Вместе с Хан Дахи я вошёл в переговорную на пятнадцатом этаже.

Там, с лицом, полным тревоги, сидел мужчина средних лет.

Имя: Пак Чунсик

Пол: Мужской

Возраст: 58 лет

Профессия: Индивидуальный предприниматель (филиал Кимпхо Хянсан сети «Корейская жареная курица»)

Текущий уровень правдивости: 100%

После короткого приветствия мы сели на свои места.

Хан Дахи осторожно спросила Пак Чунсика:

— Вы упоминали, что получили обвинительное заключение. Оно сейчас при вас?

— Да, я принёс его.

Получение обвинительного заключения означало, что прокурор уже официально предъявил обвинение.

Пак Чунсик достал из сумки бумаги и положил их на стол.

Сначала документ просмотрела Хан Дахи, затем его прочитал я.

<Бучхонский филиал Инчхонской районной прокуратуры>

Получатель: Бучхонский филиал Инчхонского районного суда

Тема: Обвинительное заключение

Настоящим выдвигается обвинение.

1. Сведения о подсудимом

   Подсудимый: Пак Чунсик, 58 лет

   Обвинение: Нарушение Закона о содействии использованию информационно-коммуникационных сетей и защите информации (клевета), препятствование ведению деятельности.

   Применимые статьи закона: ст. 70 ч. 2 Закона о содействии использованию информационно-коммуникационных сетей и защите информации; ст. 314 ч. 1, ст. 313, ст. 40, ст. 37, ст. 38 Уголовного кодекса.

   Статус: Без заключения под стражу.

   ······

   «Типичный случай».

   То, что в народе называют клеветой в интернете, юридически проходит как [Нарушение Закона о содействии использованию информационно-коммуникационных сетей и защите информации (клевета)], а срыв работы заведения — как [препятствование ведению деятельности].

   [Закон о содействии использованию информационно-коммуникационных сетей и защите информации, ст. 70 (Штрафные санкции) ② Лицо, порочащее честь другого лица путём публичного раскрытия ложных фактов через информационно-коммуникационные сети с целью клеветы, наказывается лишением свободы на срок до 7 лет, лишением квалификации на срок до 10 лет или штрафом в размере до 50 миллионов вон.]

   [Уголовный кодекс, ст. 314 (Препятствование ведению деятельности) ① Лицо, препятствующее чужой деятельности методами, указанными в ст. 313, или путём применения силы, наказывается лишением свободы на срок до 5 лет или штрафом в размере до 15 миллионов вон.]

   Хан Дахи, как и в прошлый раз, достала блокнот с карандашом и спросила:

   — Вы уже нанимали другого адвоката. Могу я узнать, почему вы решили сменить защитника и обратиться к нам?

   — Честно говоря, мне совсем не понравилась выбранная им линия защиты.

   — Вот как. Но судебное заседание назначено уже на послезавтра. Вы уверены, что готовы на такой риск?

   — Да, я понимаю последствия.

   Она кивнула и перешла непосредственно к деталям дела.

   — Если вкратце, вас обвиняют в том, что вы разместили на интернет-форуме ложное сообщение о том, что в курице вашего конкурента был обнаружен волос.

   — Да…

   Похоже, иск подал лично владелец того конкурирующего заведения.

   Хан Дахи указала на пункт «Обвинение» в копии обвинительного заключения.

   — В документе указаны два состава преступления, но даже если оба будут признаны доказанными, сроки наказания не будут просто суммироваться.

   — Я знаю.

   Поскольку одним действием — размещением поста в сообществе — были одновременно совершены и клевета, и препятствование деятельности, это классифицировалось как идеальная совокупность преступлений.

   Видимо, предыдущий адвокат уже объяснял это.

   [Уголовный кодекс, ст. 40 (Идеальная совокупность) Если одно действие подпадает под несколько составов преступлений, наказание назначается по самой тяжкой статье.]

   Хан Дахи начала расспрашивать о подробностях.

   — В обвинительном заключении указано время совершения преступления: 3 января в 14:00. Не могли бы вы рассказать, чем вы занимались в это время?

   — Просто читал новости в телефоне, и всё.

   — Вы должны говорить нам только правду, чтобы мы могли максимально вам помочь. Вы действительно не публиковали тот пост?

