Готовый перевод After I Died, My Husband Went Mad / Я умерла, и мой муж сошел с ума: Глава 2: Последняя просьба

«Осталось шесть месяцев».

По сравнению с двадцатью семью годами жизни, это был короткий срок. Однако этого времени было вполне достаточно, чтобы отправиться в своё последнее путешествие.

Севелия слегка улыбнулась, глядя на аккуратно сложенную одежду в дорожной сумке. Сумка лежала под кроватью, словно напоказ. Но её никто не нашёл.

Оно и понятно. Слуги герцогского дома даже не заходили в её комнату для уборки, не говоря уже о том, чтобы заговорить с ней первыми.

«Заметят ли они моё исчезновение хотя бы через месяц?»

Люди Инвернеса, находясь в одном пространстве, упорно игнорировали её существование. Здесь Севелия осознала, что безразличие — это нечто гораздо более ужасное, чем чья-то ненависть.

Да, прямо как её собственный муж.

— Ха…

В тот момент, когда она закрыла сумку и снова задвинула её под кровать…

Тук-тук.

От неожиданного стука она вздрогнула и напряглась. Тонкие волоски на теле встали дыбом, словно у маленькой птички, на чьё гнездо напали. Однако, услышав знакомый голос, она расслабила плечи.

— Госпожа.

В этом мрачном особняке был лишь один человек, который называл её госпожой. Впрочем, она была единственной, кто вообще обращался к Севелии так дружелюбно.

— Входи, Дениса.

Дверь открылась, и вошла женщина средних лет с мягкими чертами лица. В отличие от других слуг особняка, она не носила униформу. Это была Дениса, кормилица, которая заботилась о Севелии с самого детства. Кроме того, она была единственной из слуг, последовавших за ней в герцогский дом после свадьбы, кто всё ещё оставался рядом.

— Что-то случилось? Разве твоё рабочее время уже не закончилось?

Из-за определённых обстоятельств она жила и питалась за пределами особняка. Это тоже было проявлением дискриминации, но у Севелии не было сил даже на протест. И обе они прекрасно это знали.

— Что такое? Снова кто-то наговорил гадостей?

На её вопрос, в котором сквозила тревога, Дениса лишь покачала головой. Затем она взяла Севелию за руки.

— Вы собирались молчать до самого конца?

— О чём ты, вдруг?

Дениса пристально посмотрела Севелии в глаза. Севелия хотела отвернуться, но, увидев этот нежный и печальный взгляд, не смогла.

«Она узнала».

Севелия резко вдохнула, чувствуя, как в груди всё сжалось. Она ведь просила сохранить это в тайне. Севелия прикусила губу, вспоминая измождённое лицо врача.

Врач, которого с трудом привела кормилица, вынес вердикт: болезнь прогрессирует слишком быстро, и лечение бессмысленно. В тот момент первой мыслью Севелии было:

«Дениса не должна об этом знать».

Эта женщина была для неё больше матерью, чем та, чьего лица она никогда не видела. Она была единственным человеком, последовавшим за ней на этот далёкий Север. Женщина, чьи глаза каждый раз наполнялись слезами из-за того, в каком пренебрежении жила её воспитанница, могла просто упасть в обморок, услышав, что та смертельно больная. Поэтому Севелия убедительно просила врача молчать.

«Но теперь это уже бесполезно».

Когда Севелия, не в силах ответить, опустила голову, Дениса заговорила голосом, полным негодования:

— Это всё из-за герцога.

Она вскрикнула, указывая на холодный пол и комнату без вентиляции:

— Я же говорила, что в таком месте вы обязательно заболеете! Поэтому, пожалуйста…

Она дрожащими руками коснулась лица Севелии.

— Я же звала вас пожить в моём доме.

— Ты же знаешь, что я не могла.

Севелия покачала головой. В конце концов, она сама выбрала эту комнату. Она не могла выносить взгляды людей, которые ненавидели её, находясь рядом с Дихартом.

— И если бы пошли слухи, что меня выгнали из особняка жить со слугами…

Это дало бы повод центральным дворянам, враждующим с Инвернесом, зацепиться за этот факт.

Тесно переплетённые политические интересы.

В этой паутине она, незаконнорожденная, могла лишь пригибаться как можно ниже, чтобы её не унесло штормом.

— И всё же, я считаю, что мне повезло.

— О чём вы вообще говорите? Вам повезло, что после вечных издевательств вас выдали замуж за этого мерзавца, который хуже собаки?

Дениса выглядела так, будто готова была перерезать горло Дихарту, будь он сейчас перед ней.

— Таким людям самое место в аду.

Севелия невольно усмехнулась её решительному настрою.

— Ха-ха.

Но это не был искренний смех. Это было лишь подобие смеха.

— Кхм.

Изо рта Севелии, пытавшейся выдавить смешок, брызнула кровь. Лицо Денисы мгновенно побледнело.

— Госпожа!

— Не волнуйся так. Это не так больно, как кажется.

Севелия невозмутимо вытерла кровь и сказала:

— Правда. Не грусти. Я в порядке. Это на удивление терпимо.

Она знала, что Дениса нарочно ругалась, чтобы подбодрить её. Раньше она бы поддержала её возмущение и тоже назвала бы его негодяем, чтобы облегчить душу.

— Ха-а…

Но почему-то сейчас всё казалось тщетным.

Ощущение, будто она отделена от мира тонкой преградой и просто наблюдает за происходящим со стороны.

