Готовый перевод The Merman Confined in My Lake / Русал, заточенный в моем озере: Глава 6: Тревожный сон

Мне снился сон.

Я несла на руках озябшего Меля, направляясь куда-то.

В реальности это было бы мне не под силу, но в мире грёз всё казалось возможным.

Мы были на заснеженной равнине.

Мне казалось, что снежинки, оседавшие на вьющихся волосах Меля цвета ночного неба, сияли, словно звёзды.

«…».

Внезапно я остановилась, охваченная сомнением.

Я посмотрела в иссиня-чёрное небо, с которого падал снег.

Куда же мы направлялись?

К Морю или к Аквариуму?

Куда я пыталась унести тебя, дрожащего от холода?

Вдали я увидела Море — место, где я никогда не бывала и которое никогда не видела воочию.

Оно находилось прямо за лесом, что раскинулся позади поместья, но для меня этот пейзаж существовал лишь на картинах.

С тех пор как Мель оказался у меня, я прочла множество книг о Море, в котором он когда-то жил.

С другой стороны стоял Аквариум.

Тот самый, в котором Меля привезли ко мне. Но в нём не было воды.

Стало предельно ясно, куда мне нужно его отправить.

— Мель.

Я тихо позвала его по имени, но он не открыл глаз и не взглянул на меня.

Смогу ли я жить без тебя?

Я осторожно поцеловала его в лоб.

Вместе с Мелем я вошла в Море. Только я перевернула Аквариум вверх дном, забралась внутрь него и так погрузилась в морские глубины.

Стоило нам вернуться в родную стихию, как Мель счастливо заплясал в воде.

Его лицо озарила живая улыбка, какой я прежде никогда не видела.

Прекрасный серебристо-голубой хвост качнулся, и Мель начал отдаляться от меня.

— Мель. Посмотри на меня.

Но мой голос не достигал его слуха.

Я погружалась в бездонную пучину, а Мель плыл там, наверху, у самой кромки мерцающей воды.

Мы продолжали отдаляться друг от друга.

Вскоре всё вокруг меня заполнила чернильная тьма, куда не проникал даже солнечный свет. Это и было расставание.

В Аквариуме не хватало кислорода, и не было никого, кто мог бы вытянуть меня на поверхность.

Насколько же было бы лучше, если бы это стало нашим с тобой концом.

«Подумать только, я смогла отправиться к Морю вместе с тобой. О чём ещё я могла мечтать?»

Я улыбнулась, провожая взглядом удаляющегося Меля.

«Не правда ли, Мель?»

Когда я открыла глаза, в моей руке было Письмо.

Я так сильно сжала его, что горничная не смогла бы его забрать.

— Пока нельзя. Я не могу отпустить тебя прямо сейчас.

Я написала новое Письмо.

Погода ещё не слишком холодная, так что об этом можно будет упомянуть в следующий раз.

Я с трудом составила послание и передала его, но новости, которые принесла горничная, остались прежними.

— Сегодня тоже не было ответа…

Я ожидала этого, но, видимо, Мель очень сильно на меня злился.

Он никогда не отвечал на мои письма.

Я знала, что выгляжу жалко, но всё равно принялась расспрашивать горничную о Меле в мельчайших подробностях.

— Как Мель отреагировал на Письмо? Даже если он ничего не сказал… его выражение лица или что-то подобное?

— Господин Тритон лишь подплывает к поверхности, когда я читаю Письмо, но он не выходит из воды, поэтому мне не удалось разглядеть его… Иногда он показывается, но лишь на мгновение.

— Вот как…

Я не знала, стоит ли мне печалиться из-за того, что я не могу узнать о реакции Меля, или радоваться тому, что горничная почти его не видела.

Шло время, и наступали дни, когда у меня не оставалось сил даже на то, чтобы написать Письмо.

Я либо была без сознания, либо, приходя в себя, чувствовала такую боль, что едва могла дышать.

— …Сегодня Письма не будет. Просто сходи и узнай, как он.

Поэтому всё чаще случались дни, когда горничная без всяких писем просто навещала Тритона и возвращалась с известиями.

— Юная леди, вы не спите? Я сегодня видела господина Тритона.

В те редкие моменты, когда ко мне ненадолго возвращалось сознание, горничная рассказывала о его состоянии.

Но поскольку я приходила в себя нечасто, новости доходили до меня отрывками.

— Юная леди, с господином Тритоном всё хорошо. Насколько я видела, его раны почти затянулись.

— Какое облегчение. А какое у него было выражение лица?

— Он выглядел неплохо.

Однажды горничная, которую я ежедневно посылала к Мелю, принесла довольно любопытную весть.

Шёл седьмой день с тех пор, как я в последний раз смогла написать ему.

— Юная леди. Сегодня господин Тритон впервые спросил о вас. Он поинтересовался, когда вы придёте и почему больше не пишете писем.

Я изо всех сил старалась не улыбнуться и спросила как можно равнодушнее:

— …Правда?

— Да. И когда господин Тритон спросил о вашем самочувствии, я ответила, как вы и велели: что вы просто заняты, но здоровы. Сказала, что на письма у вас совсем нет времени.

— Ты молодец. Продолжай говорить ему то же самое… И передай, что я скучаю и скоро приду.

