Готовый перевод You Drive Me Mad / Ты сводишь меня с ума: Глава 1: Оппа не целует сестру

Мужчина, приковывающий к себе взгляды всех окружающих в аэропорту Инчхон, неспешно выходил из здания.

Он поправил воротник бежевого пальто, снял солнцезащитные очки и посмотрел на безупречно чистое небо. Женщины, проходившие мимо, независимо от возраста, невольно замирали, завороженные его видом.

— Хан Доджун, каково это — ступить на корейскую землю спустя десять лет?

Внезапно появившийся сзади мужчина хлопнул его по плечу и широко усмехнулся. Однако взгляд и выражение мягкого, утонченного лица того, кого назвали Хан Доджун, оставались воплощением полного безразличия.

Перед ними остановился роскошный автомобиль, и водитель поспешил выйти, чтобы открыть дверь. Инхо, убедившись, что Доджун сел на заднее сиденье, не забыл подмигнуть женщинам, которые всё еще не могли оторвать от них восторженных глаз.

— Все-таки корейские женщины — лучшие. Элегантные, красивые и сексуальные!

— Ты, кажется, забыл, как ныл, что не хочешь возвращаться в Корею?

— Женщины — это одно, а будущее — совсем другое. Кому захочется бросать Америку с ее перспективами и возвращаться в Корею, чтобы разгребать мусор в компании, стоящей на грани продажи?

— Еще не поздно. Хочешь вернуться — возвращайся.

«Ну и сухарь же ты!» — Инхо сердито зыркнул в зеркало заднего вида на Доджуна, который бросил эту резкую фразу даже не моргнув.

Десять лет назад он не был таким холодным. Впрочем, Инхо не впервой было сталкиваться с его колкостями, поэтому он невозмутимо сменил тему.

— Может, стоит сообщить госпоже Хан, что ты приехал, пока она не слегла в шоке?

— Она из тех, кто найдет меня сама, даже если я не приду. И не из тех, кто падает в обморок по такому поводу.

— Это верно. Но, умоляю, сделай так, чтобы меня не было рядом, когда вы встретитесь. Не хочу оказаться между молотом и наковальней.

— …

— И все же, ты так и не скажешь, почему приложил столько усилий, чтобы внезапно вернуться в Корею?

Несмотря на настойчивость Инхо, Доджун продолжал молча смотреть в окно.

Несколько фотографий, случайно увиденных в соцсетях. Он смотрел на них столько раз, что они отчетливо отпечатались в его памяти, но Доджун всё равно снова и снова проверял их в телефоне.

Мужчина, внезапно целующий девушку в щеку, и ее удивленное лицо. Девушка, яростно вскинувшая глаза, будто рассержена. Мужчина и женщина, смеющиеся и смотрящие друг другу в глаза.

Каждый раз, когда он вспоминал последнюю фотографию, в нем одновременно вспыхивали холодная ярость и обжигающая ревность. Пока сам Доджун жил, забыв о смехе, та, что сводила его с ума, сияла от счастья. Она совершенно забыла о нем — о том, кто раньше был Мун Иджуном, а теперь стал Хан Доджуном.

Глядя на неродную сестру, которая где-то там улыбается без него, Доджун послал ей мысленное холодное предупреждение: «Мун Джеа, я вернулся».

Следуя указанию руководства, не допускавшему ни единого отсутствующего, Джеа, закончив позднюю встречу с клиентом, поспешно направлялась в клуб «Ди-Дей».

Корпоратив с арендой самого популярного клуба Сеула… Новый президент, появившийся словно комета, с самого начала заявил о себе необычным образом.

Узнав, что она едет в клуб, Джиро, с которым Джеа говорила по телефону, пришел в ярость.

— Зачем устраивать корпоратив там, где полно похотливых волков!

— Хан Джиро, для меня ты тоже волк. И я иду туда не развлекаться, а на официальное мероприятие.

— Ой, как обидно! Где ты найдешь такого добродетельного волка, как я? За десять лет я лишь раз поцеловал тебя в щеку и даже за руку толком не держал, не смей так говорить!

В голосе Джиро было столько искренней обиды, что на губах Джеа появилась легкая улыбка.

