Готовый перевод After My Heart Died from Depression, Everyone Started to Love Me / Когда сердце умерло: Глава 8 Протест Борьба

Выйдя из жилого комплекса, Бай Мо направился прямиком к парковке.

Прежде чем навсегда покинуть этот город, ему нужно было заехать в компанию, уволиться и забрать челобитное жалованье за этот месяц.

Казалось бы, человеку, стоящему на пороге смерти, деньги должны быть глубоко безразличны. В них нет смысла, ими не надышишься впрок.

Однако для Бай Мо это был вопрос принципа – это принадлежало ему.

Раньше он мог бы отказаться от этих денег из-за страха перед социальным взаимодействием или неудобства, но теперь всё изменилось.

Больше он ничего своего никому не отдаст.

Когда он добрался до офиса, на часах было уже полдевятого. Рабочий день начинался в восемь.

Очевидно, он опоздал на добрых тридцать минут.

Мо припарковал машину прямо у главного входа в здание и под изумлёнными взглядами коллег вошёл в холл.

Офисные сотрудники, чей график начинался с девяти, застыли с соевым молоком и жареными палочками в руках, глядя на то, как Бай Мо нагло бросил машину там, где не положено.

— Это же Хунци H7? Она стоит не меньше двухсот тысяч, верно? Откуда у стажёра такие деньги?

— Раньше он на ней не приезжал. Скромничал парень, видать.

— Да при чём тут деньги! Вы посмотрите, где этот щегол припарковался! Там только гендиректор и вип-клиенты ставят машины.

…

Не обращая внимания на гул в холле, Бай Мо молча проследовал в свой отдел.

Он работал в игровой компании на должности геймдизайнера.

Сейчас на нём висело оперирование одной популярной мини-игры: он в одиночку тянул и аналитику, и разработку контента.

Работал за двоих, а получал за одного.

Едва войдя, он увидел, что на его месте развалился тучный мужчина средних лет с редкими волосами и заплывшим лицом.

При взгляде на него брови Бай Мо невольно сошлись у переносицы.

Причина, по которой юноша вкалывал за двоих, сидела прямо перед ним.

Чжоу Чжичуан был из тех «блатных», что сильны лишь на словах. Он презирал новичков, обожал раздавать пустые поручения и созывать бесконечные совещания, на которых не нёс ничего, кроме чуши.

Этот бездарь занимал кресло менеджера отдела планирования только потому, что гендиректор компании приходился ему зятем.

В этот момент к Мо подошла миниатюрная девушка.

Она боязливо покосилась на мужчину в кресле и, потянув Бай Мо за край пиджака, прошептала:

— Старший брат, ну где же ты был? Менеджер ждёт тебя уже полчаса.

Девушка была очаровательна – ростом около метра шестидесяти, в белом платье в цветочек. Совсем ещё юная, вчерашняя студентка, чистая и наивная.

Не успел Мо ответить, как жирный менеджер поднялся с кресла и разразился едким сарказмом:

— О-о, посмотрите-ка, кто пришёл! Наш элитный выпускник! Видимо, красный диплом даёт право заявляться когда вздумается. Ну и гонор у тебя!

— За всё время работы я опоздал лишь сегодня, — бесстрастно ответил Бай Мо.

Чжоу Чжичуан пренебрежительно фыркнул:

— Опоздание есть опоздание. Не важно, первое оно или десятое!

Хлёсткий звук удара заставил всех вздрогнуть.

Менеджер со всей силы швырнул толстую пачку документов прямо в лицо юноше, совершенно не заботясь о приличиях.

В офисе мгновенно воцарилась гробовая тишина. Коллеги боялись даже дыхнуть, чтобы не попасть под горячую руку начальника.

Бай Мо молча наклонился и стал собирать разлетевшиеся листы. Он низко опустил голову и не проронил ни слова.

— Тоже мне, «элитный университет»! Что за мусор ты мне притащил вместо плана? Забирай и переделывай, пока я не останусь доволен! — Чжоу Чжичуан криво усмехнулся.

Он обожал ломать хребет этим молодым выскочкам, особенно «цветам нации» из престижных вузов.

Ну и что с того, что ты умный? В итоге ты всё равно стоишь на задних лапках перед человеком с аттестатом сельской школы.

На самом деле план Бай Мо идеально подходил для развития игры, но менеджера это не волновало.

Каждый раз, когда он заставлял парня переделывать работу, тот покорно соглашался, и в итоге результат становился ещё лучше.

