Готовый перевод I Became the Cat That Sleeps With the Obsessive Tyrant Every Night / Я стала кошкой, что каждую ночь спит с одержимым тираном: Глава 11: Секрет во сне

Лицо Киллиана было мертвенно-бледным.

Его темные, опасные глаза напоминали обломки затонувшего корабля.

С трудом сглатывая горечь терпения, достигшего своего предела, он снова повернулся и положил руку на дверную ручку ванной.

— Я скоро выйду, только умоюсь.

В его спокойном, выдавленном голосе отчетливо слышались следы попыток сохранить самообладание, но было ясно, что ему приходится нелегко.

Дверь ванной закрылась, и послышался шум льющейся воды.

— У-ух.

От звуков рвоты, будто его выворачивало наизнанку, моя шерсть встала дыбом.

Неужели она скормила ему столько, что его начало тошнить?

Госпожа Гизела... неужели это она?

То, что его рвало, означало, что Кэтрин Хармон Гизела не только поила его этим зельем черной магии, но и не соблюдала дозировку.

В оригинальной истории говорилось, что если не соблюдать дозировку этого снадобья, человек впадает в глубочайшую депрессию, страдает от высокой температуры и приступов рвоты.

Наблюдая за Киллианом, который не поддавался воздействию в течение нескольких месяцев, госпожа Гизела сменила тактику и начала давать ему огромные дозы зелья черной магии на протяжении долгого времени.

И этот период в жизни Киллиана... начался, когда ему было девятнадцать, и продолжался дальше.

— ...!

Поскольку он так легко отказался от этого порошка, вызывающего сильное привыкание, я, конечно, подумала, что ему сейчас восемнадцать и он не принимал его всего пару дней.

Девятнадцать. Тот факт, что он скоро станет совершеннолетним, означал, что скоро начнут разворачиваться события оригинального романа, где Киллиан взойдет на престол в качестве императора.

Меня почему-то охватило одновременно смятение и чувство спешки.

Щелк.

Дверь ванной открылась, и я увидела выходящего насквозь мокрого Киллиана.

С пустыми зрачками, не отражавшими ровным счетом ничего, он направился к дивану, роняя капли воды.

Его шаги были такими тяжелыми, будто он вот-вот рухнет.

Он почти упал на диван и, глядя в потолок потухшим взором, повернул голову в мою сторону.

— ...

Пустота.

В его алых глазах, горевших как угли, исчезло даже отчаяние.

Как человек, привыкший к боли, он не издал ни единого стона. Убедившись, что я здесь, он тяжело вздохнул и снова уставился в потолок.

Затем он прикрыл глаза тыльной стороной ладони.

— ...

Это было чересчур.

Всё, что его окружало.

Глядя на Киллиана, закрывшего глаза, я почувствовала, как к горлу подкатывает горечь.

Меня приводило в ярость то, что он месяцами ел еду госпожи Гизелы, но еще возмутительнее было то, что никто в императорском дворце не знал о его страданиях.

Меня трясло от их безразличия.

Люди ли они вообще? Есть ли здесь хоть один нормальный человек?

Как вообще жил Киллиан, безропотно принимая всё это?

Даже после смерти госпожи Гизелы никто так и не узнает о её кознях, и от одной мысли об этом мне становилось обидно и горько.

«Ты никогда не пострадаешь».

«Этого не случится».

Слова Киллиана, сказанные в карете, когда он гладил меня, зазвучали в ушах.

Пусть он и вел себя отстраненно, было ясно, что он, по крайней мере, не был плохим человеком по отношению ко мне.

Он был единственным, кто до сих пор защищал меня, хотя мог убить в любой момент.

Даже Барун Дюхсен, который в оригинале описывался как святой, сразу же выразил неприязнь, когда столкнулся со мной.

Сейчас он был моим единственным защитником.

Я попыталась найти полотенце, чтобы сбить температуру тяжело дышащему Киллиану, но нужные вещи, скорее всего, лежали высоко, и я их не видела.

К тому же, с моим маленьким телом было невозможно зажать в зубах одеяло, залезть на стол у окна и намочить его в большой тарелке с водой.