— Ладно, ладно. С тобой невозможно разговаривать. Позвоню позже, если получится.

В одностороннем порядке прервав звонок, Джеа глубоко вздохнула и вошла в «Ди-Дей».

Густой дым, яркое, но мрачное освещение, громкая музыка и плотно заполнившие танцпол молодые люди, танцующие в тесном контакте.

— Фух, сто лет в таких местах не была.

Сердце сегодня почему-то билось слишком часто. Было нехорошее предчувствие, будто вот-вот что-то случится. Джеа прижала ладонь к груди, пытаясь успокоиться, и только после этого поднялась на второй этаж.

Тук, тук-тук-тук, тук, тук-тук-тук, тук, тук-тук-тук.

Звук, прозвучавший в ушах, когда она проверяла номера комнат, заставил ее сердце замереть. От запретного имени, промелькнувшего в голове, она выронила телефон.

Джеа с побледневшим лицом оглянулась, но сзади никого не было. Тем не менее, она замерла, словно пригвожденная к месту.

— Уже галлюцинации начались.

Вместе с облегчением нахлынула щемящая тоска. Горько усмехнувшись, Джеа распахнула дверь третьей комнаты.

— Можно подумать, ты тут одна работаешь. Как можно опоздать даже на корпоратив?

Джеа одарила ведущего специалиста Ким, которая сразу начала с упреков, вежливой улыбкой и подсела к Хёнён. Лицо Хёнён уже раскраснелось от выпитого спиртного.

— А что за люди на танцполе? Разве клуб арендован не полностью?

— Президент распорядился снять только второй и третий этажи. Сказал, пусть солидные люди пьют на третьем, а молодежь наслаждается жизнью на втором. Так что здесь только холостяки и те, кому нет тридцати пяти. Хо-хо!

Хотя «Чейл Груп» была ведущей корпорацией страны, их подразделение «Чейл Аппарель» среди множества дочерних компаний давно превратилось в обузу, несмотря на свои размеры. Однако Джеа, с трудом устроившаяся сюда по рекомендации двоюродного брата Джиро, очень дорожила этим местом.

Она и так была полна тревог из-за плохих слухов о «Чейл Аппарель», а тут еще новый президент, судя по всему, оказался мастером кутежей. Казалось, крах компании — лишь вопрос времени.

— Хёнён, а что, если наша фирма и правда обанкротится?

— Ну, обанкротится — перейдем в другое место, делов-то.

Джеа с завистью посмотрела на Хёнён, которая беззаботно потягивала виски. «Тебе-то хорошо, с твоим образованием и резюме…»

— Так, госпожа Мун Джеа! Бросайте свои пустые тревоги и выпейте с нами хотя бы сегодня.

— Я не умею пить. К тому же завтра рано утром мне нужно на склад.

— Тогда пойдем на танцпол? Президент велел строго следить за контингентом, так что публика там сегодня просто отпад.

— Мне не нравятся парни из ночных клубов.

Джеа совершенно не интересовалась мужчинами. Другие сотрудницы, кроме Хёнён, посмотрели на нее с нескрываемым презрением.

— Даже университета не закончила, а строит из себя благородную даму.

— И не говори. Вечно прикидывается самой трудолюбивой, прилежной, правильной… Аж бесит.

Взгляд Джеа помрачнел. Хёнён, сочувственно посмотрев на нее, крепко сжала ее руку под столом, пытаясь разрядить обстановку.

— А давайте поспорим? Кто проберется на четвертый этаж в VIP-зону и сфотографирует нового президента! А?

— На четвертый этаж таких, как мы, даже не пустят. Там охрана зверская.

— В этом-то и смысл спора! Я слышала, что новый президент настолько хорош собой, что можно кровью из носа истечь!

— Да ну, бред. Он же Гарвард окончил, наверняка лысый и пузатый.

— Это информация из секретариата. Звучит надежно, не правда ли?

Пока коллеги увлеченно обсуждали пари, Джеа вела в уме строгие расчеты. Сейчас половина одиннадцатого, до последнего автобуса осталось чуть больше получаса. Если она опоздает, такси до дома обойдется в двадцать восемь тысяч вон. При этой мысли Джеа резко встала.

