Готовый перевод The Fake Princess's Dangerous Newlywed Diary / Опасный медовый месяц фальшивой принцессы: Глава 10: Камень клятвы

«Спасибо, что сказала, что любишь меня...»?

Э-э... Этого не было в моих планах.

Я сказала это не для того, чтобы услышать слова благодарности. Я лишь притворилась хитрой лисицей-шпионкой... Но услышав столь неожиданное «спасибо», я на мгновение опешила.

— Невеста?

Джереми обеспокоенно посмотрел на меня, заметив моё оцепенение.

Ой, я слишком надолго выпала из реальности. Запоздало придя в себя, я запинаясь продолжила. Честно говоря, я была так растеряна, что сама плохо понимала, что несу.

— А... ну, в смысле, хм. Если эти мерзавцы снова начнут нарываться... я отпинаю их так, что их зады на три части разлетятся.

Мои слова, видимо, показались Джереми забавными, и он тихо рассмеялся. Я с умилением наблюдала за ним, пока сбоку не послышалось напускное покашливание.

— Кхм-кхм!

Повернув голову, я увидела Ретина, который смотрел на меня крайне недоброжелательно.

— Что-то не так, сэр Ретин? Если болит горло, сходите выпейте стакан теплой воды.

— ...

Ретин лишь беззвучно зашевелил губами.

— ...Горло у меня не болит. Это был кашель, выражающий... дискомфорт и недовольство ситуацией.

Похоже, Ретин твердо решил не скрывать своей враждебности. Впрочем, я его понимала.

«В его глазах я, должно быть, просто хитрая шпионка».

Решив, что спорить с ним — только время терять, я полностью развернулась к Джереми.

— Кстати, банкет ведь еще не закончился? Я уже в порядке, так что хочу встать.

— Нельзя. У тебя синяк на шее. Тебе нужно отдохнуть.

Джереми решительно пресек мою попытку подняться. Под легким давлением на плечи мне пришлось снова лечь в постель.

— Со мной всё в порядке.

— Благородная леди утверждает, что синяк на шее — это пустяки? — спросил Ретин, скептически изогнув бровь. В его голубых глазах читалось недоверие.

— Да, в порядке. Для меня это мелочь.

Будучи рыцарем, я привыкла не особо церемониться со своим телом. Но даже если бы я им не была, вряд ли придала бы значение такой царапине.

Моя жизнь всегда отличалась от жизни обычных леди, для которых самой страшной раной был укол пальца при вышивании.

— Я еще раньше об этом подумал: какой же жизнью вы жили, леди? — Ретин смотрел на меня как на нечто в высшей степени странное. — То прыгаете с террасы второго этажа, то называете багровый кровоподтек пустяком.

Вообще-то, этот синяк появился из-за вас, знаете? Подавив обиду, я вздохнула. Затем, посмотрев Ретину прямо в глаза, ответила:

— До того как стать принцессой-консортом, я была кандидатом в рыцари.

Несмотря на существующую дискриминацию, благородные дамы иногда выбирали путь меча. В этом не было ничего запредельно странного, поэтому я ответила прямо.

— Такие синяки для меня — привычное дело. Во время тренировок по фехтованию случались травмы и похуже.

— Тренировки по фехтованию? Леди в платье и с мечом?

И что не так с платьем? Я в нем даже во дворец Кронпринца на разведку пробралась. Его явно пренебрежительный тон задел мою гордость.

— Если сомневаетесь, может, сразимся в следующий раз? Меч против меча.

Я лучезарно улыбнулась. Ретин усмехнулся в ответ:

— Разумеется, леди. Если хотите, чтобы я поддавался, можем сойтись в рукопашную.

— И какое удовольствие я получу, избивая вас голыми руками? Бейтесь в полную силу.

— ...?

Ретин посмотрел на меня с выражением «откуда в ней столько самоуверенности?». Я же лишь широко ухмыльнулась в ответ на его нахмуренный вид.

— Можете хоть с топором выйти, я всё равно приму вызов.

«Всё равно я выиграю».

Я парировала его слова с безмятежной улыбкой. Ретин удивленно приподнял бровь.

— Вы можете пострадать. И серьезно.

— Да. Вероятно, так и будет. Но не переживайте за себя слишком сильно. Я буду контролировать силу, чтобы не покалечить вас, сэр Ретин.

— ...Я говорил о вас, а не о себе.

— И еще, я давно хотела поправить: сейчас я не просто «леди», а принцесса-консорт, мерзавец Ретин.