   На этот вопрос Пак Чунсик сжал кулаки и внезапно выкрикнул:

   — Я этого не делал! Я вообще не разбираюсь во всех этих ваших интернет-сообществах и прочем!

   [Текущий уровень правдивости: 100%]

   Теперь я был уверен.

   Пак Чунсик не совершал этого преступления. Его несправедливо подставили.

   «Сначала Сим Джонхун, теперь этот человек… Снова невиновный подсудимый».

   Я невольно задумался: а не случалось ли мне в бытность прокурором, помимо того дела об убийстве на Каннаме, вот так же отправлять под суд невиновных людей?

   Я надеялся, что нет, но видеть второго подряд такого клиента было горько.

   Хан Дахи, сохраняя невозмутимость, продолжила консультацию:

   — Мне ещё нужно изучить материалы дела, но скажите: на какие доказательства опиралась полиция во время допроса, требуя от вас признания вины?

   — Какие-то… логи? Сказали, что по каким-то записям всё сходится. Что я… как же это… не помню названия. В общем, что пост в то сообщество был отправлен прямо из моего заведения.

   — Да, логи. История подключений. Похоже, полиция получила ордер на обыск и выемку данных с сервера этого сообщества.

   Если на сайте требуется подтверждение личности, автора вычисляют по этим данным. Если же сайт анонимный, то IP-адрес из серверных логов отправляют провайдеру, чтобы узнать, на чьё имя зарегистрирована линия.

   Хан Дахи задумчиво произнесла:

   — Хм… Учитывая, насколько неоспоримы такие доказательства, добиться вердикта «невиновен» будет крайне сложно.

   — Что?! Но я же говорю — я не писал этого! В этих доказательствах какая-то ошибка!

   Вероятно, предыдущий адвокат говорил нечто подобное, поэтому Пак Чунсик и пришёл сюда. И теперь, слыша те же слова, он начал закипать.

   «Говорят, что для оправдательного приговора в реальности нужны три вещи».

   Первое — невиновность самого клиента.

   Второе — адвокат, который верит в эту невиновность.

   Третье — судья, который верит доводам адвоката.

   Вроде бы очевидные условия, но уже на втором пункте клиенты часто сталкиваются с преградой. Адвокаты им не верят.

   «Ведь обычно прокуроры не предъявляют обвинение, если нет веских улик».

   Когда полиция передаёт дело в прокуратуру, прокурор тщательно его изучает. И раз он решил довести дело до суда, его решение фактически воспринимается как «нулевая стадия» приговора. Адвокаты знают это и редко берутся доказывать невиновность, если улики не совсем уж зыбкие. Это слишком рискованно.

   — Господин Пак, мы понимаем ваши чувства. Но без доказательств, опровергающих логи, добиться оправдания почти невозможно.

   — Но разве это не ваша работа — найти такие доказательства?!

   — Мы предоставляем услуги по юридической поддержке. К сожалению, мы не следственный орган, поиск улик или свидетелей не входит в наши обязанности. Даже если бы мы попытались, у нас нет на это законных полномочий.

   Это было правдой для любого обычного адвоката, ведь у Хан Дахи не было окна статуса. В деле Сим Джонхуна, как и здесь, мне, вероятно, придётся сначала самому вычислить преступника с помощью способностей, а уже потом собирать доказательства. Обычному юристу даже установить личность настоящего виновника было бы не под силу.

   Пак Чунсик тяжело вздохнул:

   — Значит, и вы советуете мне признать вину, выплатить компенсацию и умолять судью о снисхождении?

   Видимо, так и советовал первый адвокат. Хан Дахи едва заметно кивнула.

   — Реальность такова, что иного пути почти нет. Не лучше ли получить отсрочку вынесения приговора или условный срок, чем настаивать на невиновности и в итоге получить реальный тюремный срок?

   Губы Пак Чунсика задрожали. Он надеялся, что дорогой адвокат сможет что-то изменить, но горькая правда оказалась иной. Зная, что он чист, я не мог не сочувствовать ему.

   «Но я всего лишь стажёр и не могу прямо сейчас заявить, что буду добиваться оправдания…»

   Хан Дахи этого не допустит, и меня, скорее всего, просто вышвырнут. И это точно не поможет клиенту.

   Мужчина встал и открыл дверь кабинета.