— Джеа, ты куда?

— Я все равно не пью, только порчу вам атмосферу. Пожалуй, я пойду.

Но как только ее рука коснулась дверной ручки, она услышала фразу, заставившую ее навострить уши:

— Ставка — пятьдесят тысяч вон с каждой. Любыми способами нужно сфотографировать лицо президента вблизи. Завтра в обед подводим итоги. Ну что, согласны?

— Ой, как весело! Но сможем ли мы пройти на четвертый этаж?

— В том и азарт! Зачем спорить на то, что легко сделать?

— Я тоже участвую!

Громкий голос заставил всех женщин в комнате обернуться. Джеа, которая только что собиралась уходить, стояла возле стола с уверенным видом.

— Джеа, ты же вроде уходила?

Джеа подсела к ошеломленной Хёнён и тихо прошептала:

— Хёнён, одолжи мне пятьдесят тысяч вон. Верну с процентами — отдам шестьдесят.

Небеса оказались милостивы к Джеа. Кто бы мог подумать, что ее подруга Джиён, известная как «королева вечеринок», сегодня окажется именно в «Ди-Дей»!

Отобрав у Джиён клатч, Джеа усердно наносила макияж в дамской комнате.

— И ты серьезно идешь на это ради трехсот тысяч вон?

— Для тебя это мелочь, а для меня — огромные деньги. Ты же знаешь, мои карманные деньги, расходы на дорогу и обеды рассчитаны до копейки.

— А если проиграешь свои пятьдесят тысяч?

— Этого не случится.

Джиён знала бережливость подруги, но Джеа, нанося оранжевую помаду, ответила так спокойно, будто неудача была невозможна.

— Ого, откуда такая уверенность?

— Ты же говорила, что на четвертом этаже строгий отбор. В нашем отделе нет никого, кто мог бы туда пройти. Так что риск оправдан.

— Ну, как минимум, ты потеряешь деньги на такси. До последнего автобуса двадцать минут.

— Но ты ведь можешь пройти на четвертый этаж.

— Что?

— Если у меня не получится, ты поможешь мне, ладно? Тебе ведь это раз плюнуть.

— Ну, вообще-то… да, но…

Джеа медленно повернулась к сомневающейся Джиён. Макияж подчеркнул ее пленительные черты лица, а густые волосы соблазнительными волнами спадали на хрупкие плечи. Джиён посмотрела на подругу с восхищением.

— Вот теперь ты похожа на настоящую «Бедовую». Мне даже помогать не придется.

Джеа лучезарно улыбнулась.

— Ну как? Госпожа Ли Джиён, королева вечеринок, с таким видом меня пропустят на четвертый?

— Еще спрашиваешь? Идеально! Но… хм…

Джиён подошла ближе, критически осматривая ее. Затем она решительно достала бритву для бровей и сделала разрез на юбке, обнажая стройную ногу, и подвернула пояс, чтобы юбка стала короче. Не остановившись на этом, она расстегнула пуговицы на блузке Джеа, обнажая линию декольте, и только тогда удовлетворенно улыбнулась.

— Вот теперь то, что надо.

— Не слишком… вызывающе?

— Зачем прятать такое роскошное тело? Пользуйся моментом. Давай оправдаем твое прозвище, а? Или ты уже не хочешь триста тысяч?

При упоминании денег в Джеа снова вспыхнул азарт. Триста тысяч вон. На эти деньги она сможет купить подарки Джиро и Джиён на дни рождения, и еще останется на подарки семье.

— Я пошла!

Джеа решительно сжала кулаки и направилась к лифту. Однако когда на нее уставились мужчины в черных костюмах, охранявшие проход на четвертый этаж, она на мгновение засомневалась.

— В какую комнату вы направляетесь?

Мужчина спросил это так буднично, будто не сомневался, что она гостья четвертого этажа, но Джеа, не умевшая лгать, буквально лишилась дара речи. Ей захотелось развернуться и сбежать, забыв про всякие триста тысяч. И в тот момент, когда она уже готова была уйти…

— Сестренка, почему ты только сейчас пришла?

Быстро подошедший официант схватил Джеа за запястье и повел за собой. Благодаря его внезапному вмешательству она в мгновение ока миновала охрану.