— …

Мои слова о том, что я «скоро приду», должно быть, встревожили её.

Улыбка мгновенно исчезла с лица горничной. Она даже ничего не ответила.

Это было крайне невежливо, но я решила проявить понимание.

Их жизнь зависит от службы здесь, поэтому она могла испугаться, что я соберусь выйти на прогулку вопреки запретам.

Я хотела сделать вид, что не заметила этого, в благодарность за её прежнюю работу, но горничная заговорила сама.

Её лицо было пугающе холодным.

— Когда?

— Что?

— Когда именно вы собираетесь его навестить?

Может быть, из-за болезни мои нервы были настолько обнажены, что я ошибочно приняла её тон за враждебный?

Я подняла голову и посмотрела на горничную.

Она смотрела мне прямо в глаза. Точнее сказать, она сверлила меня тяжёлым взглядом.

— Видимо, стоит мне на время затихнуть из-за болезни, как я тут же сталкиваюсь с подобным отношением.

Я преувеличенно горько вздохнула, изображая разочарование.

Но затем я слегка склонила голову набок и спросила, глядя ей прямо в лицо:

— Не кажется ли тебе, что я слишком сильно тебя баловала?

Горничная замерла, словно не понимая моих слов, но вскоре пришла в себя.

— П-простите меня, юная леди! Я просто… я просто разволновалась! Пожалуйста, умоляю, простите меня…

Запоздало осознав содеянное, она рухнула на колени и задрожала, моля о пощаде.

Я бесстрастно смотрела на неё сверху вниз.

— Увольняйся и убирайся из этого поместья.

— Н-нет! Должно быть, я сошла с ума! Впредь такого больше не повторится, я буду верна вам. Пожалуйста, простите меня хоть один раз! У меня ведь столько младших братьев и сестёр…

— Уходи.

— Юная леди… Пожалуйста. Я молю вас…

Я смотрела на залитое слезами лицо горничной, пока она едва касалась моей руки.

Моё сердце дрогнуло.

В конце концов, мы знали друг друга довольно долго.

До сегодняшнего дня она исправно служила в Герцогском доме Ноксирель.

Подтверждением тому было то, что даже сейчас, находясь в отчаянии, она не смела крепко схватить меня за руку.

Привычка беречь моё слабое тело стала для неё второй натурой.

— …Я прощаю тебя лишь в этот раз.

— Да! Да…! Конечно. Спасибо вам, юная леди!

Поскольку до сих пор она справлялась со своими обязанностями, я решила её помиловать.

Я не была настолько жестокой, чтобы выставлять человека за дверь из-за единственной ошибки.

Но это было крайне глупое решение.

Насколько же было бы лучше, если бы перед тем, как проявлять подобное милосердие, я сумела отличить намеренное коварство от случайной оплошности.

После этого горничная снова стала работать безупречно.

Она была не просто почтительна — она казалась чрезмерно запуганной и постоянно ловила мой взгляд.

— Знаете, юная леди… Вы не спите…?

— Да.

— Вот как…

Видя её такой, я порой чувствовала уколы совести, думая, не обошлась ли я с ней слишком сурово.

«Она говорила, что у неё много младших братьев и сестёр. Наверное, требовать её увольнения было чересчур».

Пока я предавалась этим мыслям, горничная продолжала рассказывать новости о Меле.

Её истории ничуть не изменились.

— Сегодня я навещала господина Тритона. Он… ни о чём не спрашивал.

— Вот как.

— …Да.

Хотя горничная и взялась за ум, проблемы начались у меня.

Она исправно приходила с вестями о Меле, но я всё чаще пребывала в забытьи.

— Юная леди. Господин Тритон спрашивал о вас, и я ответила ему так же, как обычно.

— …

— Вы спите?

— Послушай, разве ты не видишь? Помолчи и выходи.

Я поняла, что пришла та самая девушка, отвечавшая за письма, но моё тело не слушалось.

Другая горничная, решив, что я сплю, тихо отчитала её.

— Раз ты сегодня не читаешь письма, сходи на кухню и помоги там.

— …

— Юная леди поручила тебе читать письма, но это не значит, что ты должна заниматься только этим.

На слова других служанок та, что носила письма, ничего не ответила.

Я подумала, не от робости ли она молчит, но по следующим словам поняла, что она просто их игнорирует.

— Эй…! Знаешь, ты в последнее время ведешь себя очень странно.

Щёлк.

Служанки, хоть и кипели от злости, вышли из комнаты, боясь меня разбудить.

Однако я всё ещё чувствовала чьё-то присутствие подле себя.

— …Господин Мель.

Из-за частых приступов лихорадки мой слух сильно ослаб.

Девушка бормотала так тихо, что я едва могла разобрать слова.

Но поскольку её тон был ровным и монотонным, я решила, что она просто в очередной раз говорит о том, как у Меля всё хорошо.

— Господин Мель сегодня был так прекрасен. Не слишком ли расточительно, что его видите только вы, юная леди?

— Когда юная леди умрёт, станет ли господин Мель моим?

— …

— Если я смогу заполучить его, я пойду на что угодно.

— Сегодня Мель спросил, когда вы отпустите его в Море.

— …

— Я ответила, что вы отпустите его, когда умрёте.

http://tl.rulate.ru/book/168958/11792847