   — Я ещё подумаю.

   Фактически, сделка сорвалась. Хан Дахи с сожалением посмотрела ему вслед. Когда Пак Чунсик вышел, она тихо вздохнула и пробормотала:

   — Один проигрыш — и карьере конец, а он…

   Если бы судебная система предполагала две или три инстанции по таким делам, можно было бы рискнуть в первой, а в случае неудачи сменить стратегию во второй. Но здесь шансов на манёвр не было. Поэтому адвокаты вынуждены быть крайне консервативными.

   Хан Дахи повернулась ко мне:

   — Нам тоже пора.

   — Да.

   ---

   После работы у 10-го выхода со станции Сонлын я, как и в прошлый раз, восстановил в памяти номер телефона Пак Чунсика.

   Он ещё не нанял нас. А значит, формально меня это больше не касалось. Не все посетители становятся клиентами, и у нас нет ни времени, ни причин переживать за каждого.

   «Но ведь я теперь знаю, что он невиновен».

   Я не мог просто пройти мимо. Если я стану единственным адвокатом, который поверит в его честность, он наверняка подпишет контракт.

   …Правда, мне снова придётся заставить Хан Дахи и Кон Муджина понервничать.

   Я набрал номер.

   — Алло, слушаю.

   — Здравствуйте. Это Со Тэхён, адвокат из юридической фирмы «Бивер», мы общались сегодня. Извините за поздний звонок.

   — А, да. Что случилось?

   — Если вы не против, я хотел бы заехать к вам в заведение сегодня.

   — Что? Прямо ко мне?

   Мне в любом случае нужно было осмотреть место. Каким бы способом это ни было сделано, пост в сообщество действительно был отправлен через сеть Пак Чунсика.

   — Ну… если нужно, приезжайте.

   — Буду у вас примерно через полтора часа.

   — Хорошо.

   Денег на такси было в обрез. Приложение с картами показало, что из-за пробок метро будет даже быстрее. Так что со станции Сонлын я отправился в Кимпхо, в куриную лавку господина Пака.

   «Корейская жареная курица, филиал Кимпхо Хянсан».

   Я прибыл ровно через полтора часа. Фасад заведения был полностью стеклянным, так что всё помещение просматривалось насквозь. Судя по тому, что внутри было всего два столика, работали они в основном на доставку. Кухня была открытой — вероятно, чтобы подчеркнуть чистоту и гигиену.

   На стойке рядом с кассовым аппаратом были написаны название Wi-Fi и пароль.

   «Сфотографирую на всякий случай».

   Щёлк.

   Я сделал несколько снимков фасада. Качество камеры на смартфонах двадцатилетней давности казалось мне, вернувшемуся из будущего, просто ужасным. Хотя, возможно, дело было в том, что мой телефон и по меркам этого времени был старой моделью.

   Когда я уже собирался войти, Пак Чунсик в фартуке сам открыл стеклянную дверь.

   Смертельно уставшим голосом он произнёс:

   — Извините, уважаемый, у нас закончились ингредие… А, это вы, адвокат.

   — Здравствуйте. Простите за поздний визит. Вы закрываетесь из-за меня?

   — Да нет, просто чувствую себя неважно, решил закончить пораньше…

   Он тяжело вздохнул. Суд уже послезавтра. Он решился пойти в крупную фирму, но столкнулся лишь с суровой реальностью.

   Я зашёл внутрь и сел на предложенный стул. Пак Чунсик перевернул табличку на двери с «OPEN» на «CLOSE», снял фартук и сел напротив. Он сидел понуро, опустив голову, на лбу прорезались глубокие морщины.

   Я осторожно начал разговор:

   — Должно быть, вы очень переживаете из-за суда.

   — …Ещё бы.

   Он замолчал, подбирая слова.

   — Мне сказали писать покаянное письмо, вот я и пытаюсь… Но как его писать, если я даже не понимаю, в чём моя вина?

   — Покаянное письмо?

   — Мой нынешний адвокат настаивает…

   По совету того юриста он пытался предложить конкуренту деньги для примирения, но тот наотрез отказался. Сказал, что дело не в деньгах, и он хочет, чтобы виновный ответил по всей строгости закона.

