Готовый перевод After My Heart Died from Depression, Everyone Started to Love Me / Когда сердце умерло: Глава 39 Последний шёпот

Бай Мо поспешно спрятал ножницы за спину и, встретившись с испытующим взглядом бабушки, принуждённо кашлянул.

— Да так, бабуль… Завтра ведь уезжать, вот и решил напоследок пройтись по дому, повспоминать.

Лгать он никогда не умел, и старушка мгновенно распознала фальшь в его словах.

Бай Шеньмей решительно отобрала у него инструмент, ворча под нос:

— Совсем большой стал, а всё никак не дашь сердцу успокоиться.

С этими словами она выудила из кармана сберегательную книжку, которую Мо вернул ей ранее, и с силой впихнула её обратно в его карман.

— Бабушка, ну что ты делаешь! Это же твои деньги на старость, я не могу их взять! — Бай Мо отчаянно пытался протестовать.

На этот раз пожилая женщина вцепилась в его руки с неожиданной силой.

— Внучек, послушай меня, — в её голосе зазвучала почти мольба.

— Родители ваши непутевые, столько горя вам принесли. Знаю я, как вам обоим тяжело пришлось.

Бабушка всхлипнула, утирая слёзы краем платка:

— Мне-то недолго осталось, за вас только душа болит. Бинь-эр глупая ещё, она с малых лет обиды в себе копит. Ты уж, как старший брат, будь к ней терпимее. Она девочка добрая, придёт день – и она всё поймёт.

Бай Мо сжал в пальцах книжку, чувствуя, как внутри всё стягивается в тугой узел.

С самого развода родителей бабушка жила с незаживающим чувством вины. Она считала, что не сумела правильно воспитать сына, из-за чего пострадали внуки.

В те годы, когда брак трещал по швам, она без устали уговаривала их остаться вместе ради детей.

Но всё было тщетно. Отношения супругов гнили заживо, и даже бесконечные хлопоты старой женщины не смогли предотвратить крах.

Мо никогда не винил её. Каким же неблагодарным сыном нужно быть, чтобы заставлять мать на склоне лет мучиться чужими грехами?

Этот брак, принёсший лишь страдания всем причастным, вообще не должен был существовать.

Юноша опустил ресницы, скрывая за ними бурю эмоций.

— Бабушка, ты о себе думай больше. У внуков своя судьба, не изводи ты себя этой чепухой.

Увидев, что внук наконец принял деньги, Бай Шеньмей облегчённо выдохнула и закивала.

— Не буду, о Годуне, паршивце этом, и слова больше не скажу.

— Вы двое – всё, что у меня есть. Теперь у меня на сердце спокойно.

— Помните только: вы моя гордость. С какими бы бедами ни столкнулись, встречайте их с поднятой головой, хорошо?

Старушка продолжала суетиться, словно боялась не успеть сказать что-то важное.

— Комнату я вам прибрала. На улице холодает, смотрите, не раскрывайтесь ночью… И ещё…

Мо беспомощно улыбнулся и мягко подтолкнул её к двери:

— Ну всё, всё, бабуль, я понял. Ступай спать. Завтра я сам приготовлю завтрак, так что не проспи.

Бай Шеньмей кивнула, и её лицо озарилось нежной, умиротворённой улыбкой.

— Ну, тогда буду ждать твоего угощения. Спокойной ночи, мой дорогой внучек.

— Доброй ночи, бабушка, — Бай Мо помахал ей рукой.

Глядя на её сгорбленную спину, он почувствовал, как к горлу подступает ком. Носом неприятно зашмыгало, а в глазах защипало от непролитых слёз.

Тяжело ступая, он вошёл в приготовленную спальню и, включив свет, замер.

На кровати уже лежала девушка. Она закуталась в одеяло по самые глаза, из-под которого на него смотрели живые, лукавые искорки.

— Юй… Юйцзяо?

Мо пулей выскочил в коридор, решив, что ошибся дверью. Но, сверившись с расположением комнат, понял: бабушка выделила им одну на двоих.

Всего одну комнату на двоих?!

Юноша остолбенел. Мысли в голове путались, он не знал, как реагировать на подобное самоуправство.

Потерев виски, он вспомнил, как не раз твердил бабушке, что они с Юйцзяо – просто друзья. Старушка не была в маразме, а значит, сделала это умышленно.

«Ну нет, бабушка! Сводничество – это уже слишком!»

Как он будет смотреть в глаза дяде Тану, если переступит черту? Да и какое право он имеет на любовь, когда одной ногой уже стоит в могиле?

