Готовый перевод Перезапуск / Временная петля: Глава 4

В тот же миг он понял, что следующий летит в него.

Арик закрыл глаза.

Многие ли могут встретить смерть хладнокровно?

Арик не был исключением.

Стоило ему закрыть глаза, как прожитая жизнь, словно вчерашний сон, внезапно вырвалась наружу и понеслась, как в калейдоскопе.

Ему показалось, что время замедлилось.

Шум битвы стих, и даже дыхание, казалось, стало медленнее.

Тук, так!

Вскоре это ощущение исчезло. Калейдоскоп воспоминаний тоже пропал, снова послышался шум битвы, и он почувствовал, что дышит ровно.

— Молишься, благодаришь за то, что тебя убили?

Это был его подчинённый.

Один из его отделения.

Он оттолкнул его, и сюрикен со свистом ушёл в землю.

— Рем.

Арик назвал его имя.

— В этой битве какой-то хрен с ублюдским глазом из клана Учиха, так что берегись метательного оружия. Похоже, он вкладывает чакру в броски.

— Думаешь, если буду осторожен, не попадут?

— Я его прикончу, так что подожди немного.

«Этот парень тоже по-своему сумасшедший».

Арик подумал так и кивнул.

— Ты что, решил сдаться или вроде того? Сегодня и тренировку пропустил, и дрых днём.

Сказал Рем.

— Не твоё дело?

— Если я спас того, кто хотел сдохнуть, мне будет неприятно.

— Чёрт возьми, да кто захочет умирать?

Зарабатывать на хлеб— не то же самое, что пытаться покончить с собой.

— Говорю, потому что обычно ты дерёшься хорошо, а в самый важный момент закрываешь глаза.

— Думаешь, я их по своей воле закрываю?

Кажется, он уже задавал подобный вопрос.

В правой руке Рем держал меч, а левой уже складывал печати для следующей техники.

Такое ведение боя было возможно потому, что он одинаково хорошо владел и тайдзюцу, и ниндзюцу.

Он поднял правую руку с мечом и большим пальцем почесал голову.

Но не похоже было, что это принесло ему облегчение.

— Бля, а протектор этот воняет просто по-скотски.

— С этим согласен.

— Я же говорил, если кажется, что вот-вот умрёшь, концентрируйся ещё сильнее. Используй чакру, усиль тело.

Сказал Рем.

Он часто это повторял. Арик знал, что означают эти слова.

Рем часто говорил.

В миг, когда кажется, что вот-вот умрёшь, в тот самый миг предсмертных видений, человек концентрируется на пределе своих возможностей. Используй это в бою.

«Чёрт, да разве это возможно?»

Это и был талант.

В то мгновение, что разделяет жизнь и смерть, открыть глаза, смотреть прямо на врага и делать то, что должен.

— Концентрация, как же.

Сказал Арик.

— Что ж, было бы неплохо научиться, умерев пару сотен раз, но жизнь-то одна. Ладно, ещё увидимся.

Рем усмехнулся и, сложив печати, исчез в вспышке Шуншина.

Он действительно хорошо сражался.

Арик снова сосредоточился на битве.

Он сражается, прикрываясь плечом союзника. И повторяет это снова и снова.

Арик сделал выпад мечом.

«Повезёт — проткну, не повезёт — увернётся».

А если ни то, ни другое.

Тук.

То это будет просто удар остриём.

Не пробив бронежилет противника, остриё меча, словно дубина, оттолкнуло его.

— Мм.

Противник застонал и попятился, и тут же проходящий мимо союзник обрушил на него град ударов в стиле тайдзюцу.

Бах.

Он отбросил лишние мысли.

От необходимости уклоняться от техник, блокировать кунаи и махать клинком, нервы, казалось, вот-вот сгорят.

Он по-прежнему держался рядом с союзниками, нанося удары и выпады. Когда появлялась возможность, он демонстрировал свои неуклюжие приёмы, которым научился.

Левая нога вперёд, перенос веса, влил чакру в клинок, остриё прямо, рука не напряжена.

Выпад.

При умеренном напряжении мышц, концентрации и способности уловить момент, он вполне мог бы увенчаться успехом.

Дзынь, д-д-д-дзынь!

Выпад Арика удался лишь наполовину.

«Чёрт».

Он целился в шею, но противник сдвинулся, и удар пришёлся мимо.