   — Сказали, что если не получится договориться, можно внести судебный залог. Мол, я первый раз привлекаюсь, так что, скорее всего, дадут условный срок…

   При условном сроке в тюрьму не садятся, но ты всё равно официально признанный государством преступник. В отличие от отсрочки приговора, «условка» оставляет след в биографии на семь лет. Пак Чунсик явно чувствовал отчаяние от того, что признание вины в том, чего не совершал, считается лучшим выходом.

   Я слегка улыбнулся и сказал:

   — Если вы этого не делали, зачем признаваться? Это несправедливо.

   — Вот и я о том же!

   — Можете не признавать вину. И письмо писать не нужно.

   — П-правда?

   Я кивнул:

   — Я буду настаивать на вашей невиновности. Потому что я вам верю.

   Лицо мужчины просветлело. Он крепко сжал мою руку своими ладонями.

   — Адвокат Со! Я буду верить только вам! Даже родные смотрят на меня с подозрением, мне было так тяжело… Вы единственный, кто мне поверил!

   В конце концов у него потекли слёзы. Видимо, обида от того, что никто не принимал его слова на веру, копилась долго. Он вытирал глаза салфеткой, бормоча оправдания о том, что это всё старость.

   Шмыгнув носом, он продолжил:

   — Адвокат Со, если вы действительно добьётесь моего оправдания, я заплачу вам столько, сколько скажете.

   — Нет, в этом нет необходимости. По уголовным делам гонорар успеха юридически ничтожен.

   Обычно оплата адвоката делится на аванс и «гонорар успеха» в случае победы. Однако по решению суда в отношении уголовных дел такая практика была признана недействительной.

   […Соглашение о гонораре успеха в уголовных делах связывает исход следствия или суда с денежным вознаграждением, что подрывает общественный характер деятельности адвоката, миссией которого является защита прав человека и социальной справедливости, а также несёт риск существенного снижения доверия граждан к судебной системе. Такое соглашение может быть расценено как нарушение добрых нравов и общественного порядка.]

   После этого решения крупные фирмы, которые не могут брать деньги «в чёрную», перешли на систему «аванс плюс тайм-чардж» (почасовая оплата). Клиент платит за фактически отработанное адвокатом время независимо от исхода.

   Я объяснил ему, что если он наймёт нашу фирму, он и так будет платить по часам, а гонорар успеха по закону не требуется.

   Но Пак Чунсик покачал головой:

   — Я не фирме, я лично вам дам. Ну, раз соглашение недействительно, это же не значит, что мне запрещено просто подарить деньги? Я сам так решил. Договорились?

   Я ничего не ответил. Просто выслушал его слова с каменным лицом.

   Пак Чунсик усмехнулся, видимо, поняв мой настрой.

   Мы не договаривались о гонораре успеха. Я просто выслушал его монолог.

   — Рассчитываю на вас, адвокат Со.

   Он отвесил мне низкий поклон.

   ---

   Обсудив детали, я вышел на улицу.

   Завтра утром он официально наймёт юридическую фирму «Бивер».

   Я посмотрел на заведение напротив через дорогу.

   «Крепкая курица, филиал Кимпхо Хянсан».

   Это был ресторан потерпевшего.

   «Теперь нужно найти доказательства, опровергающие обвинение».

   Всё началось с того, что кто-то опубликовал ложь в интернете. Значит, использовали либо смартфон, либо компьютер. Ключевые улики должны быть в цифровом поле.

   «Беда в том, что я не особо разбираюсь в компьютерах или сетях…»

   Мне нужен был кто-то со специальными знаниями. Искать профессора в университете? Но у них свои дела, а суд уже послезавтра. Время поджимало катастрофически.

   «Может, зайти в ближайшую компьютерную мастерскую за советом?»

   Они наверняка знают больше меня. Но поиск в смартфоне показал, что поблизости нет ни одного сервиса.

   Возвращаться на станцию Сонлын и ехать обратно было глупо. Как бы мне сейчас пригодился специалист в этой области.

   И тут я вспомнил об одном человеке.

   «Точно, Сим Джонхун! Он же учится на факультете информационных технологий и связи».

   Конечно, он всего лишь второкурсник. Может и не знать тонкостей. Но попробовать стоило.

   Я набрал номер своего прошлого клиента — Сим Джонхуна.

http://tl.rulate.ru/book/169521/13737838