Бай Мо вернулся в комнату с виноватым видом:

— Юйцзяо, прости, пожалуйста. Бабушка, видно, совсем запуталась на старости лет, раз приготовила только одну постель.

— Всё… всё в порядке, Мо-гэ, — прошептала Тан Юйцзяо, густо краснея.

На самом деле пожилая женщина спрашивала её, сколько комнат готовить. И она сама выбрала одну. Бабушка тогда посмотрела на неё таким многозначительным взглядом, что до сих пор было неловко.

«Бабушка, прости! Пришлось подставить тебя перед Мо-гэ».

В детстве, когда Мо гостил у них, они не раз спали вместе. От этих воспоминаний сердце девушки затрепетало, как пойманная птица. Она уже приготовилась, что юноша ляжет рядом, но…

Бай Мо притащил ещё один комплект белья и с глухим звуком бросил его на голый пол.

Этот жест вдребезги разбил девичьи мечты Юйцзяо, оставив её в полной растерянности.

Заметив её ошеломление, Мо снова бросил на неё извиняющийся взгляд.

А что ему оставалось делать? В гостиной храпел этот тип, крутившийся вокруг сестры. Идти к Бинь-эр? Она бы его с лестницы спустила.

А бабушка… Он стучал к ней пару минут назад, но за дверью стояла гробовая тишина. Не мог человек уснуть так быстро – она явно притворялась.

«Ну и затейница же ты, бабуля», – вздохнул юноша.

Устроив постель на полу, он потянулся к выключателю.

— Закрывай глаза, тушу свет!

Щелчок.

Комната погрузилась в непроглядную тьму. В этом помещении не было окон, поэтому после выключения ламп мир перестал существовать.

Бай Мо попытался на ощупь добраться до своего матраса, но тут же со всего маху впечатался пальцем ноги в угол. Боль была такой «сочной», что искры посыпались из глаз.

Тан Юйцзяо включила фонарик на телефоне и увидела Бай Мо, который скорчился в углу, баюкая ушибленную ногу.

Она не сдержалась и прыснула, в её смехе слышалось искреннее веселье:

— Мо-гэ, ну ты и чудной. Почему не попросил меня посветить?

Юноша обернулся на звук. В конусе света он увидел её лицо – прекрасное, озарённое мягкой улыбкой.

На мгновение он замер, любуясь, но тут же опомнился и юркнул под одеяло.

— На дворе зима, пол ледяной. Мо-гэ, ложись на кровать, я не против. Раньше же спали вместе, — тихо проговорила Юйцзяо.

«Что за двусмысленности! Нельзя сравнивать то, что было в детстве, с тем, что сейчас!» – возмутился он про себя.

Высунув голову, Мо отрезал:

— Ничего, я закалённый! Спи давай, завтра рано вставать – буду завтрак вам готовить.

Глядя на упрямца, Тан Юйцзяо выключила фонарик.

«Мо-гэ, ты опять врёшь…»

Ночь прошла в тишине. С первыми криками петухов Бай Мо открыл глаза. Убедившись, что гостья ещё крепко спит, он тихо убрал постель и спустился на кухню.

Решив, что последний завтрак в этом доме должен быть достойным, он отправился на местный рынок.

Вернулся юноша к восьми часам, нагруженный мясом и свежими овощами. Напевая под нос незамысловатый мотив, он быстро управился у плиты.

Вскоре на столе дымилась рисовая каша со свининой, лежали золотистые блинчики, стоял свежий соевый сок и мисочки с пряными соленьями.

Просто, но сытно и с душой.

Шлепком ладони Мо разбудил спящего в гостиной господина Луна. Пока тот хлопал глазами, не понимая, где находится, Бай Мо уже поднялся на второй этаж.

Игнорируя сонное ворчание, он буквально выудил обеих девушек из постелей.

— Бай Мо! Ты невыносим! Врываешься в девичью спальню! — Это был яростный протест сестры.

— Мо… Мо-гэ… Я… я без лифчика, можешь выйти на минутку? — А это был смущённый лепет Юйцзяо.

Оставив их приводить себя в порядок, Мо направился к бабушке.

Обычно она вставала спозаранку, и то, что её до сих пор не было видно, казалось странным.

Смутное предчувствие шевельнулось в душе, когда он постучал в её дверь. Юноша и подумать не мог, что вчерашние слова бабушки станут её последним…

… шёпотом.

http://tl.rulate.ru/book/171355/12965329