Хотя на шее противника и остался длинный порез, его трудно было назвать смертельным.

Глаза истекающего кровью врага устремились на Арика.

В них была ярость. Он молча стиснул зубы до скрежета и начал складывать печати.

«Опасно».

Подсказало боевое чутьё.

Пока Арик отступал, один из союзников занял его место, выпустив струю воды.

Враг молча пригнулся, уходя от техники, и ударил кулаком с зажатым кунаем по голени преградившего ему путь шиноби.

Хруст.

Раздался звук ломающейся кости.

— Кха!

Как только шиноби со сломанной голенью упал, враг вонзил кунай ему в шею.

Движение, с которым он вонзил и вытащил кунай, было естественным. Словно сцена из заранее срежиссированного спектакля.

Хлынувшая кровь залила его бронежилет.

Затем он оттолкнул мёртвого шиноби.

«Ах».

Калейдоскоп воспоминаний.

Грань между жизнью и смертью.

За сияющим светом проносятся бесчисленные картины. Эти картины были жизнью Арика.

Как сон, приснившийся прошлой ночью.

В конце этой жизни, в тот миг, когда всё промелькнуло, кунай противника пронзил шею Арика.

Тот самый враг, что продемонстрировал ему идеальный выпад.

Это был безупречный удар. По крайней мере, так казалось Арику.

Жгучая боль от шеи пронзила всё тело.

Арик столкнулся с моментом жизни и смерти и понял, что такое та концентрация, о которой говорил Рем.

Вот только было слишком поздно.

«Так этому можно научиться, только умерев?»

Арик мысленно выругал Рема и закрыл глаза.

Нет, его сердце действовало само по себе.

Страстное желание, жажда, стремление.

«Я хотел хорошо владеть клинком».

«Я хотел стать джонином».

«Я хотел стать героем».

В итоге, не добившись ничего из этого, Арику оставалось лишь заработать немного денег, осесть в какой-нибудь деревушке вроде Кавасу, построить дом и жить.

Но он так не поступил. Не мог.

Страсть, кипевшая в его груди, не давала ему покоя.

Вплоть до самого последнего момента он спускал заработанные на поле боя кровью деньги на всякие школы фехтования.

«Я мог бы добиться большего».

Если бы было больше времени.

Он думал, что если будет махать клинком, пока другие спят, пока так называемые гении и таланты развлекаются, то у него всё получится.

В самом конце калейдоскопа воспоминаний всплыло лицо человека, которого он спас в первый и последний раз в своей жизни.

— Амулет будет двигаться по воле господина шиноби.

Амулет ему подарила староста деревни подсечных земледельцев Кавасу.

Та старуха, у которой не хватало нескольких передних зубов, из-за чего она шепелявила.

Сожаление и страстное желание смешались, и грудь наполнило невиданное прежде чувство.

Сожаление.

«Если бы я взмахнул мечом ещё несколько раз, что-то изменилось бы?»

Два слова — «смерть» — овладевают телом. За закрытыми глазами показалась чёрная река.

И Арик пожалел, что сегодня днём вместо тренировки с мечом он спал.

Если бы он тогда потренировался ещё немного, возможно, последний выпад удался бы.

На чёрной реке в лодке сидел безликий Лодочник.

Этот Лодочник спросил:

— Ты и вправду так думаешь?

А?

— А ты забавный.

А-а-а?

— Тогда так и сделаем.

Сказал безротый Лодочник. Откуда исходил его голос, было непонятно. Место, где должен был быть рот, было просто тёмным, словно закрытым чёрной повязкой.

Арик не мог вымолвить ни слова.

Он потерял сознание и снова открыл глаза.

Кан, кан, кан.

Звук, которым ночной дежурный бьёт по железяке.

Точнее, это звук половника, бьющего по котлу.

Привычный звук утреннего пробуждения.

— …

Он молча посмотрел в сторону.

— Приснился какой-то дерьмовый сон?

Его сосед, подчинённый Рем, поднимаясь с походной кровати, проворчал, натягивая сапоги.

— А, жук.

В сапоге был жук.

Арик моргнул.

В голове пронеслись события, слишком реальные для сна.

— Тьфу.

Вытряхнув жука, Рем сплюнул и раздавил его ногой.

На земле осталось мокрое пятно из внутренностей жука и слюны.

http://tl.rulate.ru/book/170362/14820253