— Ты ведь в третью комнату, да? А почему одна?

Джеа не могла сказать: «Потому что я пробралась сюда незаконно», поэтому она старательно избегала взгляда официанта, лихорадочно соображая, что ответить. Но в голову ничего не шло. Официант выжидающе смотрел на нее, и от этого взгляда у нее выступил холодный пот.

— А, ну…

Как только Джеа запнулась, она почувствовала на плече крепкую теплую ладонь, а у самого уха раздался низкий, хрипловатый мужской голос:

— Эта девушка со мной.

— Ой, простите, обознался! Прошу прощения, господин!

Официант отвесил глубокий поклон и поспешно исчез, оставив Джеа наедине с незнакомцем в пустынном коридоре. Ладонь на ее плече не исчезла, напротив, хватка стала крепче. Даже не оборачиваясь, она чувствовала его подавляющее присутствие. Джеа хотела было повернуться к нему, но в тот же миг мужчина рывком затянул ее в соседнюю темную комнату.

В кромешной тьме он прижал беззащитную Джеа к стене. Одна его рука, словно капкан, обхватила ее тонкую шею, а другая — талию. Он приподнял ее, заставляя их тела тесно соприкоснуться. Ощущение его крепкого тела и резкий, будоражащий естественный аромат мужчины пробудили в Джеа дремавшие инстинкты. С трудом подавив стон, она едва держалась на носочках, прерывисто дыша и стараясь не опираться на него.

Это было странно. Как в такой ситуации ее тело могло так реагировать на незнакомца? Она была поражена тем, что ее сердце и чувства, молчавшие десять лет, отозвались на близость мужчины, лица которого она даже не видела.

Джеа попыталась заговорить как можно спокойнее, но ее голос дрожал.

— Я не знаю, кто вы, но будьте добры, уберите руки. Это невежливо.

Вместо ответа мужчина медленно провел рукой от ее шеи к спине, словно лаская. В этот момент остатки здравомыслия покинули ее голову.

— Вы… вы извращенец? Включите свет! Если продолжите, я не посмотрю, кто вы!

Джеа решила: если он позволит себе большее, она ударит его по голени или вцепится в горло — будет сопротивляться до последнего. Но в этот миг она почувствовала его горячее дыхание на своей шее, и по позвоночнику пробежала электрическая искра.

Мужчина, видимо, почувствовал ее дрожь.

— Хм.

От этого низкого, чарующего смешка, прозвучавшего в темноте, сердце Джеа забилось еще сильнее.

— Послушайте! Если вы не прекратите…

В этот момент комнату залил мягкий оранжевый свет. Ослепленная внезапной вспышкой, Джеа закрыла глаза рукой, а мужчина, обдавая ее горячим дыханием, насмешливо спросил:

— Если не прекращу, то что?

Вспылив от его равнодушного тона, Джеа отняла руку от лица и замерла: лицо мужчины было так близко, что казалось, он вот-вот ее поцелует. Сердце ушло в пятки. Рассудок помутился, а инстинкты закричали об опасности. Она попыталась отступить, но отступать было некуда — она уже была прижата к стене.

Джеа опустила глаза, пытаясь скрыть смятение, но голос предательски дрожал.

— Я… закричу…

— Ну, попробуй. Закричи.

Утонченное лицо, алые губы, выдыхающие сладкий аромат, томный и сексуальный взгляд из-под длинных ресниц — всё это приближалось к ней, перехватывая дыхание. От этой внезапной провокации веки Джеа и ее густо накрашенные ресницы мелко задрожали.

Ей казалось, что после слуховых галлюцинаций начались и зрительные. Она несколько раз моргнула, но лицо мужчины становилось только четче, запечатлеваясь на сетчатке. Лицо, которое она одновременно ненавидела и по которому безумно тосковала, было прямо перед ней.

«Я сходил по тебе с ума».

Хрипловатый шепот снова прозвучал в ее ушах.

«Чтобы поцеловаться, нужно приоткрыть рот».

В памяти всплыл его пылающий взгляд и то, как он «любезно» учил ее целоваться. Джеа побледнела от этих ярких воспоминаний, а мужчина, словно издеваясь, небрежно постучал пальцами по стене.