Я огляделась и увидела шемизы, которые он оставлял мне каждый раз перед сном.

«Если эта не нравится, выбери другую и надень».

Киллиан каждый день приносил ворох новых шемизов.

Сейчас это были огромные рубашки, но...

Он говорил, что если я их надену, они уменьшатся под мой размер.

— Ва-анг!

Чтобы сбросить одежду с кровати, я развернулась и начала усердно толкать шемизы задними лапами.

К счастью, гладкий шелк легко соскользнул вниз.

Тук.

С края кровати они упали на подушку, а затем на ковер.

Чтобы просунуть голову в упавший шемиз, я подцепила его когтями и подбросила в воздух.

Удивительно, но каждый раз, когда я его надевала, он уменьшался до размеров моего тела.

Теперь оставалось только залезть на стол у окна с этой одеждой.

— М-р-р-р-р.

Зажав в пасти столько ткани, сколько смогла, я проделала путь от подушек на ковре к стулу, затем снова на гору подушек и, наконец, взобралась на стол.

За это время кошачье сердце успело проявить свою мелочность.

Я так устала, что благодарность к нему начала постепенно улетучиваться.

Потому что от того, что я тащила шемиз, у меня разболелись не только рот и зубы, но и челюсть.

Надо же было такому случиться, что меня подобрал именно кронпринц! За что мне эти мучения?

Я же говорила тебе не есть это, зачем ты съел!

— Мя-мя-мя-мя-мя!

Жалобы посыпались из меня, пока я запихивала шемизы в миску с водой.

Сильно встряхнувшись, чтобы сбросить лишнюю влагу, я попыталась снова взять ткань в зубы.

— Пхы...

Вытащить намокшие и потяжелевшие шемизы за один раз было невозможно.

Если таскать их по одному, мне придется снова и снова карабкаться вверх-вниз.

Если я так сделаю, то умру раньше Киллиана.

В голове зазвучал внутренний крик.

Страдаю я или нет, этому человеку было всё равно — он лежал без сознания.

Вроде он должен скоро прийти в себя... Может, просто оставить его?

— Ох...

Стоило мне подумать о плохом, как Киллиан заворочался, испуская болезненный вздох.

Этот человек... он же не специально это делает, зная мои мысли?

Делать нечего. Я снова попыталась взять одежду в зубы, как вдруг мой взгляд упал на золотую вазу.

Она выглядела довольно массивной и тяжелой.

— Кю... а!

Я снова забралась на трехъярусную подставку, как и раньше, но на этот раз прыгнула прямо на вазу.

Как только я приземлилась, ваза от толчка покачнулась и с грохотом упала на тарелку с водой.

Всплеск.

Тарелка опрокинулась, и вода вместе с шемизами вылилась на стол.

Бух.

Пробежав по вазе, я отчаянно засучила лапками, толкая её к краю тарелки, и цилиндрический сосуд, покатившись, упал со стола.

Я столкнула мокрые шемизы задними лапами вниз на ковер.

— Мя-мя-мя-мя-мя!

Кэтрин, сумасшедшая стерва!

Какую такую великую власть она надеется захватить с помощью черной магии, что творит такое дерьмо!

У этой гадины в голове явно целый клубок змей.

Чем сильнее уставало мое тело, тем пышнее расцветали ругательства в адрес госпожи Гизелы.

С трудом спустившись со стола на ковер, я начала размышлять, как дотащить мокрые шемизы до дивана, и решила воспользоваться цилиндрической вазой.

Складывать вещи внутрь вазы и катить её было гораздо проще, так что я быстро добралась до дивана.

Благодаря Киллиану, который разложил повсюду много подушек, мне казалось, что я смогу перетащить всё за несколько заходов.

После четвертого подъема все уменьшенные шемизы оказались на диване.

Зажав ткань в зубах, я забралась на плечо потерявшего сознание Киллиана, прошла по его подбородку и, случайно наступив на бровь, остановилась.

— ...Пфе!

Я изо всех сил выплюнула мокрый шемиз ему на лоб.

Те места, что не расправились, я разгладила передними лапами.