Севелия обняла Денису, которая смотрела на неё с тревогой, и произнесла:

— Я сбегу.

— …Что?

— Хотя бы оставшееся время я хочу прожить свободной.

Когда она безучастно указала на сумку под кроватью, лицо Денисы изменилось.

— День отъезда через неделю. Поэтому с сегодняшнего дня больше не приходи в особняк. Вдруг они начнут мучить тебя после моего ухода.

Когда Севелия договорила, Дениса замолчала.

Её лицо выражало глубокую задумчивость.

— Дениса?

Севелия ждала ответа. Но Дениса, вместо того чтобы ответить, крепко схватила её за плечи и произнесла:

— Госпожа.

— Да?

— Выполните мою просьбу. Хотя бы один раз.

Дениса на мгновение замялась, а затем добавила:

— Нет. Вы просто обязаны её выполнить. Вы ведь так безжалостно отвергли моё предложение жить вместе.

— Но…

— Считайте это последним желанием бедной старухи перед вашим отъездом.

Дениса с силой сжала её плечи.

— Если вы уедете вот так, дом Уэдден точно не оставит вас в покое.

Это была правда. Она была заложницей, присланной ради примирения Центра и Севера. Узнав о побеге, отец наверняка пришёл бы в ярость и разослал бы людей на поиски.

— Вы ведь не хотите провести свои последние дни в статусе беглянки.

Она говорила решительным тоном. Севелия прикусила губу. Она была права. Если она уедет без всякого плана, то с её нынешним положением её будет легко поймать.

«Ведь у меня ничего нет».

Дениса притянула к себе бессильно поникшую Севелию и что-то прошептала ей на ухо.

— На самом деле, у вас, госпожа…

Севелия судорожно вздохнула. На её растерянно мечущиеся глаза опустились тонкие веки.

После её ухода Дихарт швырнул букет, который держал в руках.

Шурх.

В лучах солнца, проникающих сквозь окно, блеснули шипы, смоченные кровью. Дихарт посмотрел на разгромленный пол оранжереи и, словно от нелепости происходящего, вскинул голову.

В его золотых глазах полыхнул холодный свет. Некоторое время он смотрел в пустоту, словно о чём-то раздумывая, а затем стремительно вышел из оранжереи.

Его шаги преградил его дядя, Лаш. На мгновение в глазах Дихарта промелькнуло раздражение.

— Дядя.

— Ты снова проводил время в оранжерее.

Лаш с недовольным лицом, будто отчитывая неразумное дитя, собственноручно стряхнул крупинки земли с локтя Дихарта.

— До времени отправления осталось не так много. Поторопись наверх.

Грубый голос упрекал его. Дихарт молча посмотрел на него сверху вниз и отвёл взгляд.

— Что случилось?

Лаш, поправив его одежду, слегка похлопал его тыльной стороной ладони по груди. Дихарт не ответил. Вместо этого он, словно в сильной жажде чего-то, посмотрел за спину Лаша — туда, где должна была находиться комната Севелии.

В ту проклятую, похожую на тюрьму комнату, в которую она вошла по собственной воле.

В ту мрачную комнату, где круглый год задернуты темно-серые шторы.

Лаш, заметив, куда направлен его взгляд, издал понимающий вздох и покачал головой. В его глазах появилось беспокойство.

— Эту девчонку лучше просто оставить в покое.

Дихарт, почуяв неладное, спросил с нажимом:

— Что-то произошло?

Он проводил в особняке крайне мало дней в году. Поэтому он не мог знать о деталях, если только не случалось чего-то из ряда вон выходящего. Когда он начал допрашивать его, Лаш в нерешительности ответил:

— …О женщине из дома Уэдден… нет, о Севелии ходят неприятные слухи.

— Неприятные слухи?

— Мне неловко говорить об этом самому, но ходят слухи, что в последнее время она водит к себе в комнату мужчин.

Мирный воздух вокруг мгновенно заледенел и разбился, словно стекло.

— Какая чушь, — прорычал Дихарт.

В его золотых глазах сверкал яростный блеск.

— На этот раз я сочту это ошибкой и проигнорирую… Но больше никогда не смейте называть её «женщиной из дома Уэдден» в моём присутствии.

Дихарт, не желая больше ничего слушать, холодно попытался уйти. Но Лаш удержал его.

— Дядя!

— Слушай, что тебе говорят!

Несмотря на предупреждающий тон, Лаш не отступил. Напротив, он посмотрел на него ясным взглядом.

— Ты и сам знаешь, что такие слухи не рождаются на пустом месте. Ты ведь в курсе, что она так и не смогла стать частью Инвернеса!

— Что именно вы хотите этим сказать?

На Лаша обрушился леденящий душу взгляд. Тот сглотнул и продолжил:

— Я к тому, что ситуацию нужно воспринимать серьезно. Ради репутации семьи…

— О, дядя.

Дихарт усмехнулся и вскинул голову. Из-под прищуренных век его золотые глаза излучали пугающий свет.

— Никто не воспринимает эту ситуацию серьезнее, чем я.

Дихарт, сощурив золотые глаза, сверкающие подобно молнии, убрал руку Лаша со своего рукава.

— Насколько серьёзнее я должен воспринимать слова о том, что какие-то ничтожества, сомневающиеся в добродетели моей жены, смеют шастать по моему внутреннему двору?

Его рычащий голос звучал устрашающе.

http://tl.rulate.ru/book/168960/11792985