Я намеренно сменила обращение «сэр» на «мерзавец». Ретин замер с открытым ртом, выглядя совершенно ошарашенным. Он даже почесал в ухе, словно сомневаясь, не послышалось ли ему.

— Мерзавец...?

— Поэтому, пожалуйста, обращайтесь ко мне подобающе.

— Но «мерзавец» и «леди» — это же обращения совершенно разного уровня, не так ли...?

— Почти одно и то же. Что мерзавец, что леди, — пожала я плечами, настаивая на своем. Он издал сухой смешок.

— Хм. Что ж, хорошо. Если победите меня, я буду звать вас «Ваше Высочество принцесса-консорт», леди.

Ретин прищурился, словно лис. Глядя в его глаза, я мысленно вздохнула.

«Эх... Неужели и в этой жизни мне придется вечно препираться с Ретином?»

В прошлой жизни Ретин был человеком, чья преданность Джереми оставалась непоколебимой.

Когда в десять лет Джереми начал притворяться юродивым и многие приближенные отвернулись от него, Ретин был единственным, кто остался рядом. Мальчик, которому тогда было двенадцать, во что бы то ни стало решил стать рыцарем, чтобы защищать Джереми. Честно говоря, я была очень рада и благодарна, что рядом с Джереми есть такой человек.

Однако осознание того, что в этой жизни нам снова предстоит собачиться, вызывало у меня легкое головокружение.

Сказав, что хочу принять ванну, чтобы расслабить затекшие мышцы шеи, я зашла в ванную комнату.

— Мне не нужна помощь, можете идти. Я справлюсь сама.

Я не могла показаться служанкам обнаженной. У меня был секрет, который никто не должен был видеть.

Отослав служанок, я разделась. В ложбинке между ребрами, под солнечным сплетением, показался красный самоцвет. Это и был мой секрет.

Рыцари тени после клятвы верности своему господину запечатлевают на теле «Магический самоцвет клятвы». Этот камень посылает слабые электрические импульсы, когда господин зовет или нуждается в рыцаре.

Говорили, что если жизнь господина в опасности, импульс становится настолько нестерпимым, что хочется вырвать камень из плоти собственными руками.

Но бывает боль и похуже. Настолько сильная, что угрожает жизни самого Рыцаря тени.

«Когда нарушаешь приказ».

Это называлось «наказанием», и многие Рыцари тени действительно погибали от него.

«Я тоже так умерла. В своей первой жизни...»

Как же мучительно это было. Стоило вспомнить тот момент, как на меня накатила волна ужаса, от которой хотелось немедленно избавиться от камня.

«Хотя это невозможно сделать по своей воле».

Снять самоцвет мог только господин. Попытка сорвать его или уничтожить силой приводила к неминуемой смерти.

«Настанет ли когда-нибудь день, когда я смогу снять его?»

Я осторожно коснулась камня кончиками пальцев. На мгновение показалось, что старая боль вернулась, и я поморщилась.

— Вы еще не спите?

Я думала, он уже давно видит сны. Но Джереми лежал в постели, широко раскрыв глаза.

— Нет. Ждал свою невесту.

Он похлопал по месту рядом с собой. Сглотнув, я медленно легла рядом.

«Мы делаем это уже больше двух лет, а я всё никак не привыкну».

Может, это потому, что он — мой самый любимый человек на свете? Даже если считать время до регрессии, мы провели в одной постели больше двух лет. И всё равно мне было не по себе. Пальцы на ногах поджимались, а щеки горели.

— Подвинься ближе. А то с кровати упадешь.

Несмотря на огромный размер кровати, я лежала на самом краю. Можно сказать, буквально балансировала на кромке. Из-за этого между мной и Джереми было столько места, что поместились бы двое взрослых мужчин.

— М-м?

Джереми смотрел на меня с улыбкой.

И всё же... почему его губы сегодня выглядят такими влажными? А взгляд? Словно поле, усыпанное нежно-лиловыми цветами. Такой притягательный и почему-то... сексуальный...

— Невеста, у тебя странное лицо.

От слов Джереми я так и застыла. О чем я только что думала?!

«Какая же я порочная! Как я могла думать о подобном, глядя на такого человека...»

Посмотрев на невинное лицо Джереми, я мысленно отругала себя.

— А-а, ничего, пустяки.

Смутившись из-за его замечания, я резко придвинулась ближе. Но из-за того, что мы оказались слишком близко и наши плечи соприкоснулись, я снова вздрогнула и отпрянула на ладонь. Джереми, хихикая, наблюдал за этой сценой.