Разве это не выгодно? И власть свою показал, и спесь с новичка сбил, и работу крутую получил.

Сплошные плюсы!

Тоже мне, «поколение двухтысячных», которое якобы «наводит порядки в офисах». Обычное стадо овечек, с которых он будет стричь шерсть, сколько захочет.

Однако сегодня всё пошло не по сценарию.

Подбирая последний лист, Бай Мо вдруг спросил тихим, но отчетливым голосом:

— Чжоу Бапи, ты правда думаешь, что издеваться над подчинёнными – это круто?

Холодные слова разнеслись по офису. Работа встала. Все взгляды скрестились на них двоих.

— Как ты меня назвал? — Чжичуан опешил, решив, что у него начались галлюцинации.

Бай Мо выпрямился, сжимая в руках бумаги. Его голос был подобен льду:

— Тебе не кажется, что ты выглядишь как дешёвый клоун?

Менеджер затрясся от ярости:

— Ты… ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь?!

Договорить он не успел. Бай Мо резким движением швырнул пачку документов ему в лицо.

Бумага закружилась в воздухе, задевая редкие волосинки на лысеющей макушке Чжоу.

— Ты смеешь бросать в меня бумагу?! Да я тебя завтра же в шею вытолкаю! — Взревел боров.

— Хм.

Бай Мо лишь презрительно усмехнулся.

Ему было плевать на потерю работы. Его не волновали даже премии за восемь месяцев, которые этот тип наверняка попытается прикарманить.

Он любил это дело, оно было одной из немногих ниточек, удерживающих его в этом мире. Но привязанность к деньгам?

Его родители были «элитой общества». Бай Мо хватало на жизнь, а излишками он помогал сестре, пытаясь хоть как-то компенсировать ей отсутствие нормального детства.

Богатство никогда его не прельщало.

Раньше он не вступал в конфликты из-за своего характера: не любил спорить, не хотел пачкаться о таких социальных паразитов. Но это создало у окружающих ложную иллюзию.

Иллюзию того, что его можно бесконечно прогибать.

Теперь, когда он умирал и у него ничего не осталось…

… с какой стати он должен потакать этим крысам?

— Бросаю, и что? — Парировал Мо. — Дома – насилие, в школе – травля, на работе – офисный террор. С чего вы, отбросы, решили, что имеете право диктовать условия этому обществу?

— Человек рождается, чтобы страдать?

— Сначала вы тираните домашних, в школе корчите из себя крутых парней, а во взрослой жизни упиваетесь властью над новичками.

— С каких это пор родственные узы превратились в клетку?

— Почему вместо того, чтобы наслаждаться учёбой, я должен был терпеть насмешки из-за того, что в чём-то не соответствовал вашим стандартам?

— Жизнь и так душит, детство было сущим адом, так ещё и на работе приходится терпеть выходки такого мусора, как ты.

— Почему вы так безнаказанны? Почему вы, зачинщики бесконечных трагедий, продолжаете как ни в чём не бывало стоять на сцене под светом софитов? Неужели вам никогда не бывало жаль?

— Вы разве не видите тех, кого затянули в свой омут? Тех, кого ранили ваши поступки? Вы не замечали эти бесконечные ряды надгробий и одинокие души, молящие о капле сочувствия?

— Почему они должны быть мусорными баками для ваших комплексов и недовольства этим миром?

— Вы хоть раз думали о них? Хоть кто-нибудь в этом мире о них думал?

— Вы творите это непотребство только потому, что в их сердцах ещё теплится искра человечности?

Бай Мо рывком схватил Чжоу Чжичуана за воротник. Его налитые кровью глаза в упор сверлили врага.

Он и сам не понимал, откуда в нём столько ярости. Просто внутри полыхнуло пламя – пожар, желающий испепелить весь этот прогнивший мир.

Этот огонь зародился ещё в четвёртом классе. Тогда это была лишь искра, но за годы накопленной боли она превратилась в вулкан, готовый к извержению.

Он не мог выплеснуть это на родных – не хотел опалить их, какими бы они ни были.

Но даже у самого рационального человека наступает предел.

Увидев этот безумный взгляд, Чжоу Чжичуан почувствовал, как волосы на теле встают дыбом.

— Я… я просто мелкий начальник, гоняю салаг… я не понимаю, о чём ты говоришь! — В ужасе закричал он, и голос его сорвался на визг.

В этот миг первобытный, леденящий страх сковал его сердце.

http://tl.rulate.ru/book/171355/12964278