очки, и его скальпель запорхал над механическим хребтом Калгара, словно пальцы пианиста над клавишами. — Сила – лишь средство, мой друг. Цель же – совершенство. — Анатом поднял взгляд на стеклянные резервуары, выстроившиеся вдоль стен. Там, в консервирующем растворе, плавал все еще вращающийся глаз эльдар, пульсирующее сердце огрина и даже нечто, подозрительно напоминающее фрагмент прогеноидного аллографта. — Ты слышал о нем? О маленькой крысе, что пробралась в наши владения?
Валентин облизнул губы, и в его глазах вспыхнул фанатичный, почти эротический блеск. — Мои осведомители доносят, что он – «Бездушный». Идеальный, не тронутый скверной Варпа пустой сосуд. И его плоть обладает невероятными способностями к регенерации и адаптации. Ты понимаешь, что это значит? — Врач отложил скальпель и сделал жест, словно обнимая пустоту. — Это то, что я искал всю жизнь… Абсолютный материал. Если я препарирую его, извлеку его генетическую последовательность… я смогу создать истинного «Бога».
— Боги – дерьмо! — Калгар резко сел, и еще не закрепленные кабели на его теле брызнули искрами. — Я так и знал, что ты захочешь забрать его себе! Этот щенок вырезал десятки моих лучших бойцов! Изувечил моего лейтенанта! Этот долг я взыщу лично! Я сдеру с него кожу и постелю ее как коврик! Его кости я сотру в порошок и скормлю своим кибер-гончим! — Вот поэтому ты навсегда останешься лишь мясником, в то время как я – художник. — Валентин покачал головой и пригубил из бокала багровую жидкость – не вино, а очищенную кровь ксеноса. — В насильственном разрушении нет эстетики. Лишь через вскрытие, познание структуры жизни и ее пересборку… рождается вечность.
В разгар их спора раздался тихий звук. Бум. Тяжелая дверь лаборатории, отлитая из трех слоев противовзрывного сплава, не была выбита ударом. Ее открыли мягко, почти деликатно. Скрип петель в тишине, наполненной симфонией, прозвучал вызывающе громко. Валентин и Калгар одновременно обернулись. На пороге стоял молодой человек в поношенной кожаной куртке; засунув руки в карманы, он вошел внутрь с видом взыскательного покупателя. За его спиной тянулся кровавый след, но сам он был безупречно чист, даже прическа не растрепалась.
Два тяжелых боевых сервитора, охранявших вход, превратились в груды искрящегося лома, даже не успев подать сигнал тревоги. — Прошу прощения, что прервал вашу светскую беседу. — Видз остановился у одной из витрин и с интересом постучал по банке, в которой плавал покрытый щупальцами мутировавший мозг. — Обстановочка недурная. Жаль только… — Он повернулся, и его фиолетовые глаза скользнули по Анатому и Мяснику с нескрываемым презрением. — Жаль, что вкус у хозяина как у некрофила, сбежавшего из лечебницы.
— И этот запах… — Хищник поморщился, отмахиваясь ладонью. — Просроченный формалин вперемешку с вонью дешевого машинного масла. Вы называете это «галереей»? По мне так – мусорная куча. — Так ты и есть тот самый… Видз? — Валентин не рассердился. Напротив, он отставил бокал и поправил очки, в которых азарт исследователя разгорелся с новой силой. Он оглядывал гостя так, словно перед ним было величайшее сокровище мира. — Совершенные линии мускулатуры… поразительная плотность костей… и это… о, это ощутимое даже сквозь воздух благоухание чистой «пустоты».
Анатом глубоко вдохнул, будто почуял самый изысканный парфюм. — Ты – дар Создателя. Сделать из тебя экспонат – мой величайший оммаж искусству. — Экспонат? — Видз иронично хмыкнул, проигнорировав безумца, и перевел взгляд на лязгающего суставами механического гиганта. — А ты что скажешь, жестянка? Тоже мечтаешь об экспонате? — Я тебя на лоскуты порву!! — Взревел Калгар, спрыгивая со стола. Несмотря на незакрытую грудь и обнаженный позвоночник, он источал удушающую ауру угрозы. — Я откручу твою башку и буду использовать как ночной горшок! Из кишок сделаю себе ремень!
— М-да, — Видз покачал головой, прошел между ними и вальяжно развалился в кожаном кресле, закинув ногу на ногу. — Посмотрите на себя. — Он указал на Валентина, затем на Калгара. — Один ради своего «искусства» превратился в бесполое чудовище со щупальцами. Другой ради «силы» стал кучей ржавого металлолома. Вы возомнили себя сверхлюдьми, познавшими истину. Но в моих глазах… — Взор Пожирателя заледенел, и на мгновение его аура подавила присутствие обоих врагов. — Вы лишь два жалких червя, заблудившихся в собственных капризах.
— Вы фанатично перекраиваете себя, сшиваете куски ксеносов, вживляете железки… а все почему? Потому что вам страшно. Страшно стареть, страшно дохнуть, страшно осознавать себя ничтожными букашками в этой безжалостной вселенной. И вы отбросили человечность ради этого мусора. Это не эволюция, — отрезал Видз, – это деградация. — Довольно! — Маска элегантности соскользнула с лица Валентина. Слова гостя, словно скальпель, вскрыли его фальшивое величие, обнажив уродливую, закомплексованную душу. — Грубое животное! Что ты можешь понимать?!
Ткань халата на его спине лопнула, и наружу вырвались четыре механических манипулятора из белой кости и полированной стали, на концах которых бешено вращались лазерные пилы и иглы инъекторов. Он больше не походил на врача – лишь на омерзительного техно-паука. — Я заставлю тебя познать истинную эстетику через тысячу надрезов! Я разрежу тебя на десять тысяч лоскутов, и каждый будет молить о смерти, оставаясь живым! — Меньше слов! — Калгар окончательно потерял контроль над собой. Его левая рука трансформировалась в массивный вибро-клинок, а правая – в многоствольное роторное орудие. — Плоть слаба! Лишь сталь вечна! Малец, я сотру твои кости в пыль! Посмотрим, как ты запоешь тогда!
Против двух монстров, способных держать в страхе всю «Черную Бездну», Видз медленно поднялся. Он размял кисти, и хруст его суставов прозвучал отчетливо, как выстрелы. — Эстетика? Вечность? — Едок оскалился, обнажая ряды белоснежных клыков, хищно блеснувших в свете ламп. Его тело начало стремительно меняться: иссиня-золотой панцирь окутал плоть, шипы на спине встали дыбом, а Пустотный Желудок отозвался громоподобным урчанием голода. Видз исчез в мгновение ока, оставив в воздухе лишь затихающий шепот:
— В моих глазах вы лишь два куска мяса… которые даже не успели бросить на сковороду. И, судя по всему, вы будете чертовски жесткими.
http://tl.rulate.ru/book/171433/12967577
Сказали спасибо 7 читателей