Тук, тук-тук-тук, тук, тук-тук-тук, тук, тук-тук-тук.

Для Джеа эти легкие удары прозвучали как раскаты грома. Этот шифр знали только двое во всем мире. Она сама и человек, который когда-то был ее братом.

— Иджун… оппа.

Имя, которое она не произносила вслух десять лет, сорвалось с ее губ.

— Хан Доджун.

Джеа пыталась отвернуться, уклоняясь от его губ, но всё было тщетно. Его дыхание на ее шее заставляло кровь закипать, а сердце бешено колотилось где-то в горле. Как только он приподнял ее лицо за подбородок, Джеа стало трудно дышать от его красоты. Магнетические красно-карие глаза, наполовину скрытые густыми ресницами, и четкая линия алых губ вторили его хриплому голосу.

— Теперь я — Хан Доджун.

Лицо прекрасного мужчины перед ней накладывалось на образ юноши с тонкими чертами. Джеа широко открыла глаза, отчаянно надеясь, что ошибается. Но мужчина перед ней определенно был Мун Иджуном — ее братом, с которым они прожили много лет, не имея ни капли общей крови.

— Давно не виделись.

Доджун жадно рассматривал Джеа, чье лицо застыло в полуобморочном состоянии, и продолжал говорить будничным, почти равнодушным тоном:

— Моя неродная сестренка, Бедовая Джеа.

Его лицо и взгляд выражали безразличие, но внутри Доджуна бушевал вихрь тоски, которую он сдерживал десять лет. «Знала бы ты, как безумно я по тебе скучал».

Его томный взгляд нескромно скользнул по ней с головы до ног. Он запечатлел в глубине своего сердца ту, которую жаждал с первой секунды их встречи. За десять лет хрупкий бутон превратился в прекрасный, дурманящий цветок.

Он так сильно тосковал, так глубоко любил, что не смел даже прикоснуться, лишь впитывал ее образ глазами. Но теперь густой аромат, исходящий от Джеа, ставшей взрослой женщиной, ее огромные, как у испуганной кошки, глаза и влажные, манящие губы пробудили в нем дремавшую жестокую жажду обладания.

Когда Доджун, словно под гипнозом, склонил голову, чтобы сорвать этот созревший плод, Джеа дрожащей рукой прикрыла свои губы. Это движение вернуло Доджуну его холодный рассудок.

«Все еще отвергаешь меня?»

Видя ее упорство, Доджун, не моргая, растянул губы в беззвучной усмешке. Его возвращение уже было оправдано. Она всё так же отвергала его, и это всё так же сводило его с ума.

«Иджун, что бы ни случилось, Джеа — твоя сестра».

Это были последние слова Юнён, матери Джеа, сказанные ему десять лет назад. Юнён была тем добрым человеком, который приютил его, когда собственные родители выбросили как мусор. Она была близким человеком его отца, но теперь он хладнокровно стер ее слова из памяти. Потому что теперь он был свободен от тех чертовых документов, что связывали их как брата и сестру. Теперь они были абсолютно чужими людьми.

«Теперь я могу владеть тобой по праву».

Его рука, изящная, как у женщины, коснулась ее ладони, и рука Джеа бессильно опустилась.

— Мун Джеа, ты совсем как тогда, десять лет назад.

Между их губами, которые почти соприкасались, чувствовалось обжигающее дыхание.

— Боишься, что я тебя поцелую?

Он мог сделать это в любой момент, но, сдерживаясь нечеловеческим усилием, Доджун вместо поцелуя стал мысленно истязать ее губы своим пылающим взглядом. Затем его взор опустился ниже, на ее пышную грудь, которая часто вздымалась от прерывистого дыхания. Десять лет превратили костлявую девочку в женщину, от которой веяло чистотой и странной, притягательной чувственностью.

Несмотря на это искушение, Доджун ловко скрыл внутреннюю бурю и произнес ледяным голосом:

— Но вот незадача…

Его сладкое и горячее дыхание переместилось к ее мочке уха.

— Ведь братья не целуют своих сестер.

От этого многозначительного шепота Джеа судорожно вздохнула.

http://tl.rulate.ru/book/168941/11791400