— Знаешь, я думал, что мне никогда не доведется лежать вот так, наедине с кем-то.

— Почему?

— Я думал, что не смогу жениться. Джереми ведь юродивый.

От его признания у меня болезненно сжалось сердце.

— Не говорите так. Кто угодно может, но только не при мне.

Я-то знаю, что вы не юродивый. Знаю, что вы — самый умный человек в мире. Я понимаю, что притворное слабоумие необходимо для вашей безопасности, но слышать такое всё равно было горько.

Взять хотя бы сегодняшний случай. Как же мне было обидно за него, когда эти наглые сынки благородных семей насмехались над ним. Сегодня я их проучила, но ведь когда меня или Ретина нет рядом, он остается с ними один на один.

«Этого я не допущу. Ни за что».

Я не могла этого вынести. Поэтому, хоть это и было, пожалуй, лишним, я решила дать ему пару советов.

— Ваше Высочество. Я хотела сказать вам это еще днем.

— Да.

— Если кто-то снова назовет вас юродивым... просто хорошенько вдарьте ему кулаком.

— А? — Джереми удивленно моргнул. — Джереми никогда не махал кулаками.

— Не беспокойтесь об этом. Я вас научу.

На волне энтузиазма я схватила Джереми за руку и заставила его сжать пальцы в кулак.

— Бить нужно вот этими костяшками.

— Вдарить...?

— Да. Вот так.

Я нанесла удар по воздуху. Джереми с неоднозначным выражением лица проследил за движением моей руки.

— Вот так?

Вслед за мной он тоже выбросил кулак вперед.

— Отлично получилось.

Джереми так старательно повторял за мной, что я не удержалась и потянулась, чтобы погладить его по волосам.

Как только пальцы ощутили мягкость его волос, ко мне начало возвращаться самообладание. О нет, моя неблагодарная рука всё-таки натворила дел. Но отдергивать руку сейчас было бы еще более странно.

«Раз уж так вышло, притворюсь, что так и задумано. Словно я пытаюсь его очаровать».

— Вы способный ученик. Хе-хе.

Улыбнувшись, я плавно перевела руку с волос на его гладкую щеку. В душе я надеялась, что выгляжу как роковая женщина, соблазняющая свою цель.

— ...

Однако вскоре я достигла предела своей выдержки. Поскольку Джереми никак не реагировал, моя рука на его щеке стала казаться мне верхом нелепости.

Да уж, какая из меня роковая женщина... Пытаясь скрыть неловкость, я уже собиралась убрать руку, как вдруг Джереми, выглядевший до этого слегка удивленным, медленно закрыл глаза.

— Можешь гладить еще. Продолжай.

Он прикрыл глаза, подставив лицо под мои пальцы. Его густые ресницы, кожа, подобная фарфору, точеный нос... И пухлые нежно-розовые губы совсем рядом.

От этого беззащитного выражения лица мое сердце пустилось вскачь, словно безумное. Я едва заставила себя убрать руку, которую была готова протянуть снова. К черту образ роковой женщины, мне бы самой выжить.

— Пожалуй, не получится.

— А?

Оставив озадаченного Джереми, я быстро схватила подушку и запасное одеяло. Подойдя к ближайшему дивану, я бросила на него подушку.

— Я посплю на диване.

— Почему?

— Вдруг... захотелось поспать на диване.

— Джереми... сделал что-то не так?

Принц слегка приподнял брови, выглядя напряженным. В его нежно-лиловых глазах отразилась тревога.

— Нет! Что вы. Это я боюсь сделать что-то не так.

— О чем ты?

Джереми склонил голову набок. От его невинного вида у меня внутри всё перевернулось.

«Вот оно, очарование юродивого».

Глядя на него, я не переставала восхищаться. Когда я смотрю на Джереми... как бы это сказать... Это словно смотреть на заснеженное поле, где еще не ступала нога человека.

«Я должна защитить его, чтобы никто не посмел осквернить эту чистоту. И в первую очередь — от самой себя...»

Да. Я — главная опасность. Решив, что нужно спрятаться, чтобы успокоиться, я накрылась одеялом с головой.

— Невеста-а-а.

— Хр-р-р. Храп-храп.

Игнорируя настойчивый зов Джереми, я притворилась спящей. Спустя мгновение его тихий смех коснулся моего слуха.

http://tl.rulate.ru/book/168738/11755061