Его шея уже покраснела от сильного жара.

— Пфе!

Одного было мало, поэтому я притащила еще один и накрыла ему лоб.

«Я немного потопталась по твоему лицу, пока пыталась сбить температуру, так что не пойми неправильно».

Посмотрев на его закрытые веки и мысленно попросив прощения, я спустилась с его лица.

Спустя некоторое время я набралась опыта и даже научилась брать по две штуки сразу, что значительно облегчило задачу.

Однако вскоре возникла проблема.

Так как я сама намокла, когда возилась с водой, воздух начал казаться очень холодным.

Выглянув в окно, я увидела, что уже наступила глубокая ночь.

— ...Мя-а.

Когда я спускалась с дивана, мои мышцы окончательно выбились из сил, и движения стали медленными.

Я хотела забраться на кровать и притащить одеяло, но у меня уже не хватало духу.

Ковер казался болотом, засасывающим мои опухшие подушечки лап.

Челюсть ныла, лапы затекли.

Делать было нечего, и среди шемизов, которые я сбросила с кровати, но не перетащила, я нашла платье с длинными рукавами.

Стоило мне просунуть в него лапы, как оно тут же пришлось мне впору.

— Кья-анг...

Ха-ха. Кошка в шемизе.

Несмотря на усталость, это было так смешно, что я невольно фыркнула.

Неужели Киллиан просил меня надевать их, потому что хотел увидеть это нелепое зрелище?

Я снова подошла к месту, где лежал Киллиан, и устроилась на подушке возле дивана.

Я решила, что лучше спать рядом, чтобы сразу услышать, если он застонет от боли.

Стоило мне лечь, как я почувствовала, что буквально таю от усталости.

Яркий свет заплясал на моих веках.

Я ведь только прилегла отдохнуть, пока ухаживала за Киллианом...

Резко открыв глаза, я первым делом начала искать Киллиана на диване.

— Привет.

От его низкого, хрипловатого голоса мое тело невольно вздрогнуло.

Киллиан лежал на ковре на боку, лицом ко мне.

Когда же он проснулся?

Тот, кто крепко спал на диване, теперь лежал на полу.

— Хорошо спала?

Его обычный четкий и неторопливый тон сорвался с губ.

Ха, «хорошо спала»? Да я всю ночь места себе не находила.

Его алые глаза, которые были пугающе пустыми, снова стали прежними.

В глубоком разрезе глаз прозрачные красные зрачки, похожие на зерна граната, мягко сияли в лучах утреннего солнца.

Черные волосы, спадающие на лоб, ленивый и томный взгляд алых глаз, порозовевшие губы — всё вернулось в норму.

Это был обычный Киллиан.

Ему стало лучше?

Я быстро подбежала к нему и прижалась лбом к его лбу, проверяя температуру.

К счастью, того обжигающего жара, как вчера, больше не было.

— ...

Когда я отстранилась, то заметила, что Киллиан молча наблюдает за мной.

В его прищуренном взгляде привычное высокомерие смешалось с какими-то сложными, трудночитаемыми эмоциями.

— Мне нужно тебе кое-что сказать.

Отбросив лишние мысли, Киллиан начал говорить, нежно поглаживая меня по голове.

От его спокойных прикосновений мне стало так приятно, что я невольно зажмурилась и потянулась всем телом.

Чувство скованности улетучилось вместе с дуновением ветра, а уставшее тело, казалось, вот-вот растечется по полу, словно подтаявшее масло. С закрытыми глазами я ждала, что он скажет дальше.

— Когда ты засыпаешь...

Когда я засыпаю?

Услышав неожиданную тему, я приоткрыла глаза и посмотрела на него.

— Ты становишься человеком.

Что?

На мгновение время словно остановилось.

— Стоит тебе уснуть, как ты превращаешься в человека,

— добавил он, не сводя с меня пристального взгляда.

Я всё еще не могла поверить его словам и тупо смотрела на него.

Он внимательно изучал мою реакцию и, словно нанося решающий удар, спокойно добавил:

— Причем без единой ниточки на теле.

http://tl.rulate.ru/book/169311/11857460